Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Хруцкий Эдуард Анатольевич - Страница 460

Из комнаты вышла молодая, полная женщина.

– Что здесь происходит, боже мой? – взволнованно спросила она.

– Встреча старых знакомых, Нинок, – ответил Барсиков, тяжело дыша. – Ничего не поделаешь, судьба… Пустите!..

– Гражданка Грачева Нина Сергеевна? – спросил Лосев, все еще не отпуская Барсикова.

– Да, я.

– Вы поедете с нами.

– Но…

– Никаких «но», Нина Сергеевна, – отрезал Лосев.

– Отпустите же… – задыхаясь, прохрипел Барсиков. – Пистолет… в правом кармане…

– Вот, вот, – усмехнулся Виталий. – Я же знаю вашу воинственность, – и он кивнул Жаткину: – Володя…

Жаткин достал из пиджака Барсикова пистолет.

На пороге номера застыли в испуге дежурная по этажу и молоденькая горничная.

Барсиков, морщась, подвигал плечом и со злостью сказал:

– Вы мне приносите одни несчастья, Лосев.

– Не могу сказать, что вы мне приносите одни радости, – насмешливо ответил Виталий. – На этот раз вы нашли еще одну щель в нашей экономике, не так ли?

– На этот раз не в экономике, – сердито ответил Барсиков. – Вы, как всегда, поверхностны.

– Где ж вы ее нашли?

– Где? Хотите знать?

Барсиков стоял, расставив ноги, и плотная, невысокая его фигура выглядела, несмотря ни на что, крепко и уверенно, а короткие седые усики на круглом раскрасневшемся лице воинственно топорщились.

– Да, где вы нашли эту щель? – повторил Лосев.

– Представьте себе, на этот раз в ваших чудесных людях, – издевательски усмехнулся Барсиков, но глаза оставались злыми.,

– Какую же именно?

– О, совсем простую. Лень, равнодушие и расхлябанность. Всем на все наплевать. Ну, не всем, не всем, – он иронически усмехнулся. – Но многим, очень многим.

– Да, – вздохнул Лосев. – Как говорится, имеет место.

– Вот, вот, – подхватил Барсиков, сев на своего любимого конька. – Это, уважаемый, будет почище любой щели в экономике. И с этим вы никакими постановлениями не справитесь – это вам я говорю, специалист.

– Да, вы опасный специалист, – кивнул Лосев. – Только в другой области. И справимся мы или не справимся, это вам не под силу решить. Не ваша область. А с вами еще предстоит разбираться нашим коллегам. Куда изволите девать кислоту, пряжу и прочее?

– Я помогать вам не собираюсь, Виталий Павлович. Увольте, – насмешливо ответил Барсиков.

– Ничего. Коллеги наши тоже специалисты. Большие специалисты, как вы знаете. Поехали, – кивнул Лосев Жаткину. – Мне надо доложить руководству, что операция закончена.

АРКАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ АДАМОВ

БОЛОТНАЯ ТРАВА

Глава 1. МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК

Рано утром в глубине одного из московских дворов, возле глухой кирпичной стены, где стояли темные металлические баки с мусором, кто-то из женщин обнаружил лежавшего человека. Он был мертв. Лицо его, рубашка, пиджак были залиты кровью. Маленький немолодой человек в светлом костюме и сандалетах беспомощно и неловко, подвернув руку и как-то неестественно разбросав ноги, лежал на грязном асфальте, морщинистое лицо его застыло в болезненной гримасе.

Всякое зрелище смерти ужасно, зрелище насильственной смерти ужасно вдвойне. Женщина в отчаянии всплеснула руками и через секунду с криком выбежала на улицу.

Так началось это очередное дело. Началось ранней, золотой осенью, когда все кругом уже чуть грустно и устало от летних буйств красок, жар и гроз, но пока нет еще слякоти, первых утренних холодов и затяжных дождей.

Кто был убитый, установить сразу не удалось: никаких документов при нем не оказалось и заявления об исчезновении похожего человека в милицию города не поступало. Оставалось предположить, что человек этот либо приезжий, либо одинокий, да к тому же находится в отпуске, потому, видимо, и на работе его не хватились, не подняли тревогу. Словом, ни личность убитого, ни его жизненные обстоятельства и возможную причину убийства, а тем более предполагаемых убийц установить было пока невозможно.

Между тем прошло уже три дня с того печального утра и три дня, как уголовный розыск начал работу по делу, начал, как всегда, особо энергично, ибо преступление было самым серьезным «по его линии», и начал отнюдь не вслепую. Даже в таких, казалось бы, безнадежных условиях существовали, однако, точные правила, методы работы, пути поиска. Для этого, естественно, требуются подлинные профессионалы, в данном случае — мастера сыска.

Такое дело, как и положено, взял к себе МУР, и оно попало в отдел полковника Цветкова, а группу розыска возглавил капитан Лосев, один из лучших сотрудников отдела. Назначение Лосева объяснялось не только тяжестью совершенного преступления, особым доверием, которое питал к нему Цветков, и чрезвычайной занятостью в этот момент других ведущих сотрудников отдела, но и одним странным открытием, сделанным еще при первом осмотре трупа на месте происшествия, а точнее — на месте его обнаружения, ибо само «происшествие», то есть убийство, могло, как подсказывал опыт, произойти и не здесь.

Так вот, о том странном открытии. Как уже было отмечено, никаких документов у убитого не оказалось. В карманах его были обнаружены лишь ничего не значащие, обычные мелочи вроде старенькой расчески с поломанным зубом и мятого носового платка. Из кармана брюк извлекли черный кожаный складывающийся кошелек, там оказалось двадцать семь рублей различными купюрами, а в отдельном кармашке мелочь, шестьдесят пять копеек. Сумма, в общем, не такая уж большая, но все же, видимо, свидетельствовавшая, что убийство было совершено не с целью ограбления. Такой суммой грабители бы в любом случае не погнушались. Однако в том же кошельке в отдельном кармашке были обнаружены два небольших клочка бумаги, две записки, почерк в них был разный и бумага тоже. Один листок был вырван из небольшого блокнота, а другой оказался неровно оторванным уголком газеты. Обе эти записки представляли немалый интерес. На первой значились в основном цифры: «98 840— 8.500 А. И. и 3.» Вторая записка была не менее загадочна, всех повергшая в недоумение. Там было написано: «Лосев Вит. Павл.»

— К тебе собирался, надо думать, — сказал Цветков, взглянув поверх очков на Лосева, в то первое утро во время короткой оперативки в отделе. — Тебе и заниматься. Генерал тоже так полагает.

Из последних слов Цветкова следовало, что происшествие это уже обсуждалось на пятиминутке у начальника МУРа и, конечно, взято генералом на контроль как особо опасное. А это влекло за собой повышенную ответственность, что всегда нервировало, как тут ни притворяйся спокойным.

— Почему же вы думаете, он ко мне собирался? — пожал плечами Лосев. — Никогда я его не встречал.

— А как тогда записку эту понять? — спросил Петр Шухмин.

— Не иначе как признаться в чем-то решил нашему Лосеву, — усмехаясь, сказал Игорь Откаленко. — А имя его от кого-то из наших клиентов подцепил, где-нибудь в колонии, допустим. Мол, есть в МУРе такой душевный человек Лосев, валите, братцы, к нему. Очень жалостливый.

— Ладно тебе, — махнул рукой Виталий, нисколько, видимо, не обидевшийся на насмешку, даже, кажется, не заметивший ее, так внимательно он рассматривал вторую записку. И тут же добавил: — Вот эта меня больше интересует.

— Записка интересная, — тут же согласился Игорь. — Большие цифры он там складывает.

— А возможно, и не он, — добавил Виталий.

— И еще там буквочки, — заметил педантичный и аккуратный Валя Денисов, худенький и большеглазый, похожий на девушку. — Инициалы это. Двоих. И два числа. Должны они ему, что ли?

— Ого! — воскликнул громадный Петя Шухмин, недавний чемпион по самбо московского «Динамо». — Хорош долг, если это все рубли. Тут не долг, я тебе скажу. Тут комбинацией пахнет.

— Преступлением, — строго поправил его Лосев.

— Во-во. А этот одумался и к тебе решил бежать, признаваться, — продолжал Откаленко, подмигивая. — Ну а дружки перехватили и наказали. Чтобы больше не бегал. Очень стройно, Федор Кузьмич, как полагаете? — обратился он к Цветкову.