Интересная жизнь… Интересные времена… Общественно-биографические, почти художественные, в меру правд - Соколов Владимир Дмитриевич - Страница 1

Владимир Соколов

Интересная жизнь… Интересные времена… Общественно-биографические, почти художественные, в меру правдивые записки

© Соколов В.М., 2021

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2021

Предисловие – оправдание

Из черной бумажной тарелки радио: «Война, война…» С лязгом замков открывается дверь, и в нашу коммунальную квартиру входят папа и мама. Они пришли с рынка, в руках сумки с продуктами. Я, радостно припрыгивая, бегу к ним и голосом, полным восторга и счастья, кричу: «Война, война!» Папа побледнел, бросил сумки-авоськи и сразу куда-то ушел.

Это первое, что я помню в жизни…

«Вообще-то я люблю повспоминать, поговорить. И есть что вспомнить. И первое молодежное кафе в Москве организовал – “Синяя птица” называлось (“На всю Москву знаменитая джаз-площадка была”, – Игорь Бутман, великий наш саксофонист), и первую делегацию американской молодежи, в Москву в “оттепель” приехавшую, принимал, и отставку Хрущева весьма своеобразно встретил, и КВН на вершину нашего телевещания вместе с коллегами поднимал (одиннадцать выговоров от министра за это схлопотал), и с Муслимом Магомаевым вместе телефильм снимали, и один час восемнадцать минут в Сантьяго де Куба с Фиделем Кастро наедине беседовал (“Пусть это будет личным фактом вашей биографии”), и о возможности путча за два месяца до ГКЧП в аналитической записке власть предупреждал (за что позднее меня следователь КГБ допрашивал), и Ирине Хакамаде содействовал депутатом Госдумы стать, и Лужкову достоверную информацию исследованиями своими добывал, и Этический кодекс российских чиновников, разработанный мною, пять раз в Госдуму вносился (и пять раз обратно выносился), и мои публицистические опусы, которые наше общество будоражили…

Да многое еще есть что вспомнить!»

И слушают меня родные, друзья, знакомые и разные прочие люди и говорят: «Пиши! Пиши воспоминания. Интересно, полезно, нужно!» И авторучки дорогие дарят с надписью на пеналах «Для мемуаров».

Может быть, и нужно… Но что-то не тянет меня свою жизнь описывать. Думаю, и читать-то о жизни (даже и интересной) не столь уж замечательного человека, в отличие от серии ЖЗЛ («Жизнь замечательных людей»), – не много любителей найдется. У каждого человека есть что вспомнить из прожитого, у многих найдется и нечто выделяющее их из обыденного потока жизнепрохождения обыденных людей. И все это печатать? И все это читать? Упаси бог!

Ну а если не просто повспоминать разные события своих прошедших дней (пусть даже в чем-то и общественно любопытных), а включить в этот событийный ряд свое понимание их, свои представления, размышления о том, что они являют собой в общем контексте бытия в конкретный период времени конкретного поколения людей? Вот это действительно может быть занимательно.

Наберусь нахальства назвать свою жизнь интересной и по событиям, о которых упомянул уже, и по потенциалу человека, который прожил (и проживает!) в ней. Не впустую же прошло то, что я столько лет профессионально изучал филологию, историю, философию, социологию, политологию, психологию.

Прошел всю вертикаль образования в СССР: школа, институт, академия, аспирантура, докторантура. Двадцать один год обучения! И только очного! Правда, первый мой зять, который не одолел и одного курса института, говаривал: «Для того чтобы стать образованным, разным людям необходимы разные сроки обучения». В чем-то это, может быть, и правильно, но жизнь убедила меня, что все-таки недаром я столько времени учился, а затем в меру своих сил пытался что-то свое сказать и в науке, и в общественной публицистике. Чем убедила?

Да тем, что и книги, что я написал, читают (раскупают же!), и статьи в центральных журналах и газетах дискуссию возбуждают, на некоторые мешки писем в редакции приходят, и по учебникам моим учатся (даже самиздатом их с моего сайта печатают), и учеников у меня уйма (одних аспирантов около полусотни защитилось, и докторов наук в свет выпустил тоже немало), да много еще что по этому поводу сказать можно.

Скажут: «Расхвастался, товарищ! Нескромно это». Да, есть немного. Но не в оправдание, а в объяснение напишу несколько слов по поводу скромности (вот уже и первое отступление-размышление).

Скромность – прекрасная черта характера человека в его общении с людьми. Нескромных порицают – и правильно делают. Это в застольной компании, в беседах за жизнь. В быту.

Скромность же ученого означает его ограниченность в научной деятельности, а то и просто неспособность к ней. Ну что, если бы Коперник думал: «Разве можно великому Птолемею перечить, его теорию движения небесных тел опровергать?» Или Лобачевский из-за скромности не посягнул бы на евклидову геометрию и так бы и не создал свою неевклидову.

Боже меня упаси сравнивать себя с научными титанами! Я и просто ученым стесняюсь назваться. На вопрос: «Чем занимаетесь?» – отвечаю: «Научный работник, педагог, публицист». И в то же время считаю нормальным говорить о том, что нового внес в этику, в социологию, гордиться тем, что попал за это в серьезные российские и зарубежные энциклопедии.

Конечно, не только образование и научная деятельность дают мне право на «вишенку на торте» – некоторую особливость («интересный человек»!) в общем потоке людей. Не только и даже не столько. Посмотрел я внимательно на то, какую же я жизнь прошел (и, слава богу, еще прохожу!), и убедился: это же типичная жизнь человека определенного общественного круга!

Условно в любом обществе можно выделить несколько слоев (кругов) населения – низший, средний, высший. Данное выделение исходит из ряда критериев, прежде всего места работы и занимаемых должностей, значимости участия в общественных процессах, в системе государственного управления, материального положения, образовательного уровня, уровня культуры и ряда других. В свою очередь (опять условно!) каждый из этих уровней можно разделить на три группы (ступени): начальный низшего, средний низшего, высший низшего; начальный среднего, средний среднего, высший среднего и т. д.

Так вот по всем этим показателям я уверенно попадаю на «начальную (низшую) ступень Высшего круга». Попадаю и по материальным показателям (отличная квартира в номенклатурном доме, хорошая импортная машина, благоустроенная дача, путевки в ведомственные санатории, поездки за рубеж и прочее, и прочее), и по культурно-образовательному уровню (о чем уже писал), и по месту в иерархии власти предержащей (место работы всегда позволяло мне хотя и в скромной мере, но участвовать в достаточно серьезных общественных и государственных процессах). Последнее слагаемое особенно важно. Поясню кратко.

Как известно, пирамида власти в сторону ее снижения состоит из ее олимпа – генсека, политбюро, президента, премьер-министра и им подобных вершин; высшей администрации (министры, спикеры, «председатели» и им равные); высших бюрократов (и так понятно, кто это) и «осуществленцев» – людей, которые и воплощают в жизнь «великие предначертания власти». Так вот где-то внизу этих «осуществленцев» и уместился «начальный (низший) слой (первая ступень) Высшего круга». От эффективности его работы в огромной степени зависит и действенность государственного аппарата, и состояние общественной атмосферы. Поэтому с олимпа им доверяют некоторое количество секретной государственной информации, создают особые условия работы и далеко не всегда, но привлекают и к разработке содержания государственных решений. Разве не интересна исповедь человека подобного круга?