Антоллогия советского детектива-40. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Якушин Геннадий Васильевич - Страница 680

Бесшумно подступивший слуга накрыл Черного Дракона корзиной. В ладонях Цзо еще жило ощущение гладкой упругости перьев, хрупкого и сильного тела.

Слуга занялся вторым петухом, удел которого — поддерживать пламя злобности в Черном Драконе. Боец с кроваво-красной головой, именовавшийся Старый Су, мог бы и сам стать чемпионом многих арен. Но не рядом с Черным Драконом. Не против него...

А сам Старый Су, чьим именем назван петух, мертв. Три дня как мертв.

Майкл Цзо в шелковом кимоно, надев кожаные шлепанцы с петлей для большого пальца, побрел в глубь сада.

Старый Су, этот заскорузлый дьявол, презирал виски, сладости считал бабьей забавой. Тогда бы уж, как говорили в старину, повесил у двери чайник — заделался знахарем, из человеколюбия пичкал простофиль кореньями, сушеными пауками и змеями. Погиб глупо, хотя считался везучим, а хитрость, изворотливость ума позволяли ему надеяться на регалии Самого старшего брата.

Сколько же ему было лет? Пятьдесят шестой, кажется. Почти миллион бат пообещала полиция за поимку его живым или мертвым. Меньше и не пообещаешь. Старый Су сам дважды давал: в шестьдесят третьем за побег из Бум Буда и в семьдесят шестом — из госпиталя внутренней тюрьмы центрального полицейского управления — и не меньше. Самый старший брат высоко ценил Старого Су, так высоко, что не спускал с него глаз.

Первая неудача постигла заскорузлого дьявола в прошлом году. Подпольная фабрика по обработке опиума, дававшая героин высших сортов, который закупали даже для военных складов в Нью-Йорке, Кентукки и Колорадо, пошла прахом. С ней еще типография по выпуску фальшивых долларов, радиостанция и оружие. Все захватила бирманская дивизия, прочесавшая горы там, где ее не ждали.

В тот день погибли четверо доверенных Старого Су. А сейчас, девять месяцев спустя, добрались и до него. Застрелен пограничной охраной. Самый старший брат вздохнул облегченно.

Соперник Старого Су, теперь уже бывший, далеко не целит. Для своих, хуацяо, он — Чан Шифу, для бирманцев — Кхун У, для тайцев — Чан Чантракун, для остального мира и полиции — Кхун Са. Но тоже не удержался, показал гордыню. Послал губернатору города Чианграя письмо с протестом против того, что его голова оценена в половину суммы, дававшейся за Старого Су. Самый старший брат пристукнул мизинцем по лакированному столику, когда докладывали про это. Счастье Чана, что он держится в рамках данных полномочий, скромно — только опиум, в кадровые дела «Союза цветов дракона» не вмешивается...

Агент Цзо в штабе трехтысячной армии Чан Шифу доносит, что урожай в этом году плох. Предполагается снять триста — триста пятьдесят тонн опиума на круг вместо шестисот прошлогодних. Засуха. Конкуренты «золотого треугольника» из «золотого полумесяца» — Ирана, Пакистана и остального, что между ними по дуге, вклинивается еще острее в американский и европейский рынки. Есть и другая неприятность: входит в моду латиноамериканский кокаин... Уйдут связи с американцами, упущены будут возможности стать здесь, в Южных морях, полными хозяевами, присваивать новые доходы, участвуя в большой игре с нефтью, золотом, долларами, могуществом, политикой...

Старый Су погиб, потому что оперировал по старинке — в пределах коридора, проложенного предками. Дальше Бангкока и Гонконга нос не высовывал. Перед сингапурскими дельцами с университетскими дипломами и связями, простирающимися в Америку, Южную Африку, на Ближний Восток, в Южную Корею и Японию, заскорузлый дьявол тушевался...

Самый старший брат тоже тушуется. Ослеплен ненавистью к тому, что произошло на родине после прихода к власти коммунистов. Уповает на создание нелепой Поднебесной Южных морей, для чего нужны деньги, деньги и опять деньги. Когда? Через сто лет? Кхун Са, что ли, поведет на завоевание новой империи свою армию в три тысячи кули с карабинами? Завербованный пират вроде Йота поднимется на мостик флагмана могущественнейшей эскадры в сотню сампанов?

Раздражение... Оно-то и отравляло Цзо удовольствие от встречи с любимой птицей. Самый старший брат хотел бы сражаться двумя мечами: деньгами и оружием. Деньгами распоряжается сам. Прибегать к силе предпочитает через других. Умиротворять зарвавшихся профсоюзных лидеров, вербовать морских пиратов, вести игру с полицией, армией и политиканами — эта работа поручается Цзо. Доклады его и Кхун Са выслушиваются одновременно. Самый старший брат рассчитывает сшибить их лбами: Кого же он считает Черным Драконом, а кого — партнером для возбуждения злобности?

Пожалуй, стоит расслабиться. И Цзо сам себе продекламировал любимого поэта:

«Надо пригласить каллиграфа, — подумал Цзо; — заказать шелк с этими словами». Попытался перевести на английский. Получалось плоско: оставались слова и смысл, но не было образа, объемности, иероглифического рисунка, которые сообщали мысли поэта философскую созерцательность.

Но пора обдумать заботы, намеченные на день. Что там неотложное?

Абдуллах, схваченный с героином, плетет лишнее у следователя управления по борьбе с продажей наркотиков. Повлиять на содержание протоколов трудно. Не потому, что в управлении не найдено дверцы. Она имеется, но лишь приотворена. Западные службы, вынюхивающие подпольные пути наркотиков, держат в Бангкоке постоянных агентов. Кто из них брякнул: «Десять лет назад можно было предстать перед таможенными властями Таиланда со слоном, нагруженным наркотиками, и вас пропустили бы. Сейчас, по всей вероятности, обратят внимание — на слона». Кто же из них? О Будда! О чем я думаю? Поскольку Абдуллах — мой человек, необязательно докладывать о его судьбе Самому старшему брату. Пусть исчезнет...

Теперь Красный. Полиция, а затем Абдуллах, которому приказывалось прикончить его, дали маху. Самый старший брат тоже. Психологически. Времена переменились. Людей, которых все труднее купить, становится все больше. И все больше становится людей, которых трудно убить, если они мешают. Парламент, газеты, молодые офицеры в армии и полиции, солдаты с образованием, студенты из крестьянских семей...

Видимо, доклад о Красном следует строить, основываясь на его ненормальности. Маньяк, вообразивший себя благодетелем морских побирушек-мокенов. Мания собственной значимости. Стремление завоевать популярность без четко сформулированной цели. Взять на себя вину за неудачу так, чтобы Самый старший брат усмотрел лицемерие в его, Майкла Цзо, поведении, в смиренной готовности понести наказание. Почувствует лицемерие, поймет, что Майкл притворяется, затаивает недовольство. Поймет, что его необходимо привлекать не только к исполнению, но и к разработке ходов. Только тогда эти ходы станут эффективными. В этом случае...

— Господин, — осторожно окликнул слуга. — Настойчиво звонят по телефону, желают с вами разговаривать.

— Кто?

— Женщина. Говорит, что вы познакомились в Бангкоке и великодушно разрешили ей прибегнуть к протекции. Ее зовут Типпарат Кантамала...

— Неси сюда аппарат.

Миндалевидные глаза с уголками, подтянутыми к вискам. Плавный вынос руки вперед и вбок на ходу, пружинящая походка в туфлях без каблуков. Длинная шея с серебряной гривной и висящим изображением танцовщицы. И шелковые платья по фасонам национальных мотивов в зале, где царили западные коллекции. Взрыв интереса, донесшийся и до дворца, сомнения прессы, только подхлестывающие любопытство... Настоящий цветок, обольстительная и талантливая чертовка. Нуждалась в средствах для открытия собственного дела здесь, в Чиангмае, чтобы с этого плацдарма завоевывать столицу своими фасонами из тайского шелка.

В Чиангмае у нее имелась договоренность на демонстрацию моделей в «Шип-кафе» в сопровождении джазовой группы. Всего-то! Нужна реклама, нужна мастерская, нужны швеи, оборудование, материалы... Настоящий цветок, но без всяких средств. Значит, не обзавелась покровителем. Или скорее всего порвала с ним. Майкл при знакомстве в демонстрационном зале в Бангкоке намекнул, что в состоянии оказать протекцию. Цветок не очень-то распустил лепестки. Усиливая напор, расчувствовавшись, Майкл отдал автобусный билет на Чиангмай «в качестве первого взноса в предприятие». Настоящий цветок устроил бы его. Иначе почему поступил так, как никогда не поступал: дал телефон на виллу, где проживает Черный Дракон.