Темное пламя. Дети Проклятия (СИ) - Зима Ольга - Страница 21

Дей! Смири гордость! Тебе же ещё быть королем! Ты должен уметь договариваться со всеми, даже с неблагими! Мы должны идти дальше!

— А как вы тогда справляетесь с её голодным безумием?

Некрасивый ши усаживается поудобнее, устраивает руки на коленях, склоняет голову вбок и продолжает смотреть волку в глаза. Заинтересовался беседой. И его совершенно не смущает, что собеседник всё больше уходит под воду.

Странные они, эти неблагие.

— Никак не справляемся! — решает ответить мой волк.

Ох, Дей, осторожнее, болото уже подступает к груди! Попроси! Просто попроси! Но Дей смыкает губы только плотнее, он слишком горд, а некрасивый ши ему совсем не нравится.

— Мы не кормим болота! Потому что у нас нет…

Гнилая вода заливается в рот, да попроси же!

— Боло… — булькает Дей.

Ши выгибает брови, что делает его лицо ещё более изогнутым, впервые глядя на собеседника с беспокойством, но вода смыкается над головой гордого волчьего принца.

Дей! Держись! Дей-Дей-Дей!

Липкая жижа окружает, забивается в нос, сила волка не может помочь ему сейчас, она только вредит, барахтаться бесполезно, и я успеваю отчаяться, когда сверху опускаются руки, хватают за плечи, тянут вверх, туда, к свету — благому-не-благому — одинаковому для всех ши, красавец ты или не красавец.

Трясина отпускает медленно, но некрасивый ши настойчив, он умеет обращаться со своим болотом. С отвратительным чавканьем Дея выплевывает прямо на руки ши. Он тяжело дышит, его одежда перепачкана, а пегие волосы слиплись от грязи. Он все ещё некрасив, но теперь кажется мне прекрасным.

Ши резко передавливает грудь моего волка, Дей закашливается, выплевывая грязную воду, а затем падает на относительно сухой островок. Бранн протягивает ему полотенце, влажное и пахнущее горьковатыми цветами.

Вытрись, мой Дей. А то видок у тебя, как у неблагого.

Они пытаются отдышаться оба. Некрасивый ши с сомнением косится на Дея, словно ожидая очередного подвоха:

— Если бы ты сказал сразу, что не знаешь, как обращаться с болотом, вытянуть тебя было бы куда легче. Я думал, благой знает, что делает!

На сухом островке посреди этой мерзкой топи очень уютно.

Неблагой словно из воздуха достает котелок, по взмаху руки разводит костер, вспыхнувший так ярко, как не должны гореть влажные болотные деревяшки. Кажется, так же из ниоткуда некрасивый ши вытащил и островок сухой земли, на котором мы находимся.

Дей молчит, приходя в себя. Мрак вокруг нас нарушают лишь белесые пляшущие огни, но они не светят, а слепят. И наверняка утаскивают туда, откуда не вернуться.

— Не стоит сейчас идти через Трясину, — ловит его вопросительный взгляд неблагой. — Сожрет.

— Мой дом… — вздыхает Дей, начиная произносить редко употребляемую, старинную церемонную формулировку, решив хоть на словах отблагодарить того, благодаря кому он жив и еще не сожран, — готов будет принять тебя всегда. Волки придут по твоему зову, где бы ты ни был, — и прикрывает веки устало.

Любопытство искрится в ярких, изумрудных глазах неблагого, словно пляшут веселые феи, оно теперь неравнодушно, это любопытство. Для некрасивого ши фраза Дея больше, чем просто слова, больше, чем вкладывал в них сам Дей.

При старых богах ши, произнёсший слова дружбы, становился другом до конца жизни. Теперь не так.

— Как хоть тебя зовут? — некрасивое лицо опять кажется мне симпатичным, ши доброжелателен, даже удивительно, что вот так сразу. — Меня — Бранн, — легкий кивок, голова склоняется набок, как у птицы.

Дей молчит. Он не признается, что выдохся и еле дышит. Осторожно распрямляет ноги, делая вид, что просто вытягивает их к огню. Сжимает зубы, чтобы сдержать стон.

От меня можешь не таиться, у тебя болит все тело и ты на грани. Давно уже на грани. Спать иногда нужно, мой Дей.

Волк говорит о другом, не торопясь представляться. Ведь чем выше титул, тем больше потребуют в уплату за спасение.

— Странные вы. У нас принято сначала помогать, а потом спрашивать, нужна ли помощь.

— А мы всегда ждём приглашения, — пожимает плечами неблагой, зеленые феи в его глазах засыпают, словно Дей сначала чем-то очень порадовал, а потом сильно огорчил его. — Что-то я с тобой разболтался.

— Но я так и не попросил о помощи.

Бранн не отвечает, поворачивается спиной, начиная ворошить огонь. Темнота вокруг сгущается и словно прислушивается к этим двоим, говорящим на разных языках.

Бранну непонятно, что Дей делал в болоте. Может, мылся в мягкой торфяной воде или проверял быстроту погружения в трясину.

Дею непонятно, с чего такая забота и что он теперь должен этому некрасивому неблагому. В мире ши ничего не дается даром. Вспомнить только виру, что истребовал Луг у сыновей Турина! Может, Дею тоже проще было сразу утонуть в болоте?

— Большинство моих знакомых дали бы тебе умереть, — Бранн шевелит полешки, хотя костер горит достаточно ярко и не требует присмотра. — Но я часто нарушаю правила.

Звучит легкомысленно. Удивляет, что неблагой до сих пор жив. Впрочем, на то он и неблагой среди неблагих, кто их уразумеет.

— Странно. Я… — кашель снова прерывает Дея, надсадный, глубокий. Болото очень хотело сожрать волка. — Мне говорили, у вас нет правил — одна свобода.

— Свобода, мой несостоявшийся ужин для трясины, подразумевает куда больше правил, чем все ваши закостенелые церемонии, — теперь невеселый ши поворачивается к Дею, дает волю языку, словно закрыв сердце. — Не целуй руку тому, кто ниже тебя, не показывай своих чувств, не давай волю привязанностям… Сам-то всегда их соблюдаешь?

Наши традиции неблагой знает хорошо, но не понимает их. Теперь Дей пожимает плечами, не желая объяснять очевидного. Не всё, что дорого и важно, напоказ.

— Нам ваши правила тоже не слишком понятны. Хотя бы, — в холодных глазах неблагого с заснувшими феями видна обида, и она наконец-то выплескивается в слова: — Хотя бы то, что при всех наших свободах не назвать свое имя — даже врагу! — худшее из оскорблений.

— Дей! Дей, сын короля Майлгуира, наследный принц правящей династии Волчьего дома и Восьми королевств, муж… принцессы Солнца.

— Как много слов!

Бранн хохочет, запрокидывая узкое вытянутое лицо. Изумрудные феи опять пляшут в глазах этого странного ши, оттаявшего так же быстро, как и замерзшего.

— О, чуть не состоявшийся болотный ужин! Жаль, столь длинный титул не смог вытащить тебя из трясины, тогда бы мне не пришлось каждый раз произносить его во время приветствия!

Дей разозлен, он готов ринуться на обидчика. Каков наглец! Выспросить имя, чтоб затем поиздеваться над ним!

Для волка оскорбление титула и дома невозможно. А для неблагого — повод для шуток. Но на некрасивого неправильного ши невозможно злиться даже мне. Может, потому, что тот только что спас моему Дею жизнь?

Так и не услышав, чего Бранн хочет в награду, мой волк определил её сам, позволив неблагому обращаться к нему по имени. Как к равному:

— Зови меня просто Дей.

Глава 4. Чистая вода

Трясины не видно в ночной мгле. На уютном островке посреди болота весело трещит огонь, стараясь усыпить уставшего волка. Суетится возле котелка Бранн. Дей морчится: запах у того варева хуже, чем у болота.

Да, мой Дей, иногда волчий нюх скорее проклятье.

Волк лучше всего борется со сном в наблюдении и разговоре, по дороге даже со мной говорил. Завязать беседу сейчас мешает все ещё не отступивший надсадный кашель, поэтому принц с дерзко осмеянным титулом попросту наблюдает за новым знакомым.

Ну хоть бежать вперед не порывается.

Бранн бросает косые взгляды на Дея, что-то про себя прикидывая и словно взвешивая волка, помешивает бурлящую воду кривой палочкой. Потом, приговаривая негромко и непонятно, перетирает в ладонях мелкие белые цветы, словно соблюдая какой-то рецепт. Темное неаппетитное варево становится кристально чистым, как вода горных ручьев. А ещё — могу поклясться в этом, мой Дей! — мгновенно остывает.