Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 250

Дело следопытское – хитрющее. Вот сможет, скажем, простой человек на земле след заметить? Конечно, сможет. Но увидит лишь обычный отпечаток. А для Тундры – книга целая! Сколько времени следу? Когда здесь прошли? Здоров ли тот, кто наследил? А если механизм это – исправен ли и полон ли топливник? Спешил, когда шел, или просто гулял? Нагружен или налегке?.. А попробуй отличи след человека бодрого, полного сил, от следа человека уставшего! Сможешь?.. Во‑о‑о‑от. А они всегда отличаются. И порой так сильно, что сразу картинку видишь. Еще бы научиться след человека честного от нечестного отличать… тогда бы он Букаша враз раскусил. Шепнул бы командиру. Карбофос – он же вон как огорчился. Первые дни как лунатик ходил, почти всю командирскую работу на себя Злодей забрал. Теперь‑то отживел – но лицо нет‑нет да и кривилось горечью. Да и научник мелкий… Тяжело это, вот так друга потерять.

Серый бетон пола у самых ворот разнообразием не баловал, тонкая пленка пыли цела. Тундра мазнул по ней пальцем – убедиться, что глаза не обманывают – и на бетоне появился росчерк‑запятая. Чуть прибавив фонаря, он осветил подходы, осмотрел рельсы, ныряющие под нижнюю кромку – снова безрезультатно. Пусто, как у шайтана в черной душе.

Пододвинувшись поближе, принялся за сами ворота. Слой мелкой пыли лежал и здесь – и на самих створках, и на полосах металла, приваренных к створкам поверху и понизу. Но… взявшись за ворота, Тундра сразу впал в сомнение. Что‑то теребонькало в душе за струнку, а что – поди пойми. Кропотливо осмотрел стыки, кромку, прополз вдоль всего порога – но пыль, вбитая легким сквознячком, лежала и там. Да точно не открывали! А смущение в душе – шайтан во искушение вводит. Да и плевать на него, беса…

– Тундра – Карбофосу, – продолжая изучать нижнюю кромку и рельсы, запросил он. – В общем я тут огляделся… Ворота давно закрыты стоят. Ноль.

– Угу… – донеслось с той стороны – командир был разочарован.

Ждал нового приказа – но Карбофос молчал. Думает, наверно. Тундра поднялся с колен, разогнулся, набирая полную грудь воздуха… и застыл. Понял вдруг, в чем нестыковка. Принюхиваясь, потянул носом еще раз, потом еще… Пахло как будто рыбой. Слабо, на пределе – но пахло. И как раньше‑то не сообразил!..

Шагнув к правому косяку, он прикрутил немного фонарь, чтоб не отсвечивало от металла – и посветил на нижнюю петлю. Точно. Прямо посредине, на стыке из‑под верхней поворотной части, тонко сочилось жидкостью. Вэдэшка. Смазана же петля, мать вашу! И не нужно семи пядей во лбу, чтоб сообразить…

– Командир… погоди… Тут петли… Поворотные петли у ворот… Они вэдэшкой смазаны!.. – дернув тангену, зачастил Тундра. – Здесь! Здесь они!.. – и уже чувствуя, как подрагивает бетон, отзываясь на тяжелую поступь механизма за створками, что было воздуха в легких заорал: – Засада!!!..

Ворота громыхнули, дрогнули – и створки, размыкаясь, поползли вперед.

Одного короткого мгновения Сереге хватило, чтоб понять ошибку. То, что снаружи перрон в запустении, – не значило, что нельзя подойти внутренними переходами! Ах ты ж бар‑р‑ран! Ведь они знали, что в составе обоймы следопыт! И учли! Пусти клеща по потолку, чтоб он к воротам подобрался, смазал петли – все, дело в шляпе! Декорации готовы, ловушка заряжена, можно начинать!

Но в то же время присутствовала и некая радость. Не бесполезен узел! Есть дальше выход, е‑е‑есть! А с противником, дай бог, справимся!

– Карбофос – Тундре! Рви оттуда! Быстро! – заорал он. – Как понял?!!..

Ринат молчал. Зато уже в полный голос говорила галерея – лязгало сталью, тяжело долбило о бетон, слышались короткие рявкающие команды – враг, выбираясь в транзитную, разворачивался для удара.

– Бегом! – коротко скомандовал Сотников – и во все ноги рванул вдоль вагонов. Успеть занять выгодную позицию, оценить силы, понять, с кем имеешь дело…

До самого хвоста бежать не пришлось. Галерея изгибалась через пятьдесят шагов – и в глубине уже бурлило движением. Упав за ребро, Серега коротко оглянулся – вся его гвардия была здесь же. Маньяк с Хенкелем и Шпион, рассредотачиваясь, ушли левее, под колесную пару, Знайка – ребро за спиной, еще через три – Гоблин. Точка – шустро сообразил! – уже карабкался на крышу вагона. Здесь не нужно указаний, пацаны сами соображают кто куда… Высунувшись из‑за ребра, оценил по расстоянию – сто метров с небольшим. Прямой выстрел. Уже хорошо. Враг перемещался, занимая позиции – движения явно человеческие. Кадавры. Десяток голов вдоль правой стены, десяток вдоль левой. Немного – тоже хорошо… Правда, какие‑то непривычные кадавры. Смутно‑различимо зеленели странные шлемы – чуть сплюснутые с боков, на лобовой пластине выступ‑нарост, словно короткий толстый рог, упакованы в анатомические комбезы, повторяющие мышечные формы… Экза? Наверняка. А значит, и броня соответствующая. Серега почувствовал, как сердце сжимается в неприятном предчувствии… И ведь там каждый в такой! Употеем, сука, ковырять…

Но что неприятнее всего – машины. С обеих сторон галереи, прикрывая кадавров, маячило по паре машин – и таких он никогда еще не видел. Андроидного типа – но куда больше четырехсотых‑пятисотых, что‑то среднее между тысячником и двухтонником: трехсуставные нижние конечности, широкие, габаритные, с округлыми зализанными хищными формами, тускло зеленеющие броней, ростовые щиты…

Зловещие морды чуть вытянуты вниз – точь‑в‑точь бородатый мужик. Бармалей, сука… На что еще обратил внимание – оружие. Оно не торчало снаружи, как у тех же двухтонников, а скрывалось под броней. Серега четко видел, как один из механизмов, изготавливаясь к стрельбе, приподнял броневой щиток на манипуляторе – и наружу глянул ствол с толстой банкой пламегасителя. «Боевые!?.. АБМ «Бармалей» из рапорта Дюмина?!..  – мелькнула мысль. – Уж больно похожи…»  На лобовой броне башен и выпуклых щитах виднелась эмблема – два скрещенные меча клинками вверх и надпись. На башнях мелкая и неразличимая – но на плоскости щита буквы были крупнее, и Серега, максимально увеличив слабоватое разрешение УПЗО, все же смог прочесть: «10th Mountain Division 1st IBCT «Warrior». Мать вашу, это что еще за крутые рейнджеры? Специально по нашу душу отрядили?!..

Свистнула мимо головы первая пуля, едва не оцарапав шлем – и он сразу нырнул обратно. Нужно было реагировать. Минута‑другая – и пойдет мясорубка… Злодей у них в тылу, отлично! Óдин – на другом фланге, за составом. Уточнить его местоположение…

– Карбофос – Одину! Где торчишь? – запросил он.

Двенадцатая молчала.

– Один! Как слышишь?!

– Пло… Слы… плохо! – голос комода едва слышался сквозь помехи. – В середине соста… Позиции за… Готов стре…

Серега от души выматерился. Двенадцатое сидело параллельно, на полвагона впереди! Тут расстояния шагов сорок! И помех просто быть не может! Но они есть. А значит что?.. Значит, эти их и ставят! Ах вы ж твари…

– Карбофос – Злодею! – запросил Серега. Ни на что уже не надеялся – но все же… – Паша, ты как?

Злодей молчал – и это подтверждало догадку. РЭБ[95]. Постановщик помех. Потому и Тундра пропал – он где‑то там, рядом с ними, под колпаком! А может, и неживой уже…

– Карбофос – Злодею! Как слышишь?!..

И снова молчание.

– Карбофос – Одину. После меня сразу, беглым… – скомандовал Серега.

– При… ял… – пробилось сквозь шипение и визги.

Время летело стрелой, и выяснять, жив Злодей или нет, уже некогда. Да и будь жив – подмогнул бы сейчас, противник жопой к нему развернут… Ну что?.. Начали?.. Вскинув приклад к плечу, Серега вывесился из‑за укрытия – и, поймав в прицел ближайшую голову, нажал на спуск.

Когда в галерее завопил Тундра, Злодей и тридцать первое уже торчали на позициях. Плащи, капюшоны – все как положено для максимальной машиноскрытности. Уселись удобно, за бетонным отбойником. Как за бруствером расположились. Сам с Енотом у левой кромки, Росич с Прапором справа, Одноглазый поверху, соорудив себе насест из куска веревки. В тесноте да не в обиде.