Темное пламя. Дети Проклятия (СИ) - Зима Ольга - Страница 142

Бранн считает очень хорошо. О, мой Дей. Он вел учет лишь тем попыткам, что могли задеть тебя и твой Дом. Неблаго-о-ой!

Волк запускает руки в волосы и ерошит их от души. Потом опускает левую на плечо Бранна, словно уверяя себя — чтобы ни случилось с его другом за прошлый день, сейчас Ворона жив и почти здоров.

Да, мой волк, как хорошо, что вы поели и попили до того, как разговор начался толком. А то при подобных новостях ты рисковал бы захлебнуться или подавиться!

— Прости, король Дей, наверное, я считал как-то не так, — Бранн не собирается спорить, кажется, мечтая миновать этот разговор как можно быстрее. — Но я понял, что при Благом Дворе довольно сложно защищать свободу друга, короля и Дома, если не прибегать к ущемлению чужой свободы. Поэтому пришлось ущемить.

Мой волк напряженно ждет продолжения, а Ворона, как нарочно, молчит, переводя дух.

— Бранн, пожалуйста, скажи уже внятно, что, кому и с какими последствиями ты ущемил?

Наш неблагой ёрзает на месте, усаживаясь поудобнее, собираясь с мыслями.

— Все началось с пострадавшего уха. Один ши из Дома Леса, который не хотел удивляться и сказал, что не удивится, если я буду называть его Франтом, во время разговора нарушил свободу обмена мнениями, а не ударами, — Бранн нахохливается, такой подлости он не ожидал даже от благих. — А все из-за каких-то пришитых подолов!

— Стоп, Бранн, подолов? Франт?.. Ты имеешь в виду этого, — неопределенное движение свободной рукой, — ну того, у которого имя длинное-предлинное? Так он же страсть как ненавидит, чтобы его звали Фран… О, понятно.

Мой Дей складывает мозаику, и часть цветных стеклышек уже встала на место. Бранн удрученно всплескивает руками:

— Всего десять подолов, которые он зачем-то хотел присвоить, а я их пришил, и он, наверное, уже не смог рассчитывать их оторвать?

Бранн трясет головой, отказываясь понимать логику благих и не обращая внимания на застывшее лицо Дея, которого сегодня не веселят даже подолы, вернее, единственный и неповторимый стиль Бранна их пришивать.

— То есть воспользовался каким-то надуманным поводом, чтобы попытаться оскорбить тебя, твою сестру и твой Дом, просто Дей.

Мозаика выстраивается в узор дальше — намеки о сестре, Доме и семье в обрамлении оторванных подолов рисуются знакомым абрисом.

— Когда я попросил его следить за словами, Франт перестал следить за руками и поведением, как будто это невозможно ему было сделать одновременно, — Ворона сердито бухтит, припоминая подробности встречи. — Потом подоспел офицер Г-вол-к-х-мэй и наконец разъяснил, как можно сделать так, чтобы благие ши хотели бы следить за всем одновременно в моем присутствии. Но ты, пожалуйста, его не казни! У твоего офицера, король Дей, хорошо получается за мной следить, очень хорошо!

Мой Дей приподнимает брови: дороги, которыми идет мысль Бранна, изрядно непредсказуемы. Разъяснение-слежка-казнь отказываются объединяться в одно предложение. О да, мой Дей, даже для меня, хотя я сижу на нашем неблагом! Он полон сюрпризов!

— Казнить Мэя, — мой волк медленно и отрицательно качает головой, — я никогда не хотел и не собирался, Бранн. Можешь считать свою просьбу выполненной, а Мэя спасенным, но когда была вторая опасность? И причем тут Мэй?

Наша Ворона расправляет плечи и с чувством освобождения рассказывает дальше почти беззаботно.

— Как я понял, дети Дома Леса довольно коварны, просто Дей, и стремятся добиться своего любыми средствами. Сегодня, то есть уже вчера, они хотели ущемить мою свободу, по всей видимости, смертельно и окончательно, — беззаботный голос слабо вяжется со смыслом фраз, но это наша Ворона. — Они попытались подставить офицера Г-вол-к-х-мэя, когда заманили его подальше от меня. Забавный способ переодеваться в посыльного волка, как будто невозможно почуять, кто перед тобой.

Бранн качает головой, удивляясь, что наивный, на его взгляд, план сработал, а вот у моего Дея шевелятся на голове волосы. Раз Дом Леса дошел до таких изысков, значит, им очень нужно было убить Ворону. Ссориться с Волком по обычным и пустяковым поводам они бы не стали. Кража доспехов и подметные письма, отвлечение офицера, попытка убийства королевского волка… Абрис мозаики все точнее складывается в профиль Лесного лорда.

— Чтобы не подставлять офицера Г-вол-к-х-мэя и Дом больше, я сделал то, что должен был сделать как волк, — перья на голове Бранна приподнимаются, забавно соотнося его волчью принадлежность с птичьей внешностью. — Строго говоря, король Дей, я не ущемил, — Дей в непонимании и удивлении расслабляется, когда Бранн договаривает. — Я отрубил, — поясняет спокойно, как может только наша Ворона. — Голову.

Мой Дей, никогда не отличавшийся нерешительностью или медленной реакцией, открывает и закрывает рот, в тщетной попытке сказать что-нибудь в ответ. Бранн удрученно вздыхает.

— Кому?! — Дей, конечно, рад, что Бранн отрубил голову, а не лишился собственной, но ему странно представить нашу Ворону на дуэли.

Да, мой волк, будь уверен, твой Двор удивился куда сильнее!

— Франту, — Бранн по-прежнему спокойно пожимает плечами. — Раз у благих принято призывать к порядку дуэлью и прятать откровенное желание смерти под неоткровенное, я этим воспользовался. Франт пытался меня убить, даже очень пытался, а Финтан не одобрял меня и одобрял его, если я верно истолковал жесты лесного принца.

Мозаика перед внутренним взором Дея складывается в двойной портрет Фордгалла и Финтана, где один — отражение другого. Между ними серебристые стекляшки лезвий, стеклянно-красные реки жертвенной во имя власти крови, зеленые бутоны крон, скрывающих намерения в густой листве. И черно-серый силуэт взлетающей Вороны пока раскинул крылья выше лезвий. Дея смутно беспокоят таинственные кроны, но волк отвлекается на сбивчивый вздох Бранна под рукой, и картинка пропадает.

— Ты все сделал правильно, Бранн. Подставляться в наших пикировках с Домом Леса нельзя, это может оказаться смертельно опасно, а ты нужен нашему Дому живым! А мне — особенно!

Бранн окончательно успокаивается, изумрудные феи вьются, радуясь очередному неблагому решению благой загадки. За окнами сереют сумерки, светает, заводят свои ежеутренние песни разные птахи, роскошествуя так, будто по-настоящему наступает весна.

Некоторое время мой Дей и наш неблагой сидят в задумчивом молчании, каждый подытоживает для себя день и делает выводы, но если мой Дей решительно собирается выйти к своему королевству в скорейшем порядке, то к чему приходит Ворона, сказать трудно. Ну хоть каскадами не развлекается.

— Спасибо, просто Дей. Король Дей, я не хотел убивать твоего благого подданного, но он не оставил мне выбора. Если бы я пощадил его, клин между Домами продолжили бы вбивать активнее.

Да, мой волк, сильно яснее от его слов не становится.

— Мне жаль Франта, как жаль было бы всякого ши, — в задумчивом голосе Дея правда проскальзывает сочувствие, — но ты поступил правильно, Бранн, а Дом Леса, похоже, нуждается в хорошем назидании. И меня беспокоит, зачем они пытались тебя убить.

Неблагая Ворона по-прежнему спокойно пожимает плечами, окончательно расслабляясь:

— Затем же, зачем и все остальные, кто когда-либо хотел меня убить, — смотрит прямо в лицо моего волка, и мне кажется, видит его совершенно таким же, как до потери глаз, — я чем-то помешал.

Дей кивает и отвлекается, снова обращаясь к разговору целиком — и в мыслях, и в действиях.

— Я прошу тебя, Бранн, постарайся не терять из виду офицера Мэя. А если заметишь что-то подозрительное, сразу сообщай или ему, или мне, или Джареду. Вся эта свистопляска с друидами, Лесом и магией мне вовсе не нравится!

Бранн, которому тоже есть, что порассказать о друидах, магии и Лесе в неприглядных красках, молча соглашается с моим Деем, а за лоскутным воротником начинает звенеть и копошиться второе неблагое создание.

Фуф, мой Дей, да, раннее утро, вероятно, время фей! Особенно заполошных и нахальных!

Шайя стрелой вылетает из-под воротника Вороны, описывает восьмерку вокруг голов моих ши, заставляя Дея любопытно дернуться вслед за звуком, а Бранна — повести левым здоровым ухом.