Антоллогия советского детектива-40. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Якушин Геннадий Васильевич - Страница 723

Обратная дорога. Она вела через кустарник к скалистому берегу речки, в которой шипела и пенилась свергающаяся с уступа на уступ яростная вода; далее через усеянное камнями плато к зарослям гаоляна; а после к узкой лощине, зажатой между грядами мелкосопочника, густо покрытого дубняком. В лощине Шэна ждал товарищ Сун, а с ним четверо друзей-партизан.

Отдышавшись, Шэн доложил командиру:

— Подойти незаметно к выходу из туннеля труда не составит. В будке путевого обходчика — сторожевой пост. Охраняют трое. Выходят поодиночке, когда нужно встретить поезд.

— Слышали? — спросил командир, обращаясь сразу ко всей группе. Распустив тесемки вещевого мешка, он вытащил из него самодельную ракетницу со стволом из обрезка бамбуковой палки. — Возьми! — протянул ракетницу Шэну. — Проведешь нас к месту предстоящей операции, а сам пройдешь километра три в сторону Муданьцзяна. Когда подойдет бронепоезд — выпустишь ракету.

— А после этого? — осведомился Шэн.

— После этого? — переспросил Сун. — Как подашь сигнал, не мешкая возвращайся в лагерь. Остальное — не твоя забота.

Он обвел пристальным взглядом партизан, полукругом сидевших на корточках. Застегнув куртку на все пуговицы, спросил:

— Помните, что каждый из вас должен делать?

ЧЕЛОВЕК-НЕВИДИМКА

Майор Лемке занимал отдельный номер на бельэтаже гостиницы «Виктория» — самой фешенебельной в Харбине. Это было солидное каменное здание, выходившее лепным фасадом на привокзальную площадь. Ровесница КВЖД, гостиница «Виктория» была воздвигнута по проекту русских архитекторов незадолго до войны России с Японией и отвечала самым взыскательным европейским стандартам. Но Дальний Восток — это все-таки не Европа, и сообразно с дальневосточными условиями окна в номере доходили до пола — их в случае надобности можно было заменить легким бамбуковым жалюзи, которое в жару затеняло помещение от солнца и одновременно свободно пропускало свежий воздух. Широкая кровать была защищена от мошки пологом из белой, тонкой, как паутина, газовой материи, прикрепленным к металлическому каркасу.

И Лемке, которому предстояла наутро поездка в Аньду, с удовольствием подумалось об удобной постели, где перед дальней дорогой можно отлично выспаться.

Как только стемнело, он опустил до самого пола жалюзи, запер дверь на ключ, забрался в постель и, задернув москитную сетку, натянул на себя полотняное покрывало.

Заснул майор быстро. Ни многоголосый стрекот цикад, концертировавших в сквере под окнами, ни гудки паровозов, перекликавшихся на станционных путях, ни громкая песня постояльца из соседнего номера, вернувшегося в гостиницу за полночь и навеселе, не могли вырвать его из нежных объятий Морфея. Часу во втором ночи мимо «Виктории» пронесся какой-то мотоциклист. Треск, напоминающий автоматную очередь, прошил ночную тишину.

Но майор Лемке спал и ничего не слышал. Да и как он мог что-нибудь услышать, если провел вечер в кругу сотрудников германского консульства, где было выпито изрядное количество горячительных напитков, действие которых для него сильнее любого снотворного...

Когда что-то тяжелое и холодное болезненно уперлось в висок майору, первой сонной мыслью мелькнуло: «Пистолет!» — но герр Лемке, однако, пробуждаться не пожелал, пытаясь из сновидения дурного перенестись в приятное усилием размякшей воли. Но холодок стали не отступал, и тогда, не открывая глаз, вялой рукой притронувшись к виску, он с неприятным удивлением ощутил реальный металл несомненного оружия.

— Это «вальтер» девятого калибра с глушителем. Звука выстрела практически не слышно. Так что мой вам совет: ведите себя благоразумно.

Первым порывом майора было отдернуть голову в сторону и, схватив одновременно ночного гостя за запястье, ударить его коленом под локоть. Однако благоразумие одержало верх, и герр Лемке решил не рисковать.

— Уберите пистолет и объясните только, что вам от меня нужно? — спросил он, стараясь, чтобы голос его звучал по возможности ровно.

— Слушаю и повинуюсь, — миролюбиво произнес человек-невидимка, отводя пистолет в сторону.

Майору сразу стало как-то легче дышать. «Он безукоризненно чисто говорит по-немецки», — отметил про себя, вглядываясь в темноту. Но в номере царил непроглядный мрак.

— Так что же вам угодно? — повторил Лемке, пытаясь встать с постели.

И, получив тычок в грудь, услышал:

— Не утруждайте себя — лежите, а я, если вы позволите, присяду.

Загадочный незнакомец задернул полог, прикрывающий кровать, придвинул стул к изголовью.

— Я буду задавать вопросы, а вы должны давать подробные ответы, — вполне дружелюбно проговорил он, присаживаясь рядом. — Итак. Вопрос первый: когда вы собираетесь побывать на полигоне, расположенном в районе поселка Аньда?

Майору показалось, что где-то, причем совсем недавно, он уже слышал этот глуховатый голос. Но где? Когда?

Поразмыслить над этим помешал внезапно нахлынувший гнев. Заносчиво и с возмущением Лемке произнес:

— То, что вас интересует, является военной тайной, а я офицер! Я давал подписку не разглашать секретных сведений и не опозорю предательством честь мундира.

Из-за тончайшей сетки-паутинки раздался смех, не суливший ничего хорошего.

— Ну разве не парадокс? — произнес голос. — Германский офицер, уносящий японскую военную тайну в могилу, вырытую в китайской земле.

За окном безмятежно трещали цикады. Комар, исхитрившийся как-то проникнуть под полог, нудно зудел возле майора, не смевшего сделать резкого движения. Было темно, как в гробу.

— Давайте рассудим, герр майор, — не дожидаясь ответа, продолжал неизвестный. — Войдите в мое положение: уйти отсюда, не получив информации, я не могу. Впрочем, маленькое уточнение: могу уйти, оставив в комнате труп. Ваш труп. Однако лучший ли это вариант в наших переговорах? Полагаю, что нет...

— Не знаю, кто вы, но методы, которыми вы действуете... — Майор запнулся, кипя от возмущения.

— Неправда, — мягко перебил незнакомец. — Не такие уж это и бесчеловечные методы. Во всяком случае, их не сравнить с теми, которыми действует ваш ученый коллега, генерал Исии. Более того, я открою вам весьма выгодную перспективу: если мы найдем с вами общий язык, о нашей сегодняшней беседе, надеюсь, содержательной, не узнает никто из тех, кто способен был бы причинить вам неприятности.

— А если не найдем общего языка? — тихо спросил майор.

— Герр Лемке, — произнес незнакомец со вздохом, — поймите, мы же с вами в Маньчжоу-Го — в стране оккупированной, но не покорившейся оккупантам, в стране, где идет война... «А ля гер ком а ля гер», — говорят французы, и я совершенно с ними согласен. Действительно, на войне как на войне: кто-то гибнет в открытой перестрелке, кого-то поражает пуля, выпущенная из засады, а чей-то удел при невыясненных обстоятельствах умереть в этой комнате... Короче. Выкладывайте все, как на духу! Или пеняйте на себя. — Голос, доносившийся из темноты, обрел интонации бесповоротно решительные и жесткие.

И по тому, как спокойно звучал этот баритон, майор понял, что нужно решаться на одно из двух: или готовиться к самому худшему, или...

— Хорошо, пусть будет по-вашему, — выдавил из себя он. — На полигон в Аньду меня должен сопровождать майор Мицубиси из Бинфанского бактериологического центра. Он заедет за мной в гостиницу завтра, в одиннадцать утра.

— Завтра уже наступило, — уточнил глуховатый баритон.

— Да, да, сегодня в одиннадцать утра, — подхватил Лемке и тут же, опершись локтем левой руки о постель, привстал, кулаком правой руки с силой ударил в ту сторону, откуда раздавался голос.

Внезапный удар, как Лемке и рассчитывал, заставил противника вскочить на ноги. В следующее мгновение майор бросился на невидимого врага. С грохотом опрокинулся стул, и вдруг, не сообразив даже, что произошло, Лемке перевернулся в воздухе и рухнул навзничь на циновку.

Незнакомец, столь ловко перебросивший майора через голову, рассмеялся: