Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля - Страница 8

Макс даже заерзал на мягком сидении дивана.

И вдруг воздух в зале «Ришелье», как будто, качнулся. Словно заряженные частицы устремились к источнику притяжения, оттолкнулись и ринулись обратно, попадая в чувствительные сенсоры Макса. Почти сразу к столику напротив алькова их вип-кабинета подошёл метрдотель, сопровождающий пару: молодого мужчину щуплой наружности и высокую девушку в красном.

— Располагайтесь, пожалуйста, сейчас к вам подойдёт официант — мягким, интимным голосом проговорил метр и оставил пару наедине.

Лица девушки Макс не видел — она села к нему спиной. Но что-то показалось ему в ней до боли знакомым. Черт, двигалась она что ли как-то особенно? Грациозно, можно даже сказать. Осанка, волосы, собранные на затылке в низкий хвост, или асимметрия алого платья, обнажающего одно плечо, то, которое было ближе к Максу — что-то из этого не отпускало внимательного взгляда Моронского, притягивало, завораживало. Хотелось смотреть на манящий силуэт и ждать, когда обладательница притягательных форм почувствует его взгляд и обернётся.

К столику подошёл официант, поприветствовал пару и вручил меню.

— Здесь так изысканно красиво! — Услышал Макс нежный девичий голос. — Спасибо, что пригласил. Никогда не была в подобных местах.

— Заказывай все, что душе угодно, на цены не смотри! — только сейчас Моронский смог оторвать взгляд от обнажённого плеча девушки и перевести его на ее спутника.

Это ж надо такое ляпнуть!? Это кто, вообще, и откуда взялся этот тип у него в ресторане? Парня он видел хорошо. Тот сидел к Максу лицом. Не урод. Ботан обыкновенный. Этакий «сын маминой подруги». Такие смазливые, аккуратные до рези в глазах, нравились многим бабам с комплексом мамочки. Его мягкие с медным отливом волосы аккуратно были подстрижены и уложены «волосок к волоску». Щеки парня, не потерявшие пока детской округлости, были гладко выбриты, либо не имели растительности в принципе. Мелкий подбородок выдавал его слабую конкурентоспособность среди прочих самцов. Кисти под тонкими запястьями с длинными тонкими пальцами нежно поглаживали запястья девушки. Серые, глубоко посаженные глаза с холодным обожанием и каким-то искусственным подобострастием были сфокусированы на лице его визави. Он очень хотел нравиться девушке в красном. Очень! Подозревал, видимо, что не дотягивает по уровню. Но очень хотел. Ловил каждый взмах ресницами, каждый поворот головы и сжимал ее руку, едва она делала движение в сторону.

«Свитерок на нем дебильный какой-то, надетый на рубашку в клеточку. Мама его одевала на свидание, что ли?» — думал Макс, бесцеремонно разглядывая пару.

Снова подошёл официант чтобы принять заказ. Девушка быстро определилась, а парень минут десять мучал официанта на предмет нюансов приготовления и подачи какого-то блюда, в результате заказал французский грибной суп.

Супчик? И все? А выпить? А закуски?

Официант удалился с заказом и девушка, улучив момент, поднялась из-за стола.

— Я руки помыть. — Сообщила она парню, взяла со столика свою маленькую сумочку и замерла в растерянности, видимо, соображая, в какой стороне находится уборная.

Макс понял, наконец, что в ней показалось ему знакомым. Овечка! Да, это была она. В свете ресторанных люстр разглядеть ее было куда проще, чем в неоновом полумраке выставочного зала галереи. Большие миндалевидные глаза тёплого янтарного цвета метались по залу ресторана в поиске указателя уборной, маленькие ноздри аккуратного носика чуть заметно трепетали. Мягкие, пухлые губы приоткрылись, нижняя губа тут же оказалась зажатой между белоснежными зубами.

Член Моронского признал девушку тоже. Очень своевременно… Прятать стояк под столом от подбухнувших чиновников — так себе досуг, конечно.

Будто почувствовав на себе пристальный взгляд, девушка, наконец, повернула голову в сторону ниши, в которой находился Моронский.

«Все, пошла жара!» — Макс не без удовольствия заметил, как вспыхнула и заметалась жертва. Прищурив глаза, он слегка подмигнул девушке и показал пальцем влево, туда, где находились уборные.

Девчонка слишком поспешно тронулась с места и чуть не запнулась о ножку стула, вовремя увернулась, но от внимательного взгляда Моронского это не укрылось. «Разволновалась!» — довольно отметил про себя мужчина и подозвал к себе официанта, принимавшего заказ у пары.

— Принеси бутылку Просекко… Кампофалько, наверное, за тот стол. — Тихо сказал Моронский. — Только не сейчас, а когда девушка вернётся. Понял?

— Хорошо, будет сделано. На ваш счёт?

— Пока не надо… — что он задумал, Моронский и сам не знал. Действовал по наитию.

— От кого говорить?

Секунду подумав, Моронский кивнул:

— Скажи, от клиента. — «посмотрим, как она объяснит это кавалеру!»

Его внимание привлёк оставшийся один за столиком парень. Он полез рукой куда-то под стол, судя по всему, в карман, и извлёк из него на свет красную коробочку.

«Что это ещё за хрень?» — от любопытства Моронский даже подался вперёд, чтобы разглядеть получше. «Стало быть, это не первое свидание!»

Виталик отрабатывал карточный долг: из кожи вон лез, развлекая разговорами чинушей. Он уже понял, что приятель занят чём-то, что было куда интереснее и важнее захмелевших обжор. Макс моргнул другу, тот понимающе кивнул в ответ.

Тем временем парень открыл коробочку и заглянул внутрь, будто желая удостовериться, все ли нормально с ее содержимым.

«Неужели кольцо? — подумал Моронский — «Первый взнос по ипотеке на ячейку общества!»

Парень вдруг засуетился, поспешно захлопнул футляр и убрал его в карман, потому что через полминуты за столик вернулась девушка.

Официант с бутылкой двинулся к столику.

— Что это? Нет, мы не заказывали это, — засуетился парень.

— Простите, вам просили передать из вип-кабинета. От клиента. — Слегка поклонился официант и не спрашивая разрешения, умело налил напиток в бокалы.

— Милая, ты что-нибудь понимаешь? От какого клиента? — вытаращился на девушку тощий недоумок.

Девушка молчала, потупив взгляд, теребила подрагивающими пальцами край тканевой салфетки.

— Дорогая. Объясни, пожалуйста. Я не понимаю. Ты что, знакома с кем-то из них? — он попытался заглянуть за нишу, отделяющую вип от общего зала ресторана.

Девушка коротко откашлялась, глотнула воды. И довольно громко, чтобы было слышно Моронскому, сказала:

— Это бывший клиент. Я… я ему как-то делала проект… проект гардеробной.

«Какая прелесть!» — Моронский даже откинулся на диване впитывая гамму эмоций, исходившей от девчонки тёплыми волнами. Врать овечка абсолютно не умеет. Надо быть полным кретином, чтобы поверить в это блеяние.

«Зачем бабы врут? Почему нельзя было сказать правду? Так, мол, и так, милый, это тип, который грязно приставал ко мне на выставке. Разберись с ним, дорогой, наваляй этому нахалу, который после всего ещё имеет наглость присылать бутылку Просекко. Но нет! Соврала. Видимо, не хочет ставить своего хлюпика в неоднозначное положение. Уверена, что навалять он зассыт. Скрыла, что ее домогался какой-то му… не сдерживаемый моральными установками тип, заведомо зная, что ответить хлюпик не сможет, значит признала, что ее мужик — терпила. И этот недоумок, как будто, удовлетворился ответом?! Как там? Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!»

За овечкин столик принесли еду. Парень принялся за суп. Девушка вяло ковыряла вилкой филе какой-то рыбы. Она была так глубоко погружена в свои мысли, что совершенно не заметила, как парень снова нырнул рукой в карман и быстро бросил извлеченное из коробочки кольцо в бокал с игристым вином.

Общий зал наполнился звуками живой музыки. Обычно по вечерам в «Ришелье» выступали разные музыкальные коллективы. Сегодня исполняла свой блюз-рок чернокожая певица.

— Давай выпьем за тебя, раз уж нам сегодня так повезло! — он отложил ложку и взялся за ножку бокала своими паучьими пальцами. А другой рукой опять погладил кисть девушки.

Макса, почему-то, передернуло.