Антоллогия советского детектива-40. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Якушин Геннадий Васильевич - Страница 710

— Об этом не волнуйтесь. Дать делу огласку — все равно что нажать на спусковой крючок стартового пистолета. Теперь они будут рвать на себе последние волосы, только бы опередить конкурентов и дать больше подробностей, выжать из материала все до последней капли. Выпуски вечерних газет выйдут с аршинными заголовками... Как вы думаете, Шандор, пуск фармацентра отложится?

— Вряд ли. Скорее всего «Мед-Инко» из кожи вылезет, а пустит его в срок и с большой помпой. Корпорация и правительство будут отвергать все от «а» до «я», ведь прямых доказательств нет.

— А фотографии? А рассказ химика? А взрыв самолета в конце концов?

— Все это ни о чем не говорит — цепочка совпадений. Химик — больной человек с гипертрофированным воображением и явно выраженной манией преследования. Да и где он, где? Винклера и Вебера скорее всего уберут со сцены...

— Уже!

— Что уже? — не понял Варга.

— Одного уже убрали. Сегодня утром проскочила маленькая заметка в «Нью-Йорк тайме». Некто Джон Вебер найден мертвым в своем кабинете. Подозревают самоубийство на почве нервного расстройства. В качестве причины приводят случай с его дочерью, скончавшейся в психиатрической больнице за день до смерти отца. Она была неизлечимой наркоманкой.

— Быстро сработали...

— И все-таки я не понимаю, — заметил Хартнер, — ведь Интерпол...

— Бросьте, Дэн. Вы просто начитались скверных детективов. Сегодня представитель Интерпола дал разъяснение, что организация осуществляет лишь координацию действий национальных полицейских сил. Один из ее основных принципов — действовать исключительно в соответствии с национальными законами страны. Так что в нашем случае никакое расследование невозможно без официального согласия военного правительства. А оно, как вы сами понимаете, не поступит. Генералы, которые отказываются допустить в страну экспертов ООН по вопросам геноцида, уж и подавно не допустят присутствия иностранных детективов, способных уличить их в грязной игре. К тому же через двадцать четыре часа от оборудованной подпольной лаборатории не осталось бы и следа.

Помолчав, Шандор продолжал:

— Меня еще интересовало: почему эти господа из «Мед-Инко» решились разместить подпольную лабораторию именно в этой стране? И, вы знаете, похоже, сегодня я получил логичное тому объяснение. По данным института политического риска, периодически дающего оценки ситуации в различных странах, положение там чрезвычайно нестабильно. Казалось бы, это должно было отпугнуть мафию, но, оказывается, она пользуется нетривиальной логикой. Пока у власти военные, лаборатория находится в полной безопасности. Если же победят силы народного фронта, положение будет еще более надежным, поскольку фирма, которая даже в трудные годы заботилась, мол, о нуждах простого народа, автоматически получит алиби и будет вне подозрений. Самое безопасное место для дьявола под крылышком у ангела. Так, кажется, говорят?

Варга посмотрел на часы и встал.

— Пора идти... — Он улыбнулся, извиняясь.

Хартнер остался сидеть.

— Вот видите, вы завидовали мне, моей судьбе, теперь можно позавидовать вам. Жизнь коротка, и, мягко говоря, не каждому удается сделать хоть что-то для людей. А вам удалось.

— Вы так думаете? — Шандор привычным движением одернул пиджак. — Ничего не изменилось, Дэн! Ничего... Те же люди преследуют все те же цели, готовы за доллары спалить мир, отравить любого и каждого, хоть все человечество. Ну а что до грязного бизнеса, то, пока в странах власть держат убийцы в военных мундирах и в штатском, дельцам от мафии бояться нечего. Они всегда найдут поддержку и приют, оплаченные их грязными деньгами... — Варга на мгновение замолчал. — Но нам есть что им противопоставить. Сплоченность, честность, служение благородным целям. Наверное, это немало, правда, Дэн?..

Виталий МЕЛЬНИКОВ

СВИДЕТЕЛЬ ИЗ НИНБО

Художественно-документальная повесть

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЕСЛИ ЗАВТРА ВОЙНА

Погас электрический свет, и под приглушенный стрекот трофейного кинопроектора на экран выплыли титры — причудливо змеящиеся японские иероглифы.

Я с силой сжал подлокотник кресла.

Черные, такие безобидные с виду иероглифические значки на миг показались мне увеличенными копиями каких-то крохотных, но смертельно опасных существ — микроскопическими чудищами с конвульсивно изогнутыми тельцами и множеством переплетающихся щупалец.

Я оторвал пальцы от подлокотника и поправил очки.

Чуть слышно потрескивал кинопроектор. Подрагивали черные титры, тревожно и мрачно замершие на белом полотне.

«Совершенно секретно. Демонстрировать только при наличии письменного указания командира воинского подразделения номер семьсот тридцать один», — раздался неожиданно громкий голос переводчика, неразличимого в темноте, и в ту же самую минуту мне вспомнилось скуластое желтовато-смуглое лицо одного пожилого японца. Вспомнилось его пенсне, голубовато и резко поблескивавшее цейсовскими стеклами, а за стеклами — узкие испытующе-пронзительные глаза.

Я вдруг поймал себя на том, что мне нестерпимо хочется закурить.

Вот так же мучительно боролся я с желанием курить и в тот душный, разрешившийся шумной грозою, давний августовский день, когда — в другой стране и при обстоятельствах, в которых словно в родной стихии чувствуют себя лишь герои приключенческих романов, — впервые увидел сутулого, по-стариковски бодрящегося человечка с генеральскими погонами на плечах и с профессорским пенсне на переносице.

«Где-то он теперь?» — не сводя глаз с экрана, подумал я с непреодолимым отвращением и неприязнью.

Мне никогда не позабыть этого страшного человека — командира воинского подразделения, от которого не осталось ничего, кроме порядкового номера да недоброй памяти; генерала, увернувшегося от пули и увильнувшего от петли; доктора биологических наук и военного преступника профессора Сиро Исии.

Смотреть в глаза этому профессору когда-то означало смотреть в глаза смерти.

А что было бы со мной, если бы тогда хоть кто-нибудь заподозрил, что я совсем не тот, за кого себя выдаю?

«Вот именно — что?..» — стиснул я зубами мундштук воображаемой папиросы.

ВПЕРЕДИ — БИНФАН

Темно-зеленый лимузин, похожий на хищную глубоководную рыбу, катил по бетонной автостраде. Харбин остался позади. Далеко впереди, там, где небо неразличимо сливалось с голубоватой степью, зыбко дрожащей в мареве, затаилось «хозяйство» доктора Исии.

На переднем сиденье, по правую руку от водителя, покачивался, как в качалке, сам хозяин — доктор Сиро Исии, он же генерал-майор, начальник одной из служб Квантунской армии, носившей довольно-таки загадочное наименование: служба обеспечения водой и профилактики. Позади располагался чинный господин в штатском — сероглазый блондин с астматическим лицом, — тоже доктор и, несмотря на сугубо цивильный чесучовый костюм, тоже имевший воинское звание. Правда, не генерал-майора, а просто майора.

Майор Конрад Лемке — представитель медицинской науки и одновременно вооруженных сил дружественной Германии — был направлен во владения доктора Исии лично главнокомандующим Квантунской армией генералом Умезу.

Пыля, убегала под бампер выжженная зноем бетонка. В полуопущенные боковые окна врывался тепловатый ветерок с терпкими запахами дикого степного разнотравья. По сторонам автострады расстилалась однотонная желтизна маньчжурской земли.

— Кто попал в Маньчжурию, тому нет пути обратно, — обернулся к доктору Лемке доктор Исии. — Здесь райский уголок Дальнего Востока, — залился он тонким смехом, — а кто же по доброй воле покинет рай?

Доктор Лемке улыбнулся.