Просто вернись... Книга 2 (СИ) - Измайлова Алена - Страница 27

Белые личики были искусно, не по-местному, накрашены. Прищуренные глазки куколок густо обведены черным, как обычно красились некоторые жрицы главных Храмов в некоторые дни восхваления богов. Конечно, не все, а одна-две в каждом Храме. Кастия не знала, зачем им нужен был столь вызывающий раскрас. И что он означал и имел ли какой сакральный смысл.

Губки куколок были изображены сложенными бантиком и окрашены в ярко малиновый цвет. Девушка не раз пробовала посильнее потереть их в уголке, чтобы проверить стойкость и состав краски. И та так просто не поддавалась ее манипуляциям. А состав ей не удалось выяснить.

Она даже уточняла у местного гончара, как можно так раскрасить керамическую поделку, чтобы краска не счищалась и не смывалась. Услышав заковыристый вопрос, он задумался, почесал затылок и, немного погодя, ответил:

– Не работаю я с хархором, девочка. Да и, не знаю, как оно там устроено. Но хорошие, видно мастера, искусные. Так краска держится... Надо же!

И краска держалась. А пальчики на ручках и ножках были так искусно изготовлены. Увидев уже вторую красавицу, мама традиционно понянчила ее в руках и восхищенно выдохнула:

– Как искусно она сделана! Как настоящая... И стоит, наверно, как..., – женщина замялась, не зная с чем можно сравнить стоимость этой, с позволения сказать, куклы.

– Как неплохая рыбацкая лодка, – подсказал отец, старательно выдыхая табачный дым в сторону, противоположную той, где находилась его жена. Ялма поморщилась, задержала на миг дыхание, но ничего не сказала.

Девушка покачала головой и унесла дорогой подарок в комнату. К первой такой же. Она устроила ее рядом на сундуке, расправила юбки, задумчиво провела пальчиком по нарумяненной щечке и отступила на шаг, любуясь. Затем, не отводя взгляда, она села прямо на пол перед сундуком.

Очередную куклу, завернутую в холстину, принесла тетя Сатия, такая довольная, словно это ей подарили нечто дорогое и невероятно желанное. Протянув девушке знакомый сверток, похожий на кулек с ребенком, она сказала:

– Это тебе! В честь праздника.

Испытав странное чувство, что уже не раз была в такой ситуации, Кастия тщательно вытерла руки перед тем, как взять его, и осторожно развернула. Этот подарок был таким же, как та, что привез Террин в ее первый Праздник сбора урожая. Роскошная, искусно сделанная, дорогая и потрясающе красивая. Но личико не было копией первой. Куклы были как сестры, похожи, но все же разные.

– От кого она? – нерешительно спросила девушка, не глядя на радостно улыбавшуюся мамину подругу, зная заранее ответ и любуясь изящной поделкой.

– Террин передал с попутным кораблем, – все таким же довольным голосом ответила женщина, – Он написал, что раз Кастия собирает эти куклы, то ей и передает.

– Разве это удобно? – спросила девушка, посмотрев на отца. Тот пожал плечами.

– Сейчас уже мало, кто помнит, что раньше было принято дарить девушкам фигурки людей в этот день. Любым людям. Это не рассматривалось, как обязательство. Лишь – знак внимания, – ответил он, наморщив лоб, будто припоминая что-то.

– Символ девичества, – уточнила Ялма, стоявшая за плечом дочери и вытиравшая мокрые руки полотенцем, – Мама говорила, что раньше подобные фигурки – тряпочные, деревянные, глиняные или травяные – девушки собирали, а в день своей свадьбы жертвовали Храму. Теперь это подзабытая традиция. Я не относила фигурки в Храм, а ты, Сатия? – обратилась она к подруге.

– Нет, тоже не относила. А вот мама еще застала этот обычай, – сообщила та важным голосом, – Мои мальчишки любили слушать ее рассказы о давних временах. Надо же запомнил, – она покачала головой в раздумьях, – а вроде бы и не заметно было, что его это интересовало больше других братьев... Это не порочит тебя, дорогая. Не думай так. Если тебе не нравится, то я напишу сыну об этом, – добавила, протянув руку и успокаивающим жестом похлопав девушку по руке.

– Я так не думаю. Передайте ему мою благодарность, но мне все же неловко. Это – дорогой подарок, – ответила девушка, а Сатия улыбнулась ей.

– Не думай об этом. Для решения проблем существуют мужчины. Если моему сыну дорого передавать такой подарок, то он не будет этого делать. Поскольку тебя это не обязывает, то не стесняйся принимать его, – сообщила она проникновенным голосом.

Девушка рассеянно кивнула. Встала со стульчика, бережно прижала подарок к груди и, попрощавшись, ушла к себе, унося его в комнату. Позднее она обратилась к старой жрице за подтверждением полученной информации. Та охотно рассказала про давние обычаи и подтвердила:

– Было такое раньше, но все проходит, как и сама жизнь. Вот и эта традиция со временем отмерла, – прошамкала худенькая как птичка старушка, и огорченно добавила, – Хорошая была она, добрая. Ее жалко. А вот те, которые и не надо было, все никак не умрут. А все почему? Потому что мужчинам это выгодно! Что было выгодно женщинам – уходит, а что мужчинам – живехонько.

Кастия кривовато улыбнулась, понимая, что имеет в виду уважаемая госпожа. Пережитком прошлого все чаще называли гуляния. Изничтожить и запретить их было сложно. В этом Террин был прав, хотя... Большинству людей проще было осуждать и не делать ничего, но, как показал опыт, если что-то начать делать, то оно все равно, пусть и медленно, но сдвинется с места.

Изгнание "блудниц" из поселков заставило девушек и некоторых замужних женщин (да, были и такие) внимательнее и осмотрительнее относиться к своему поведению и соблюдению общепринятых правил. Зато в городе искоренить это было сложнее. В поселке все на виду, а в городе были целые кварталы, в которых жили незнакомые люди. Горожанин не обязательно знал своих соседей. Круговой поруки, как в поселках, тоже не существовало.

С тех пор, как были смягчены правила получения городского статуса – отменены поручительства и обязательная привязка к ремесленным, промысловым или торговым артелям – купив землю и построив на ней дом, можно было довольно легко и необременительно стать горожанином.

Новоявленного горожанина никто, в общем-то, не знал. За высоким каменным забором можно было спрятать, что угодно. Так многие и делали. Если в старых районах было, как в поселках, то вокруг начали строить целые кварталы для новых жителей, которые селились обособленно. Многие из них и не знали сколько членов семей живет в том или ином доме.

При желании так можно было успешно прятаться. Как слышала Кастия, в одном из новых районов города в некоторых домах селились одни женщины. Много среди них было приезжих, хотя обычно местные старались уехать на материк. Может, конечно, они была родственницами, членами одной семьи, но это не было точно известно.

Поговаривали, что к ним ходили гости, преимущественно, мужского пола. Что они там делали – неизвестно. Своими предположениями и опасениями взрослые замужние женщины делились между собой, не посвящая в них даже мужей. Особенно тех, за кем числились разные проступки и излишне вольное поведение.

– Не сделали ли мы хуже? – вопрошала она из женщин, чей разговор Кастия нечаянно услышала в лечебнице, проходя мимо, – Выкинув соседок-блудниц из своего поселка, мы теперь не знаем, где они живут и чем занимаются!

– Я предпочитаю и дальше не знать, – решительно сказала ее подруга, а другая возразила:

– А я хотела бы знать, где они живут, чтобы сходить и выцарапать ее бесстыжие глаза!

– Всем не выдерешь и не выцарапаешь, – грустно отозвалась третья. Что решили кумушки, девушка не знала, но их решительный и боевой вид ее несколько смутил.

Любители же развлечений из числа неверных мужей и холостяков начали скрытничать и прятаться. Какое-то время они еще собирались в рощах, но спустя несколько циклов перестали. Жены, получившие поддержку властей, не гнушались следить за ними и портить удовольствие.

Семейных скандалов, конечно, не было, но обиженные были сильны толпой. Так, что, возможно, решительные подружки правы. Не привязанные к праздникам и местам их проведения гуляния со временем сложно стало отслеживать. Отменить же их не удалось, к сожалению.