Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 249

Последний километр они буквально ползли. Короткий бросок за ребро, прикрыть перемещение товарища, снова подъем и следующий бросок. Теперь, когда обойма фактически вернулась к исходному численному составу – четырнадцать бойцов, медик и командир – шума от продвижения было меньше. Легкое дыхание скользящего мимо напарника, чуть слышные шорохи подошв по бетону, посапывание экзы Гоблина, да шелест комбезов. На пятидесяти метрах – уже тишь да гладь. Шли тремя группами – Злодей с тридцать первым, сам Сотников с тридцать третьим, замыкающим – отделение Одина, Знайка, и снайпера с Гоблином. Тьма в глубинах галереи отсвечивала зеленью – но посторонних контактов пока не обнаруживалось. За этот месяц ощущения притухли, подзабылись – и теперь Серега откровенно наслаждался, ощущая сочащийся в кровь адреналин. Как наркоман, право слово.

Как бы ни было стремно – ничего похожего на продуманный план у него не имелось. План – это когда диспозиция известна. Когда располагаешь информацией о силах и средствах. А нет ничего. Ноль да хрен повдоль. Фактически обойме предстояла разведка боем: прощупать вражину и в зависимости от ситуации – понять, можно ли продавить и уйти на перегон или нет. И даже не так!.. В данном случае сомнительное «или нет» – не прокатывало. Прорваться нужно во что бы то ни стало. Если сорвется – ни времени, ни ресурсов повторить попытку не будет, поворачивай оглобли по Гришиным следам. Нет уж. С первого раза надо. И вся ставка на неожиданность.

Перекресток с Кольцом показался вполне ожидаемо – Серега считал секции тюбинга и ждал уже вот‑вот. Здесь транзитная шла длинной прямой, и уже издали виднелось пересечение – железнодорожная ветка поперек, узлы вентиляции и трубопровода под потолком, рычаги стрелочного перевода у дальней стены. Но самое главное – на перекрестке было пусто. Все это время он ждал засады, встречного удара, визга пуль над головой – и это казалось по меньшей мере странно.

– Обойма – стоп, – прошелестел он, касаясь кнопки. – Сели.

– Контакт? – запросил Злодей от левой стены.

– Нет. Ждем, смотрим…

Получасовое наблюдение ничего не дало. Обойма сидела тише воды ниже травы, Серега порой даже свое ведомое отделение, которое обосновалось тут же, слышать переставал – но галерея впереди по‑прежнему молчала. И непонятно было… Вход на перрон – вон виднеется, слева, не доходя Кольца, в тюбинге широченный проёмище, куда, ветвясь от основного пути, ныряют рельсы. А контактов все нет.

– Двигаем? – спросил, наконец, наушник голосом Злодея. – Тихо вроде…

Серега кивнул и, оторвав левую ладонь от подствольника, коротко махнул вперед: «пошли».

Перрон оказался небольшой площадью, утопленной влево за тюбинг. На юг, в том направлении, откуда пришла обойма, от него уходила типовая транзитная. Фактически, параллельной трубой. Справа площадь кончалась тупиком и в конце железнодорожного полотна высилась бетонная стенка буфера‑отбойника, сложенная из четырех бетонных блоков. Обычное для конца железнодорожных путей сооружение. Тормознувшись неподалеку от входа, тридцать третье разобрало сектора – и пока Злодей заходил на перрон и занимал позицию за стенкой отбойника – держали его спину, перекресток с Кольцом. Момент опаснее некуда, и Серега весь слился с пулеметом. Все внимание на сектор впереди и спусковой крючок… Вот сейчас вынырнет из темноты первая партия – и пошла потеха… Но весь этот узел был чист.

– Занял, – прошло по связи. – Сижу на перроне, справа, за отбойником. Подтягивай.

Перешагнув через поребрик, разделяющий две транзитных, Серега сразу ушел левее, глубже в тоннель. Уселся между колец тюбинга, просигналил замыкающим пододвигаться, начал осматриваться по сторонам. Транзитная и есть, один в один. Ребра. Бетон. Рельсовое полотно вдаль. Галерея слегка изгибалась вправо – и там, на пределе видимости, посреди тоннеля смутно виднелась морда мотовоза. Проверить, может, и на ходу окажется. Шагах в тридцати впереди, в правой стене галереи, виднелось ветвление, запертое двустворчатыми воротами. Тоже проверить. Похоже на транспортный цех – куда‑то же загонялись эти мотовозы на техобслуживание. Вон и рельсы туда убегают…

– Нам дальше? – кивнул вперед Маньяк, опирая о ребро пулемет и направляя ствол в глубину галереи. – Чисто вроде. Разве что мотовоз…

Серега кивнул. Туда. Но снова не давала покоя эта вопящая странность. Узел вроде важный – но тишина вокруг. Не может такого быть, чтоб упустил противник этот момент. Разве что… он вдруг почувствовал, как захолодела спина – если узел брошен, это может значить только одно: он не нужен и уже не важен!.. Нет отсюда выхода, вот и весь сказ. Обрушение, тупик впереди. Надо пройтись, глянуть…

– Злодей, на месте. На контроле останься, – просигналил он. – Óдин, подтягивай за мной. Тундрыч, пошарь вокруг. Но осторожно. Может, следы какие найдешь. Сектора разобрали, прикрываем…

Ринат немедленно зашустрил. Вернулся назад к поребрику, ткнулся носом в бетон, подсвечивая фонарем на убавленной яркости, пролез сначала в одну сторону, затем в другую… Его бы раньше пустить, уже наследили здесь – но без обеспечения периметра чревато. Снимут издали следопыта и всего делов. Ничего, наследили еще не сильно, разберется.

– Нету. Пусто здесь, – доложил Ринат вернувшись. – Наши следы – они по краю, вдоль стен. Я запомнил как входили. Но центр – вообще весь этот перрон – не тронут. Здесь давно никого нет.

Серега выругался сквозь зубы – кажется, догадка верной оказалась…

– Злодей, оставляю тебе Одноглазого. Сиди, смотри нашу жопу. Двенадцатое и остальные со мной, пройдем до мотовоза. Тундрыч, а ты ворота глянь. На всякий случай.

Оставив Рината возле ворот, продвинулись до мотовоза. Состав оказался длинным, целых десять вагонов. Внутри стандартный плацкарт с отсеками и проходом по центру. Пыль, запустение. Двери вагонов нараспашку – как прибыл, пройдя свой последний путь, с тех пор так и стоит. Распределившись, прошли весь состав от морды до морды – Серега со Знайкой вагонами, Один с Маньяком снаружи, контроля галерею – но состав стоял пустой.

Выбрались наружу. Комоды с бойцами дисциплинированно притихли за ребрами друг напротив друга по обеим сторонам тоннеля. Но какой смысл уже шифроваться?.. Понимая, что на скрытность можно плюнуть жирным плевком, Серега врубил фонарь на полную мощность и посветил вглубь галереи. Так и есть. То самое, чего так боялся. Уже в сотне шагов от головного вагона виднелось первое, пока еще не критичное, повреждение галереи – одно из тюбинговых колец сместилось вправо, словно гнилой зуб в ряду ровных и здоровых. Торчали корявым рваньем лопнувшие трубы, валялись секции вентиляционных коробов, сквозь разошедшиеся швы тюбинга в галерею осыпалась порода… А дальше еще одно, и еще, и еще…

– Тундра – Карбофосу, – щелкнул наушник. – В общем я тут огляделся… Ворота давно закрыты стоят. Ноль.

Серега мрачно угукнул. Этого доклада он уже ожидал. Там и без Тундрыча все понятно. Еще когда мимо проходил – светанул на пол у ворот: пыль не тронута, лежит толстым слоем. Пусто. Он вообще пуст, этот чертов узел! Теперь нужно было решать: двигаться вперед – и, возможно, прийти в тупик – или уходить по Кольцу, а то и вовсе нижними горизонтами, до следующих пересечений с транзитными. И пытаться найти что‑то там. Вслепую. Вникуда, не имея вовсе уже никаких ориентиров. Только эти два варианта – ибо соваться на завод, даже имея и приказ прояснить вопрос по поверхности, Серега не собирался. Он поднял руку, нашаривая закрепленную на грудной броневой пластине тангенту – и вдруг наушник, щелкнув, торопливым голосом Тундры произнес:

– Командир… погоди… Тут петли… Поворотные петли у ворот… Они вэдэшкой смазаны!.. Здесь они! Здесь! Засада!!!..

Ползая носом в бетон и постепенно сужая круги, Ринат честно пытался высмотреть следы иного присутствия. Он вообще старался делать всё основательно, даже когда был заранее уверен в результате. Вот и сейчас. Сказано, нюхай – значит нюхай. Командиру виднее. И хотя он, осмотрев уже вход на перрон, убедился, что в этих краях давно никого не объявлялось – а значит, хрен что найдешь и здесь, у древних ворот, запертых еще в те времена, когда сам шайтан копал эту шахту – все же он работал со всем старанием.