Фауст 21 века. Перед Апокалипсисом (СИ) - Уверский Илья - Страница 66

Мессинг: Какой джойнт?

Пилат: Курить будешь, говорю?

Мессинг: Не курю. У Вас ноги не болят?

Пилат: Болят, старость. Валя периодически растирает, но помогает мало.

Мессинг: Валя?

Пилат: А еще постоянно болит голова.

Мессинг: А сердце, душа, не болит?

Пилат: Ты что врач?

Мессинг: Я могу лечить головную боль, но не могу лечить душевную боль… Это выше моих сил. После моего шоу, ко мне целые очереди выстраиваются. Сотнями. Вот и сейчас, смотрите мне в глаза. Сейчас ваша голова перестанет болеть….

Пилат: Как ты это делаешь? Я думал, что моя голова лопнет, как у Зевса во время рождения Афины. Знаешь, это очень странное состояние. Оно приходит совершенно внезапно. Какой-то сильный запах роз, ужасная головная боль и голос, как живой: «погибли». А кто погиб, где погиб, непонятно. Что это?

Мессинг: Это, наверное, из «Сияния».

Пилат: Какого «Сияния»?

Мессинг: Я прошу прощения, это такая книга. Просто художественный прием. Все за него переживаете, за вара, своего сына?

Пилат: Эта стая волков окружает меня. После моей смерти его порвут на части.

Мессинг: Если только Вы не опередите их, я угадал?

Пилат: Ты, пожалуй прав. Послушай, а почему после твоего сеанса черной магии люди к тебе толпами от головной боли выстраиваются? Что за ерунда? Почему у них голова болит?

Мессинг: Мне кажется, так устроен наш мир. Если есть тьма – должен быть свет. Если есть дракон, значит должен быть поцелуй дракона. Вы читали Достоевского?

Пилат: Нет.

Мессинг: А Ворона смотрели?

Пилат: Читал. Картину не видел.

Мессинг: Помните Есенина? Обрезать веревки может только тот, кто сам же и подвесил. То есть Вульф. А тот, кто может их обрезать, тот может и подвесить назад. Это называется гипноз. В будущем очень популярная вещь.

Пилат: Значит, ты можешь видеть будущее, Вельвеле?

Мессинг: Время гораздо сложнее чем люди думают о нем. Ученым еще предстоит сделать множество открытий. Но даже сейчас я знаю. Будущее, прошлое и настоящее скручены в один клубок. Ничто не уходит бесследно. Человек существует вне времени. Время всего лишь условность не более того. Поэтому я никогда никому не говорю: «Прощайте». Я всегда говорю: «До свидания».

Пилат снова вздрогнул.

Пилат: Поясни.

Мессинг: Вы слышали про «День сурка»?

Пилат: Никогда не слышал.

Мессинг: День сурка, это когда Вы попадаете во временную петлю, просыпаетесь и умираете в один и тот же день. Как безумное чаепитие в Алисе в стране чудес. Или как Иисус, когда Он встретил первых апостолов, а они спросили, где Ты живешь и откуда Ты знаешь, как нас зовут? Помните, было около 10 часов? Или Воланд на Патриарших.

Пилат: Кто, кто? Как?

Мессинг: Представьте. Каждый день вы повторяете одно и тоже, как будто ходите кругами по Садовому кольцу. Вы уже заранее знаете каждое событие этого дня. И даже можете шутить над людьми. Например, подойти к каким-нибудь бездельникам на скамейке в парке и сообщить им все, что вы о них знаете. Предложить им марку сигарет, которую они курят. А также пошутить над ними. К примеру, - а Вы в курсе, что Вам скоро отрежет голову, потому что Аннушка уже пролила масличко? Это довольно смешно, так как вас сразу начинают обвинять в шизофрении. Первый из них сразу начинает бежать куда-то звонить, прямо навстречу своей гибели, а второй вскоре сходит с ума и попадает в психушку.

Пилат сильно заерзал. Он тщательно вглядывался мне в лицо, но никак не мог что-то вспомнить. Мосты были сожжены.

Пилат: Ты большой поклонник Блока? Умрешь, начнешь опять сначала, и повторится все как встарь, аптека, улица, фонарь…

Это действительно очень интересная концепция. По-моему, ее придумал Горький. Хотя я лично так шучу по несколько раз в месяц, но никакого чуда в этом не вижу. Продолжай.

Мессинг: Ничего смешного, такие глюки иногда происходят. Дежавю. Обычно они сопровождаются появлением черного кота. Вы случайно такого черного кота ни разу не видели, когда происходило что-то странное?

Пилат: Нет, не видел.

Он сильно нервничал. Встал, закурил трубку и прошелся вокруг стола.

Мессинг: Неважно. Мы все в этой временной петле. И выйти из нее невозможно, хотя есть один способ.

Пилат: Какой способ?

Мессинг: Нужно обмануть время. Нужно вспомнить, что было в предыдущий раз. Вспомнить все. И тогда вы проснетесь.

Пилат: Как все это связано с будущим?

Мессинг: Я пытаюсь вам объяснить. Чтобы увидеть будущее, надо вспомнить прошлое. Я давно понял, что видения будущего, которые мне являются, как озарения, это просто воспоминания из прошлого, возникшие в результате какого-то сбоя в нашем мире. Дежавю. Я видел битву под Сталинградом, я видел Парад Победы, но только потому, что все это уже было. Смерти нет.

Пилат в очередной раз поперхнулся табачным дымом.

Пилат: Скажи, а что если кто-то, такой же, как ты, вспомнит все и изложит все это в книге? А потом передаст эту книгу в следующий цикл? Это возможно?

Мессинг: Именно это и случилось в Темной башне…. Это очень интересная идея, откуда она у вас?

Пилат: Мне кажется, тогда произойдет взрыв мирового сознания. Вначале вспомнить все смогут десятки, затем сотни, тысячи, а затем миллионы человек. Колесо времени остановится. Черная магия потеряет свою силу и занавес падет. Полный апокалипсис. Но этого ни в коем случае нельзя допустить. Если бы такая книга была, ее нужно было бы сжечь. А автора расстрелять.

Мессинг: Но ведь такой книги нет. Ее же нет?

Пилат: Я просто шучу, Вольф. Первый раз слышу подобную ерунду. Ты начитался Эйнштейна. Ведь тогда, мы все рабы какой-то бесконечно повторяющейся иллюзии, винтики больших часов и лишены свободы воли. Причина и следствие. Но тогда мы не люди, а просто стадо баранов. Ведь человек без свободы воли, это не человек, это животное.

Мессинг: Согласен с вами. Это был бы ад. Эту ерунду придумал Ницше. Но затем сошел с ума. Ее также обсуждали Горький с Блоком. Но последний умер от тоски. А отчего умер Горький, даже не знаю.

Пилат: Берлиоз…

***

Третья и последняя встреча.

Пилат: Вольф, мы встречаемся в последний раз. И только по причинам, о которых ты ничего не знаешь. В прошлый раз ты ушел от ответа. Я просил тебя рассказать мне о будущем. Что будет с этой страной, куда мы идем?