Темное пламя. Дети Проклятия (СИ) - Зима Ольга - Страница 141

— Король Дей? Ты хорошо себя чувствуешь? Ты ел?.. Офицер Г-вол-к-х-мэй оставил достаточно еды, — легкий взмах кистью в сторону коридора. — На подносе. У тебя. В спальне.

Бранн рубит слова, явно волнуясь. Мой сердитый волк своей неподвижностью вынуждает Ворону подняться, подойти, осторожно повести ладонью над грудью. Самочувствие волка обыкновенно прекрасное, не считая глаз, и Бранн опять спрашивает:

— Король Дей, почему ты молчишь?

Мой волк слегка нависает над озадаченной Вороной и выплескивает все, что накопилось:

— Потому что!.. Потому что сегодня, Бранн, ты подвергался опасности! Дважды! А когда я проснулся, тебя нет, охрана о тебе ничего не знает и даже еда осталась нетронутой! И что я должен был подумать?!

Ушки нервно стригут на малейшее движение воздуха, Бранн неотрывно смотрит на сердитого Дея и впервые за весь этот день нервничает. То есть неблагого не трогало, что его хотели зарубить на потеху всего Двора, судить за чужую смерть и сжить со свету окончательно! Зато небывало волнует, что о нем может подумать Дей. И что в итоге подумал!

Ворона смотрит на моего волка такими глазами, будто все-таки ждет смертного приговора. Именно теперь и именно от Дея.

— И что я должен был подумать, Бранн? — тон моего Дея становится мягче, но и требовательнее одновременно, словно он вытрясает ответ на простейшую задачку из нерадивого ученика.

Чувствительные уши вовсе прижимаются к голове, Бранн и не думает отвечать. Вернее, как раз думает:

— Не знаю, король Дей…

Нашего неблагого гложет стыд вперемешку с опасением, голос выдает мизерную их часть, но мой волк сразу настораживается.

Моему Дею не обязательно видеть своего друга, волк уже научился определять на слух настроение нудной Вороны. И сейчас в обыкновенном спокойствии ответов Дей читает нарастающий ужас, а доводить Бранна до паники он вовсе не хочет.

Мой волк расцепляет руки, до того скрещенные на груди, укладывает ладони на плечи Бранна:

— Просто представь, Бранн, что бы в таком случае подумал ты? — голос волка звучит без напряжения и угрозы.

Глубоко вздохнувший неблагой по-прежнему вглядывается в Дея, словно от его реакции зависит, жить Вороне или умереть, и осторожно рассуждает:

— Если бы я знал, что ты был в опасности, пока я не мог быть рядом, я бы заволновался, — Дей кивает поощрительно, слегка поджимая губы, будто ловит вырывающиеся сами собой слова. — А если бы знал, что ты должен быть тут, но не нашел ни тебя, ни твоих следов, то я бы очень заволновался.

Мой волк одобрительно похлопывает неблагого по плечу, и Бранна захлестывает облегчением.

— Ну так вот, Бранн, я тоже очень заволновался!

— Тогда сейчас ты уже должен успокоиться, — как можно более тихо и, на его взгляд, логично рассуждает Ворона, смущенно поводя ушками.

— Сейчас, да? Когда ты уже всё замел под ковёр?

— Но здесь нет никакого ковра… — Бранн даже слегка озирается, пытаясь понять. — А ты босиком, король Дей, лучше бы тут был ковё…

Мой Дей прижимает палец ко рту, призывая Бранна к молчанию, издает звук, похожий на сдавленный всхлип, и, не отпуская второй руки с плеча неблагой Вороны, наклоняется вперед, заливаясь смехом. То есть молча. Только трясутся плечи и спина.

Ну, это мне по нраву. Мой Дей редко смеется.

Цокая когтями по камню, на странные звуки прибегает Грей и рычит на Бранна, считая его источником всех бед. Потом хватает зубами одежду хозяина и тащит его в сторону, пока Дей, всхлипывая от смеха, не отталкивает верного пса.

— Да, ты прав, Бранн, — наконец выдавливает Дей, выпрямляясь и похлопывая Ворону по плечу. — Теперь я, и правда, успокоился. Конечно, будь тут ковёр, тебе даже не пришлось бы никуда ходить, но, чую, ты обошелся и так! А сейчас я очень-очень хочу услышать все, что произошло за этот день. Всю эту историю.

— Давай только сразу договоримся, что казнить ты никого не будешь, — тихо произносит озадаченно потрясший головой Бранн.

Видимо, вытрясал вопросы и лишние мысли.

— У твоей истории, мой друг, ужасно интересное начало. Просто ужасно, — Дей отходит и возвращается с подносом. Полным подносом.

О, ну прекрасно! Ел тут, судя по облизыванию, один Грей. Стоит мне только отлучиться! Хотя пес всегда готов поддержать компанию.

Оба моих ши устраиваются на диване, маленький придвинутый из угла стол без усилий вмещает поднос, и некоторое время слышно легкий стук посуды, сосредоточенное сопение и тщательное пережевывание — запоздалый обед превратился в особенно ранний завтрак. Ворона закономерно наедается быстрее, откидывается на спинку с кубком, полным воды: продолжать свое знакомство с вином Бранн точно не рвется. Дей ест медленнее, будто оценивая, насколько он до сих пор голоден. Не отрываясь от тарелки, поворачивается к нашему неблагому, кивает, выказывая заинтересованность.

Ох, мой Дей, ты бы не торопился, сначала прожевал, допил…

Изумрудные глаза Вороны слегка отсвечивают феями, когда он смотрит на моего волка. Бранн отводит взгляд, с рассеянным видом приподнимает брови, выдыхает, уставившись теперь в никуда, явно подбирает слова.

— Бранн, когда ты так вздыхаешь, я опять начинаю беспокоиться! — мой волк вытирает руки о салфетку, небрежно и красиво отбрасывает её на поднос, упирается локтями в столешницу. — Сначала я слышал твою боль, а чтобы я тебя услышал так ясно, должно было произойти нечто действительно зловещее!

— Не было ничего особенно зловещего, король Дей. В твоем хорошем слухе виновата омела, — Ворона привычно занудствует, а я чую, что он просто не знает, как подступиться к предмету помятых ушей. Друиды служат Бранну отличным прикрытием. — Эти ветви и листья ищут, постоянно ищут магию, наши эмоции и чувства связаны с ней напрямую, поэтому, например, как ты знаешь, от больших потрясений мы впадаем в сон-жизнь, когда внутренняя магия бьет по нам, воплощая дурные мысли и переживания…

— Бранн.

Моему Дею даже не нужно произносить это как вопрос, Ворона покаянно вздыхает, несмело поднимает глаза на моего волка, будто ожидает взрыва.

— Так вот, омела проводит самые большие всплески, и раз они большие, то дотягиваются не только до друидов, но и до тех, кто способен распознать их…

— Бр-р-ранн, — в голосе волка легко звучит рычание, пока лишь намеком.

Бранн храбро зажмуривается, опасаясь даже смотреть на Дея:

— И потому что в тебе сейчас хватает магии, чтобы слышать не только себя, омела дала знать, — рука волка опускается на загривок неблагого, это сначала заставляет Ворону вздрогнуть, а потом, наоборот, расслабиться. — Знать, что мне очень больно, когда хватают за уши.

Мой волк хмурится и протягивает руки к упомянутым ушам. Бранн сидит, затая дыхание, но не делает попытки отстраниться. Чуткие пальцы Дея прихватывают оба ушка одновременно, опухшее правое отпускается быстро, а Ворона удивленно косится на Дея, видимо, совсем не почувствовав касания.

— И кто? — рычание между слов глухо перекатывается в груди волка, лицо становится строгим и высокомерным. — Зачем?!

Лоскутная куртка приподнимается и опускается, Бранн пожимает плечами, выискивая доходчивые ответы.

— Чтобы меня разозлить, или расстроить, или ущемить мою свободу. Самая удачная попытка… — осекается, но Дей уже услышал.

— Попытка?!

— Ну, пару раз благие пытались меня задеть: то правдой, то опять правдой, то неблагостью, то пегостью, то лоскутностью, то вот ушами, — в подтверждение оба острых кончика одновременно дергаются вперед-назад.

— Я не знаю, как ты считал, но это не пара попыток! По крайней мере шесть!

— Может, и шесть, — Бранн алеет кончиками своих неблагих ушей. — Потом ваш зверь-Советник одобрил то, что я думал, осудит, и объяснил, что у меня есть обязанности волка как волка, а офицер Г-вол-к-х-мэй рассказал, что нужно делать, когда кто-то пытается ущемить не только свободу твою как короля и свободу твоего Дома, но и лично мою…

— Как ты вообще считаешь?! Бранн!.. — мой волк не хочет расставаться с мыслями о том, что Ворону пытались обидеть не единожды. В его Доме!..