Возвращение на Остров Мечты - Тихонов Алексей - Страница 66

Однако узнать это ребятам было не суждено. С надрывным скрипом распахнулись какие-то двери, и во двор опрометью выскочили около дюжины солдат. Вид они имели плачевный, большинство едва переставляло ноги, но вместе с тем бежать никто не пытался. Наоборот, воины честно старались сражаться, и не их вина, что задача выдалась невыполнимая. Вслед за пятившимися мелонгами выкатилось бездыханное тело, за ним показался Рокош. Лезвия его гиссы — подобия двустороннего протазана с коротким толстым древком — почернели от крови, да и сам юноша напоминал скорее прорвавшегося из преисподней демона. Нисколько не смутившись зрелищем воинства, грудящегося во дворе, он решительно двинулся вперед, и те солдаты, кто успели отведать мощи диковинного оружия, расступились. Секундная оторопь сковала ряды варваров, этого хватило, чтобы по резкому крику Шагалана бойцы ринулись на врага.

Новая отчаянная сеча. Мелонги вовсе не помышляли о спасении, дрались с остервенением обреченных. Их замешательство позволило лишь пробиться сквозь копейные завесы к живой плоти. Мигом позже по двору густым дождем ударили стрелы, часть застучала по камням, часть посекла своих. Не обращая внимания на потери, строй задергался, напрягся, тщась опять исторгнуть из себя чужеродные создания. Теперь он распался на четыре куска, каждый, извиваясь гусеницей, норовил выставить своего противника под прицел лучников. Временами уже ребята носились за варварами, понимая, что именно в гуще щитов самое безопасное место. Поверженные валились под ноги, дико лязгала сталь, свистели отдельные стрелы, а над всем этим победно ревели трубы Гердонеза.

На дальних стенах, давя редкие заслоны, забегали фигурки штурмующих. Замок, по сути, пал, однако во дворе продолжали бессмысленную и жестокую битву. Ряды имперцев таяли, уцелевшие солдаты едва сдерживали неутомимого противника, об атаках пришлось забыть, полагаясь главным образом на меткость стрелков. Несколько раз Шагалан каким-то чудом уворачивался от их снарядов, особенно коротких арбалетных, вгрызавшихся в жертву со свирепостью цепного пса. У друзей получалось хуже — на глазах разведчика Арашан, неловко нырнувший под копья, покатился по земле со стрелой в боку. Глухо рыкнув, Шагалан с новой силой нажал на своих врагов. Его толпа, пятясь, натолкнулась на толпу, гонимую навстречу Рокошем. Возникла сумятица, свалка. Рокош с лихвой воспользовался этим для обильной кровавой жатвы, Шагалан — для стремительного рывка к лестнице. Следом метнулись мелонги, но юноша, смяв охрану, уже летел наверх. С ходу врубился в заполнивших узкую галерею лучников, сея смерть и панику. Резня удалась на славу, хотя было и жарко. В рукопашной стрелки оказались беспомощны, но не отступали. Гибли один за другим и не отступали. Бросали оружие, хлопались с мольбой на колени, но даже не пытались бежать. Вскоре прояснилось и это — когда последние враги просто кинулись ничком на пол, скуля и закрывая головы, на противоположном конце галереи обнаружился Кабо. Раненый, бледный, хромающий больше обычного, но живой.

— Ты-то как здесь очутился, брат? — еле переводя дух, выдавил Шагалан. — И куда подевал белокурых, что ушли за тобой?

— Сам же велел прятаться по щелям. — Кабо хмыкнул, прижимая ближайшего лучника мечом к полу. — Лежать! Так и незачем к воротам было возвращаться. Кто за мной увязался, по тем щелям и спит, а вот вас еще выручать понадобилось. Ладно ребята, они кроме лобовой драки ничего и не знают, но ты-то, брат, мог бы и хитрее выкрутиться.

— Потом расскажешь, научусь, — отмахнулся Шагалан.

Ноги подкашивались, потребовалось аккуратно сползти по стене.

Во дворе бой тоже завершился. Утратив поддержку стрелков, мелонги совершенно сникли. Стоило же передовым гердонезским отрядам отпереть северные ворота и запустить в проулки грохочущую копытами и железом рыцарскую конницу, как началась повальная сдача в плен. Кому-то голодные до брани господа все же снесли голову, но полсотни человек жизни сохранили.

— Эй! — Изможденный Шагалан приподнялся с пола, услышав на лестнице топот множества ног. — Совсем запамятовал. А где же тут наш имперский вождь?

— Кто? — не понял Кабо. — Все, кто был, здесь и лежат. Ни один не ускользнул, выбирай любого, брат.

Шагалан тяжело встал на ноги, прошелся среди ковра из тел. Мертвые, как и положено, недвижимы, живые в страхе замерли не хуже. В конце галереи появились разгоряченные солдаты, увидев странных союзников, замялись.

— Да вот он. — Поддев носком сапога, Шагалан опрокинул латника на спину. — Тот самый, что собирался расстреливать нас во дворе. И похоже, от твоего меча, брат, почил.

— Нечего наговаривать. — Кабо неохотно склонился над телом. — Дышит твой мелонг, оглушило его и все. Подобную броню мимоходом не пробить, очувствуется.

— Не стесняйтесь, ребята, осваивайтесь! — Шагалан обернулся к топчущимся в отдалении солдатам. — И пленных полно, и покойников с доспехами. А мы только вот этого в панцире утащим.

— Ну, уж столь скромной наградой вам, дорогие мои, не отделаться!

Сквозь раздавшуюся кучу воинов протиснулся герцог Даго. Сразу за ним спешили Рокош и пара рыцарей. Приостановившись, вельможа обозрел возбужденно галерею, развел руками.

— Какие тут нужны слова? Восемь человек берут Тьюнир! Клянусь святыми мощами, могли ли помыслить о таком создатели древних легенд? Буду настаивать, требовать от брата наградить вас, друзья, со всей доступной ему щедростью. И даже сверх того! Что до меня… я теперь обязан вам жизнью, родиной, славой. Любые средства, любая поддержка. Мой меч отныне и навек в вашем распоряжении… Не знаю, правда, чем он способен помочь истинным героям, но… от чистого сердца.

Риз лично подошел к каждому из ребят, крепко обнял. Зачарованные невероятной сценой солдаты будто забыли про растаскиваемую вокруг добычу.

— Что вы там говорили про того варвара? — Герцог, скрывая растроганность, отвернулся.

— Думаем, это их командир, — отозвался Шагалан. — Мы так и не встретили в замке Гонсета, сир, а потому хотели бы порасспросить кое о чем его подручного. Кто же еще в курсе секретов хозяина, если не он?

— Конлаф? — Риз с любопытством ткнул бесчувственного мелонга ножнами. — И живой. Пускай так, берите, беседуйте. Только, пожалуйста, постарайтесь не умертвить его раньше срока — родовитых имперских заложников у нас пока не густо.

Мимо солдат, шумно возившихся с телами врагов, приблизился Рокош, усталый и пасмурный.

— Что? — поднял голову Шагалан.

— Жига. Наскочил на лазутчиков у шатра герцога. Разметал почти всех, но и сам получил… Стрелу. Из арбалета… Тяжело от них уклониться, тем более в упор.

— Чертовы машины! Жив?

— Вряд ли. Когда уходил, он был уже совсем плох.

Разведчик с досадой махнул рукой, пнул впервые застонавшего пленника.

— Арашан-то как?

— Остальные целы, брат. Поранены, разумеется, кто сильно, вроде Арашана, кто не очень. Но выживут.

— И то хорошо. Давайте тогда подыщем имперскому вскормленнику тихий уголок. Отвечать ему, видно, доведется за всю свою шатию.

Цом, цом… Капли падали мерно, с непостижимой пунктуальностью. Возможно, то было результатом недавних дождей, а возможно, так вообще было всегда. В каменном склепе, погрязшем в сырости, плесени и зловонии, время словно останавливалось. Наверху утекали дни, месяцы, годы. Менялась власть, являлись новые люди, обычно по трупам старых… Здесь все оставалось по-прежнему, чуждое свету и тьме, холоду и жаре, безжизненно ровное и постоянное. Изредка сюда забрасывали неудачников, но подземелье и к ним оставалось равнодушным, поглощая вопли, стоны и последние проклятья. Забытые дотлевающие тела и беспокойные призраки — сущая мелочь для вечно спящей бездны. Вот и сейчас наверху ржут кони, гудят пожары, суетятся очередные победители. Здесь же слышен лишь монотонный стук падающих капель.

Цом, цом… По сторонам одинокого чадящего факела на расстоянии вытянутой руки располагались Шагалан и захваченный пленник. Мелонг все еще был без сознания, грузным кулем привалившись к стене. Юноша сидел напротив, сразу и расслабленный и сосредоточенный, сохраняя и это состояние, и позу уже с полчаса, упершись неотрывным взором в добычу. Где-то рядом темнота прятала столь же бесшумного Кабо.