О чём молчат ведьмы (СИ) - Ульская Сигита - Страница 2

Агния быстро вышла замуж, родила Стасю и частенько отдавала девочку на всё лето матери, чтобы девочка «надышалась воздухом». Старая Ксения с мужем внучку обожали. Дед Казимир выреза́л ей игрушки из еловых корней и по вечерам водил Стасю на старый маяк, зажигать огни. Бабуля рассказывала ей чу́дные сказки и учила варить особенные варенья из цветов: роз и одуванчиков.

Потом дедушка умер, а Старая Ксения так и осталась жить у маяка, сменив на службе мужа. Теперь уже она поднималась каждый вечер по ста двадцати одной ступеньке и зажигала маяк. Дом, который Ксения с Казимиром успели перестроить и привести в порядок, обсадив садом, государство отдало ей, в качестве благодарности за долгую и верную службу.

И если, пока отец был жив, Агния ездила к родителям хотя бы раз в три месяца, то после его смерти она всё чаще посылала к своей матери Стасю. Старая Ксения была для Агнии всё так же тягостна и непонятна. В последний раз она видела её зимой, когда та приболела. Агния тогда собрала сумки, заехала за лекарством и долго тащилась от станции до маяка. Потом сидела за деревянным столом, поглядывая на то, как бушует море и ветер гнёт хлипкие кусты, поддувая в окна. Скукота здесь. Как не сойти с ума? И как тут живёт Ксения? Она взглянула на мать, сидевшую напротив, но не знала, о чём с ней поговорить.

— Может, переедешь к нам со Стасей? Что тебе тут делать одной? — наконец спросила она нерешительно, боясь ответа.

— Что ты, доченька! Не хочу я к вам, — махнула рукой Старая Ксения, — и потом, я здесь не одна. А с морем. И с маяком.

— Ой, не начинай, — поспешно и несколько раздражённо ответила дочь. — Так, может, я тебе чем помогу, раз приехала. Приберу, например…

— Доченька, так у меня же всё чисто.

Агния окинула взглядом скромную комнату и убедилась в правоте слов матери.

— Я даже в спаленке Стаси сделала небольшой ремонт. Нарисовала на стенах звёзды и цветы. Хочешь подняться посмотреть? — предложила старушка дочери.

— Нет-нет, верю, что красиво, — заторопилась Агния. — Ну, раз помощь не нужна, вот лекарства, — подтолкнула она кулёк к матери, — а я побегу, чтобы успеть на последний автобус.

Всю обратную дорогу она думала: в кого её мать такая? Словно из другого мира. С непонятными речами, странными традициями, глупыми нарядами. Хотя все их предки до седьмого колена жили здесь, у моря. Их покосившиеся кресты и могильные камни и сейчас можно было отыскать на окрестных кладбищах. Но в роду таких, как Ксения, не было.

…От воспоминаний о матери Агнию отвлекло возвращение Стаси. Сквозь запотевшее окно она увидела, как та зашла во двор, подобрала невесть где взявшуюся красную ленту и старательно обвязала её вокруг ствола старой липы, сделав большой бант. Агния покачала головой и со страхом в очередной раз подумала, как всё-таки Стася похожа на Старую Ксению. Малахольная её дочь. Как же она будет жить?

Глава 2

Стася купила билет, закутала свою длинную тоненькую шею сильнее в шарф и стала ждать автобус.

Была холодная весна. Сюда, на побережье, она всегда приходила позже. На небе клубились бледные облака, словно в чашку с чаем добавили молоко и теперь кто-то большой ложкой перемешивал всё это. «Может, это Бог?» — подумала Стася. А кто же ещё? Моросил лёгкий невидимый дождь. Или это капельки тумана повисли в воздухе? Рядом с остановкой росло дерево. Почки на нём уже набухли, а кора была чёрной и сырой. Интересно, что это за дерево? Ветла, кажется. На самой толстой ветке сидел большой взъерошенный ворон и сердито смотрел на Стасю. Он наверняка думает: «Хорошо ей, спряталась под навес остановки. А мне вот мокни здесь», — решила Стася. И похлопала по скамейке рядом с собой, приглашая ворона примоститься по соседству. Тот каркнул, взмахнул крыльями и полетел к ближайшим домам. «Вот ещё. Вам, людям, доверять нельзя», — перевела его действия Стася.

— Эй, да ты слышишь или нет? Садиться будешь? — вдруг донеслось до Стаси сквозь ворох мыслей.

Это кондукторша уже битых пять минут кричала девушке из дверей подъехавшего автобуса. Но Стася не слышала, а словно спала с открытыми глазами.

Она вздрогнула, схватила сумку на колёсиках, рванула к автобусу, потом вернулась к лавке, на которой забыла кошелёк. Заскочила в транспорт, протянула кондукторше билет. Та проверила его, назвала Стасю растяпой и всю дорогу недовольно косилась на неё, как чуть раньше это делал ворон.

Только девушка этого не замечала. Она уставилась в окно и опять погрузилась в себя. За стеклом мелькали последние промокшие домишки. Вообще-то Стасе нравился их маленький городок, потому что она прожила здесь всю жизнь. В основном он состоял из старых двух-трёхэтажных домиков с черепичными крышами. Его узкие извилистые улочки, мощённые древними булыжниками, плавно сбегали к маленькой нарядной пристани, переходившей в сосновый бор. Но сейчас городок выглядел озябшим и печальным. В глаза бросались угрюмые выбоины на стенах домов, унылый ветер трепал тоскливые объявления на столбах, краски за зиму поблёкли, заборы облупились… Ранняя весна, когда только сошёл снег, у них в городке всегда была такой.

Но Стася знала: скоро произойдёт чудо. Оно случится неожиданно. Кто-то большой, неведомый, могущественный дунет на город, и он преобразится за несколько часов. Стены, связанные жгутами девичьего винограда, вдруг зазеленеют, везде заизумрудится трава, заблагоухают цветы. Каждую пыльную подворотню украсят гирлянды весёлых одуванчиков. И о том, что это случится очень скоро, напомнили россыпи подснежников, которые забелели с обеих сторон дороги, как только автобус выскочил из города.

Неспешно потянулись поля, потом наконец показалось море. Стася, увидев его в просвете между холмами, замерла. Море для неё было живым. Она пробовала угадать, какое у него настроение, и оно тут же передавалось ей. Стасе всегда казалось, что, как только она видела первые волны, по её жилам начинала течь морская вода. Девушка прижалась носом к стеклу, разглядывая белых барашков, бегущих к берегу, и ей невероятно захотелось чего-то большого, настоящего в своей судьбе. Такого, как огромная морская волна. Чтобы её захлестнуло, понесло и закружило, а она бы выплыла, отфыркиваясь, глубоко вдыхая жизнь.

Автобусик пронёсся по улицам последнего посёлка и остановился рядом с главной площадью на станции. Стася вышла, попрощалась с кондукторшей и, пройдя пару улиц знакомым, хоть и подзабытым маршрутом, направилась к лесу, который уже виднелся за оврагами.

Это был густой хвойный бор. В городе слякоть и грязь, а здесь — торжественно и тихо. Умиротворение и покой. Влажная земля, от которой идёт пар. Яркий, словно праздничный, малахитовый мох на деревьях. Дыхание весны от каждой ветки. Природа уже проснулась и приоткрыла бездонные глаза. Она тихо смотрела на Стасю, а Стася — на неё…

Поляны были усыпаны белыми ветреницами. Девушка сошла с дорожки, насобирала букет для бабули. Этот лес, дорога через него с детства ей были хорошо знакомы. Сейчас она пройдёт дальше, покажется старая сломанная сосна, за ней дорога станет шире. А там уже и до края леса недалеко. Деревья резко расступятся, открывая холм, покрытый травами и кустами шиповника. На холме начиналась каменная припылённая дорожка, кое-где переходившая в старые истёртые ступени; она вилась до самого края утёса с маяком. Там дорожка раздваивалась. Одна тропка добегала до самого маяка, а другая спускалась вниз, к бабулиному домику, скрытому от шквалистых ветров большой скалой.

Стася вышла к старой сосне и замерла. На дорожке стояли три фигуры. Она их сразу узнала. Оробев, девушка уже задумала было повернуть обратно. Тем более что они стояли к ней спиной и, казалось, пока что не заметили…

Это были три Лесные ведьмы, как называли их в здешних краях. Они появлялись раз в два-три года, жили некоторое время где-то в окрестных лесах, а потом так же внезапно исчезали. Люди сторонились их, некоторые поговаривали, что они воруют детей. Иногда в базарные дни ведьмы появлялись в самом городке, и женщины бегали к ним гадать или за снадобьями, помогавшими от разных хворей.