Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 940

Карабанов без помех провел его в камеру «Иуды», который и не пытался скрыть своей радости от новой встречи с Эди.

— Я ожидал вашего прихода, чтобы прежде всего спросить, как там Леночка.

— Она в гостинице.

— Вы ее оставили одну?

— Да, я объяснил, что мне необходимо встретиться с человеком, который занимается вашим вопросом. И знаете, к моему удивлению, она это восприняла спокойно. Поэтому хотел бы знать, что вы такое ей сказали, отчего она вмиг повзрослела?

— Я сказал, чтобы она в точности выполняла все ваши поручения, наперед зная, что их цель — приблизить тот день, когда смогу быть рядом с ней. И Леночка все поняла. Она, как вы уже сами отметили, умная девочка. Кроме того, я ей сказал, чтобы ни с кем, кто бы он ни был, не откровенничала и не рассказывала о сути ваших с ней разговоров. На следующей встрече я с осторожностью поговорю с ней и по вопросам сотрудничества с вами.

— Не рано ли так с ходу? Не может ли это ее насторожить?

— Я реально оцениваю ситуацию и потому считаю, надо торопиться. К тому же понимаю, что мое пребывание в курортных условиях должно скоро закончиться. Ведь могут возникнуть вопросы у администрации, обслуживающих людей и, соответственно, зэков.

— Александр, правильно мыслите. Елена сможет к вам прийти еще один или два раза, больше нельзя.

— Спасибо. Вы столько сделали для меня.

— Александр, вы же знаете, что это изначально не ради вас, а чтобы защитить мою страну от таких, как вы, точнее сказать, от таких, каким вы были.

— Спасибо за откровенность, но я говорю это искренне. Вы, как и обещали, стали оберегать Леночку. Передали ей сберкнижку, защитили от сына Сафинского и его подручных. Она мне все рассказала… и о вашем благородстве тоже. Клянусь Богом, если на моем жизненном пути до Траутвайна встретился хотя бы один вам подобный гэбист, я не встал бы на путь мести, — горячась, проговорил «Иуда».

— Месть застилала глаза и потому вокруг вас были одни враги, — ухмыльнулся Эди. Затем без паузы продолжил: — Давайте оставим эту тему до более спокойных времен, а сейчас поговорим о деле.

— Я готов.

— После отъезда Елены вы будете переведены в общую камеру, где не будет ваших старых знакомых, но, думаю, это ненадолго. Скоро ваше дело будет рассматриваться в суде. Есть уверенность, что получите по минимуму.

— А это сколько?

— До двух лет с отбыванием в Белоруссии. Шушкеев показаний против вас не станет давать. Сегодня он подтвердил это. Более того, намерен с вами восстановить добрые отношения.

— Это, наверно, после прочтения письма Джона?

— Да.

— Испугался и хитрит, но черт с ним. Главное то, что не станет обвинять. К слову, за его жизнь ломаного гроша не дал бы. Джон все равно его завалит. Чем-то он его сильно огорчил. В тот злополучный вечер Олег, уже изрядно выпив, намекал, что провалил задание и ждет за это наказания от Джона.

— О чем-то конкретном не говорил?

— Я не особенно-то и вслушивался, подыскивая удобного момента, чтобы ударить.

— Уши же не затыкали? — удивленно произнес Эди.

— Не затыкал, но осознание того, что сейчас буду убивать, все мертвило, — дрожащим голосом промолвил «Иуда». — Я же до того ни разу не покушался на жизнь.

— Завтра я собираюсь вновь навестить Шушкеева, что ему передать? — прервал его Эди.

— Что надо, то и скажите, — заметил «Иуда». — Вы же выстраиваете определенную линию. Вот, что касается моего письма Джону, то надо его содержание хорошенько обдумать. Он наверняка будет все пропускать через сито.

Отметив для себя предусмотрительность «Иуды», Эди произнес:

— Их люди уже здесь и, по-всему, будут пытаться прояснять ситуацию вокруг вас и отслеживать судебный процесс. Если что отловите, дайте немедленно знать.

— Хорошо, но они не оставят без внимания вас и Леночку, если задумали работать с ней, — с тревогой в голосе обронил «Иуда».

— Это только продолжение того, что началось в Москве. Мы знаем, кто следит, они прибыли сюда в одном вагоне с нами.

— А вы не допускаете, что у Олега могли быть здесь свои люди? О некоторых типчиках, которые вполне могут быть таковыми, я рассказал Николаю.

— Спасибо, мы держим в поле зрения все, что летает и ползает вокруг Шушкеева, — отреагировал Эди, вспомнив утренние слова Николая об организации им по наводке «Иуды» плотной проверки двух связей агента-нелегала.

Услышав эту фразу, «Иуда» улыбнулся и заметил:

— Эди, я на это обратил внимание только потому, что боюсь, как бы они не пронюхали о наших отношениях и…

— Мы принимаем необходимые меры для исключения случайностей, — прервал его Эди. — Главное, чтобы вы сами не допустили ошибки.

— Это не в моих интересах. Я не хочу свести на нет единственный шанс на сохранение жизни, — взволнованно произнес «Иуда».

— Вот и хорошо, будем считать, что обменялись мнениями, — пошутил Эди.

Поговорив с «Иудой» еще некоторое время, Эди вернулся в гостиницу. Ожидавший его у номера Юра сообщил, что по указанию Тарасова он приобрел два билета в театр на спектакль по мотивам трилогии Мицкевича «На перепутье», в котором он описывает дореволюционную жизнь белорусов.

— У Тарасова и на такую заботу времени хватает? — удивленно спросил Эди, открывая дверь.

— Да, его на все хватает. Кстати, сегодня Николаю сделал замечание, узнав, что тот не побеспокоился о культурной программе для Лены и вас, то есть тебя, — заметил он, проходя вслед за Эди в номер.

— О-о, это поможет Елене развеяться.

— Да и тебе не помешает. Нагрузки-то немалые переносишь. Одно дело, когда работаешь за кем-нибудь с дистанции, а тут непосредственно с этой гадостью возишься. Не представляю, как тебе удается все это вынести?! — воскликнул Юра, глядя Эди в глаза.

— Так и удается. Вариантов же других нет, — рассмеялся Эди.

— Понимаю, я это, как говорится, к слову сказал, — улыбнулся Юра.

— Нет сомнений. Скажи, как наша гостья?

— Не выходила и не звонила.

— Блатные не объявлялись?

— Крутился тут один из лакеев Справедливого. Видно, пронюхали, что ты объявился в гостинице. При необходимости сразу отошьем, ребята несут здесь круглосуточную службу.

— Надеюсь, незаметно для окружения?

— Конечно.

— Прекрасно. Иначе могут возникнуть вопросы, откуда у Елены появились такие защитники. Но что касается театра, подскажи, во сколько и где встречаемся?

— В восемнадцать зайду. У тебя есть время еще отдохнуть.

— Хорошо, только обрадую Елену сообщением о театре, — пошутил Эди и, проводив Юру, постучался в ее номер.

Она открыла, даже не задав дежурного вопроса: «Кто там», — чем заслужила порицание Эди. Но она, не обратив на это никакого внимания, сразу прильнула к нему со словами:

— Наконец-то, так устала ждать.

— Зато я сделал много для того, чтобы помочь твоему отцу и организовать нам поход в театр, — отпарировал Эди, нежно коснувшись подушечкой указательного пальца кончика ее носа. И, не давая ей опомниться, продолжил: — Думаю, душистого чая заслужил, так что веди к столу и угощай.

— Эди, вы даже не представляете себе, как я вам благодарна за папу. Знайте, все, что ни скажете, сделаю для вас. Только не могу взять в толк, что должна буду делать, — горячо выпалила она, вопросительно глядя на Эди.

— Мы об этом поговорим позже, когда будет решена проблема Александра, — произнес он, наблюдая за тем, как Елена расставляет на столе чашки для чая.

— Можно и потом… — задумчиво промолвила она, а затем, широко улыбнувшись, заметила: — Давайте лучше прогуляемся по городу, я не хочу еще два часа сидеть даже в театре.

— Как бы Юру не обидеть, ведь он же для нас старался, — заметил Эди.

— Я извинюсь перед ним. Скажу, что хочу вместе с другом папы походить по улицам города, в котором ни разу не была, а потом перекусить в какой-нибудь кафешке, — шутливо протараторила она. И, разлив по чашкам чай, села рядом, придвинув к нему стоявший напротив стул.

— И он, конечно, сдастся. Скажет: вы, Елена, моя гостья и ваше желание — закон для меня, — хихикнул Эди.