Дом из воска и стекла (СИ) - Бреннер Марина - Страница 20

— Сэттар Дэннис! — крикнула Лайса, булькая окровавленным горлом и тряся Тирона за плечо — Сэттар, проснитесь!

…И он очнулся.

Любовница смотрела на него широко распахнутыми глазами. Расцвеченные ночным светом прожекторов они блестели, зрачки отливали красным, придавая сходство с яркими, миндалевидными глазами иномирных тварей.

— Вы кричали, — объяснила девушка, отпуская плечо Дэнниса — Так вопили, как резаный! И матерились жуть… Приснился кошмар?

Сэттар отдышался, наконец — то удалось вытолкнуть из глотки комок горячего воска вперемешку со стеклом. Поднялся с постели тяжело, сминая кулаками простыни.

— Вы куда? — Лайса приподнялась за ним — Лежали бы…

— В горле пересохло, — отозвался он, все еще опираясь на постель — А тебе лишь бы я лежал, Канц. И не здесь, а под землей. Так ведь?

Пропустив колкую фразу мимо ушей, девушка легко спрыгнула с постели и через несколько минут уже стояла возле Дэнниса, сдавив в руках ледяной пластиковый стаканчик с водой.

— Шкаф полетел, — сказала Лайса, наблюдая, как сэттар поглощает воду — Все время только тарахтит, и морозит, а не охлаждает. Осторожно, там льдинки плавают, в стака…

Она осеклась. Весь этот отрезок времени, перебирая языком и губами слова, как перебирала бы мелкие камушки во рту, девушка смотрела на Тирона. На руку, сжимающую пластик стакана. На тонкую струйку воды, стекшую по подбородку за ворот рубашки. На антрацитную нейрокожу, слабо поблескивающую в свете прожекторов и мутного Дилеса. На черные пряди волос, прилипшие к разгоряченному неведомым кошмаром лбу. На…

…него. Взгляд ее скользил, тянулся голубыми лентами, обвивал, шел… Теперь же, остановясь, зацепился тонкими крючками за взгляд Тирона — темный, смутный, раскаленный. Безысходно — страшный.

Будто из глубины старого колодца, с заиленного липкого дна смотрело на нее неизвестное существо. Смотрело неожиданно робко и заинтересованно, совершенно не стремясь причинить вреда, наоборот.

Защитить. Только непонятно, отчего. Вполне возможно, что и от самого себя.

— Вы чего, сэттар Дэннис? — промямлила она, попытавшись отступить — Чего так смотрите, а… На мне картинки не нарисованы…

— Иди сюда. — выхрипнул он в ответ, сминая стакан в руке — Иди сюда, Лайса. Обними меня. Обними. Больше ничего не надо.

"Не ссы, Канц." — улыбнулась Дэл синими мертвыми губами Нейты — "Не ссы. Солдат Восстановления — не самое страшное в этой жизни."

Мысленно послав непрошенное видение к херам, девушка прижалась к сэттару, ощутив звон и напряжение сильного тела. Неумело обняв любовника за шею, уткнулась щекой в жесткие, коротко стриженные волосы.

— Иди ко мне…

— Вы же сказали, не надо ничего…

Перевернув и прижав ее к постели, горячо прошипел в прохладную ямку между шеей и плечом:

— Помолчи пять минут, Лайса.

Хихикнула в ответ:

— Пять? На большее не тянете? А я уж размечталась потрахаться… Ой!

Несильный, но ощутимый шлепок по ягодице рассмешил ее. В ударе не было злости, не было ненависти — лишь легкое раздражение.

В следующий момент Лайса уже лежала на спине, крепко прижатая к постели разгоряченным мужским телом. Тирон скользнул руками под майку девушки. Лайса потянула майку вверх. Он отпустил руки, следя как обнажается тело любовницы — нежное, пластичное, с двумя тугими холмиками грудей, пересеченное лентами ночного света.

— Я сама хочу, похоже… — выдохнула удивленно — Так бывает? А? Бывает, нет?

Дэннис оторвался от нее, но лишь затем, чтоб вновь прижаться к перламутровой коже ладонями и, сжав груди руками, захватить губами соски. Поочередно один и другой. Просунув руки между бедрами Лайсы, он развел их, одновременно стягивая узкие трусики вниз.

— Мне как будто холодно… — прошептала она — Все тело тянет, и трясет жуть…

Тирон провел рукой между стройных бедер девушки, скользнул вниз, нажав на клитор пальцами, погрузил их в сверкающую, бархатную ямку. Тело Лайсы отозвалось дрожью нарастающего желания.

— Хочешь, — глухо сказал он — Хочешь, течешь вся… Хочешь, чтоб я тебя трахнул. Так и есть.

Пошевелив рукой, с каким — то самодовольством почувствовал ответное движение, быстрое и умоляющее.

— Трахнуть тебя пальцами, Лайса? И языком, а? А потом уже насадить, как положено?

Всхлипнув в ответ, пробормотала что — то нечленораздельное, зажав рот рукой.

Сэттар расссмеялся про себя. Упиваясь внезапной властью, подавил в себе яростное желание немедленно придавить паршивку к постели и выебать так, чтоб неповадно было… измываться над ним.

Хотел он ее сейчас невероятно! Впрочем, как и всегда. Но… Наслаждение местью оказалось дороже.

Наклонившись, он коснулся кончиком языка раскаленного клитора. Лайса прикусила губы и застонала. И стон этот, и запах, и вкус ее желания будили зверя, отдавшись в чреслах нудным, тянущим жаром и болью.

Сейчас сэттар мучил сам себя, сдерживаясь из последних сил, помня о том, что не удастся надолго растянуть пытку — вчерашние девственницы, зеленые девки кончают невероятно быстро, от любого движения и касания.

Разведя сливочные бедра, крепко зажал их руками и принялся исследовать влажные изгибы языком и губами. Девушка дернулась, пытаясь вырваться и освободиться, потом, упершись затылком в постель, перемешала стоны наслаждения со слезами.

— Пожалуйста!!! Не надо так! НЕ НАДО!!! Я не смогу… долго…

— Сможешь, — отозвался Тирон, массируя подушечкой пальца пульсирующий клитор — Сможешь. Я не дам тебе кончить раньше меня, Лайса.

Выгнувшись радугой, она стонала под его руками, каждое касание вызывало сладкий, больной ожог. Тело горело, как в лихорадке и ничего не было желаннее этого жара, этой боли, этого желания! Разум уснул, закатился на дно черного колодца тряпичным мячом — сейчас было не его время, на первой ступени стояли другие импульсы. Разряды. Точки. Миллионы, миллиарды точек, взрывающихся алмазов!

Желание избавиться, оттолкнуть ушло, мир поменялся, минуты и секунды сплавились воедино и застыли, а после — треснули под жаром раскаленных тел и сознаний… рассыпались на миллиарды оскольчатых звезд.

Почувствовав на языке вкус близкого взрыва, Тирон прервал эти детские забавы. Разведя пальцами пульсирующую плоть, обнажил вход и резко вошел внутрь ждущего, текущего ванилью и медом тела.

— ААААХХХ…

— Девочка моя…

Плавно толкнувшись, получил ответный призывный толчок навстречу. Неумелое объятие сжало его шею, обнаженную кожу плеча ожгли ее пальцы…

Теперь они горели тоже, она горела тоже, и он…

…плавился.

Расплавившись окончательно, потекли оба, золотыми потоками вливаясь друг в друга, влипая и оставаясь навечно. Навечно.