Фотограф (СИ) - о’Лик Франсуаза - Страница 26

Стараясь не смотреть на себя в зеркало, я надела серые мешковатые штаны и такую же кофту. Раньше мне нравилось прятаться за всем этим, но теперь… что-то изменилось во мне. Я готова была открыть себя миру и надеялась, что однажды это все же случится.

Здание суда находилось недалеко от квартиры Никиты, так что я шла пешком. В городе ещё чувствовалось лето, хотя было уже немного прохладно, и листья начинали облетать с деревьев. После болезни я привыкла жадно вглядываться во всё вокруг, словно наверстывала упущенные недели – или даже года? – а потому издалека заметила знакомую машину у здания суда. Конечно, такая машина была не одна в городе, и она могла принадлежать кому угодно, но мое дыхание на секунду сбилось от одной возможности оказаться так близко с ним… с Егором.

Замедлив шаг, я прошла мимо машины, пытаясь понять, могла ли она быть его, но никаких примечательных деталей не было, а номер я не помнила.

– Ты лишила меня работы и заработка, а теперь решила угнать мою машину? – услышала я знакомый насмешливый голос за своей спиной.

Я обернулась. Егор спускался по лестнице из здания суда. В руках он держал папку с документами и выглядел непривычно – помято, устало. 

– Что ты имеешь в виду? – выдохнула я. 

Он подошёл близко, очень близко ко мне, заставляя задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза, и окуная меня в свой тревожно-будоражащий аромат. В его взгляде была ненависть, было презрение, а ещё… ещё какая-то жадность. Словно он глазами пытался впитать всю меня. 

– Не прикидывайся дурочкой, это твой худший образ из всех, – выплюнул Егор, закидывая документы на крышу салона и опираясь руками о свою машину с двух сторон от меня. 

– Но я не… – пролепетала я, но он не стал меня слушать. 

– Я вижу тебя насквозь, мышка, – ядовито ответил Егор. – И твою игру я раскусил давно, ясно? Вот только я совсем не тот, с кем тебе стоило играть. 

– Егор, я правда не понимаю, – прошептала я, переплетая пальцы изо всех сил. 

– Да мне как-то плевать уже, – фыркнул он и, вжав мое тело в нагретый солнцем корпус машины, впился поцелуем в мои губы. 

В его порыве не было нежности, не было мягкости – только болезненная жадность, только яростное желание взять как можно больше, откусить, оторвать, отломать – чтобы забрать себе. И я… я вновь откликнулась, вновь подчинилась, отдавая себя – всё, что могла отдать, – признавая его власть над собой, сдаваясь сразу, без сопротивления, без возражений. 

Я лишь простонала что-то ему в рот, и Егор ответил рыком. Он с силой сжал мое тело, причиняя мне боль, заставляя снова стонать и получать удовольствие от этой злобной жажды. 

Его язык переплетался с моим, не позволяя мне менять темп, не позволяя отдышаться, не давая ни миллиметра свободы, и в какой-то момент моя голова закружилась. Я испугалась, что сейчас упаду в обморок от нехватки кислорода. Мои руки рефлекторно со всех сил оттолкнули его. 

Егор оторвался от меня с насмешливо-недовольным взглядом:

– Запомни это, мышка. Держу пари, мелкий так не умеет. 

– Мы целовались… всего один раз, – возразила я, шумно дыша. 

– Предпочитаешь секс поцелуям? – хмыкнул он, отодвигая меня от машины и закидывая документы в салон.

– Предпочитаю… тебя, – откровенно прошептала я. 

Егор вздрогнул и, бросив на меня недоверчивый взгляд, вдруг ухмыльнулся:

– Какая жалость! Я-то предпочитаю другую. 

Он словно воткнул в меня нож. Я отшатнулась назад, быстро моргая и не давая слезам брызнуть из глаз. Сердце кажется перестало биться, и я, прижав руку к груди, попыталась найти ответ:

– Ну, тогда… тогда…

Но в голове было пусто, вертелись лишь его слова «я предпочитаю другую», и я, развернувшись, бросилась прочь, не разбирая дороги. 

Кажется, Егор что-то крикнул мне вслед, но я не отреагировала. Только бежала и бежала, прочь от него и от его жестокой правды. «Я предпочитаю другую». Он предпочитал другую! Значит… для меня всё точно кончено. Значит, Варвара была не права. Значит… значит…

Слёзы градом покатились из моих глаз. Мое сердце словно осталось там, с ним – вырванное наживую. Я не могла дышать, не могла мыслить. Я только бежала – бесконечно долго бежала, пока внутри меня не разлилась пустота, пока звон в ушах не заглушил все звуки. И даже тогда я продолжала бежать – как робот, как зомби. 

Почему я села на скамейку, я не знала. Только в один момент вдруг осознала себя сидящей и бессмысленно глядящей вдаль. 

Передо мной кто-то остановился, и я с трудом узнала Эрика. Он выглядел таким довольным, с отвращением осматривая меня:

– Что, выгнал тебя твой хахаль, да? Как перестала течь, так и выгнал? – он хохотнул. – Ну, рецептик я тебе не дам. Моя новая сучка не чета тебе, всегда готовая, но чего только не случается в жизни, да? Так что можешь даже не умолять. 

Его слова доходили до моего сознания слишком медленно, чтобы я могла их осознавать, и его это взбесило. 

– Ну, чего около моего дома расселась?! Вали давай! Намажься вазилином и иди юбку задирай снова!

Я бездумно взглянула на него. Мое сознание не воспринимало происходящее вокруг, застряв там, перед зданием суда, и в моей голове по-прежнему пульсировала лишь одна фраза «я предпочитаю другую». 

– Ты себе все мозги вытрахала, что ли?! – Эрик схватил меня за шкирку и толкнул вперёд. – Раньше думать надо было! До того, как ноги раздвинула перед первым встречным, сука!

Он снова толкнул меня вперёд, и я упала на проезжую часть, ударившись ладонями и коленями. Машин на дороге не было, так что я встала и побрела прочь. 

– И больше ко мне не приходи, поняла?! Трахать тебя после всех мужиков города я не буду! – крикнул Эрик мне вдогонку. – Чтобы не видел я тебя здесь! 

Я вяло перебирала ногами, пока не доковыляла до очередной скамейки.

Он предпочёл другую. Другую. Не меня.

Я свернулась клубочком и сразу заснула. 

Егор

Злость стала моим постоянным спутником. Я ненавидел самого себя и ненавидел весь мир. Но больше всего я ненавидел мышку-суку-притворщицу. Всё из-за неё, по ее вине и по ее воле! И пока она там расслаблялась в объятиях мелкого, я был вынужден вертеться, как белка в колесе, то бегая в суд, то пытаясь уговорить людей на фотосессии. У меня ничего не выходило, словно сговорились все!

В придачу доставала беременная птичка своими капризами и придирками. И чертовыми покупками, которые я уже пару раз сдавал в магазин! Я объяснил ей, что у меня нет лишних денег, но ей было плевать. На работе она взяла отпуск за свой счёт, чтобы днём шастать по магазинам, а вечером изводить меня своими свадебными пожеланиями. Меня тошнило от нее, и чаще всего я сматывался к Снежке, которая из помощницы превратилась в более-менее постоянную любовницу. Ее устраивало такое положение дел, а уж меня и подавно. 

И я уже думал, что так теперь и буду жить, перебиваясь случайным заработком, цапаясь с одной птичкой и трахаясь с другой, как вдруг встретил девушку в сером. Я был рад ее видеть, даже безумно счастлив был ее видеть, но ненависть к ней клокотала во мне ядовитым дурманом. Я наговорил ей много всякого, чтобы только задеть побольнее, чтобы только заставить ее страдать, хотя бы вполовину как я. 

И неожиданно даже для себя поцеловал ее. Я лет сто никого не целовал – зачем? Но вот ее захотелось. И такая она вся была податливая, хрупкая, такая вся доверчивая и открытая… как тогда, на фотосессии. На которой прикидывалась невинной овцой и после которой сбежала, обозвав меня извращенцем. Она – многозначительно облизавшая мой палец!

Я был в ярости. Меня раздражало ее вечное превосходство надо мной, ее вечная власть надо мной и моими мыслями, и я сказал то, что она не должна была ожидать. Сказал, чтобы просто доставить себе моральное удовольствие от превосходства, но послевкусие от этих слов оказалось отвратным. Мало того, что девушка в сером повела себя так, словно ей и впрямь было больно, так ещё и мне было дерьмово от своего вранья.