Ты жена мне, помнишь? - Островская Ольга - Страница 68

Он просто пытается всё предусмотреть? Или...

Нет. Нет, я не хочу об этом думать. Не хочу представлять. Понимать вероятность это одно… но от одной только мысли, что этого человека не станет, мне становится физически плохо. И пламя, которое, я думала, что контролирую, снова вздымается во мне, охватывая душу, выжигая дотла всё наносное, все сомнения, оставляя лишь настоящие, живые чувства. К нему.

– Ничего с тобой не случится, слышишь! – говорю запальчиво, сжимая кулаки. Всё расплывается перед глазами от подступивших слёз. – Ты всех одолеешь. Ты добьёшься справедливости, займёшь положенное тебе по праву рождения место и станешь для своего народа мудрым правителем. Я… знаю, что так должно быть. И так будет! Я верю в тебя! Когда всё это закончится, рожу тебе столько сыновей, сколько захочешь. И буду стоять рядом, плечом к плечу… если захочешь. Только не смей даже думать, что… что… проиграешь в этой войне. Не смей, слышишь меня! Ты… нужен мне… очень.

Я умолкаю, задыхаясь, пытаясь побороть дикий страх потери. Справиться с пониманием, что не смогу уже без него... что не хочу без него...

Поднимаю затуманенный взгляд на застывшего в полном ошеломлении мужа.

И в тот же миг, меня дёргают к себе, впиваясь в рот иступлённым поцелуем. Врываясь и захватывая, наполняя и выпивая досуха. Задохнувшись в собственном пламени, взметнувшемся вокруг нас, я цепляюсь за его плечи. Целую в ответ со всем безумством чувств, что бурлят во мне. Со всем неистовым желанием слиться воедино, обернуться вокруг него оберегом, защитить своей любовью.

– Не оставляй меня, – шепчу, покрывая лихорадочным поцелуями скуластое лицо, в тот миг, когда муж перекатывает меня на спину и сам опускается сверху. –  Пожалуйста… не оставляй.

– Не оставлю, – шепчет мне в губы, проникая не только в тело, в саму душу. Больно. Сладко. Горько. – Горы сверну, но не оставлю, душа моя.

Мы замираем на миг, тяжело дыша, утопая в глазах друг друга. Без лишних слов, растворяясь в нашей близости. Двое в коконе из ведьмовского огня. Облизнув припухшие губы, я первая тянусь к любимому, обнимая за шею и обхватывая его ногами. Тихо зарычав, Федерик устремляется навстречу, плавным ударом бёдер проникая ещё глубже. И всё сгорает в нашей обоюдной страсти.

Эта ночь что-то необратимо поменяла между нами. Пусть те самые слова так и не были произнесены ни им, ни мной, мы всё равно стали… ближе. Спаяны в огне наших чувств. Я ощущала это в его объятиях, взглядах, в каждом жёстком толчке твёрдой плоти, слышала в бессвязном шёпоте и рычании на ухо. Он не просто брал моё тело и душу, он отдавал всего себя взамен. Заставляя гореть, верить, любить ещё сильнее.

Мы так и уснули после глубокого опустошающего оргазма, разделённого на двоих, соединённые, переплетясь руками и ногами… дыханием. И мне снилось тихое «Я люблю тебя, ведьмочка».

А утром, проснувшись первой, я долго лежала, пытаясь уснуть обратно и не шевелясь, чтобы не тревожить сон навалившегося на меня мужа. Он и так устаёт страшно. И день обещает быть не менее тяжёлым, чем вчера.

Небо, знала ли я, что когда-нибудь смогу полюбить снова? Любила ли я когда-нибудь на самом деле? Вот так? На разрыв, по живому, до глубины души, испытывая болезненное счастье, уже от того, что Он появился в моей жизни. Страшась за любимого человека больше, чем за себя. Стоит признаться самой себе, что нет. Я никогда не испытывала ничего настолько сильного и глубокого. То, что было в моей прежней жизни, мой брак с Артёмом, всё это сейчас кажется таким смазанным и ненастоящим, неживым. Там не было близости и такого доверия. Не было чувства единения. И не горела я так ни с кем, как горю сейчас Федериком.

Убаюканная его мерным дыханием, я всё-таки уснула снова. Чтобы во второй раз проснуться уже от поцелуя в губы.

– Просыпайся, сладкая, – нежно зовёт Федерик. – Мне нужно уходить. И я должен тебе кое-что сообщить, пока здесь.

– М-м-м, что сообщить? – потягиваясь, разлепляю глаза. Муж сидит на краешке кровати уже полностью одетый.

– Ты не передумала идти со мной на встречу сегодня? – интересуется очень серьёзно. Вынуждая и меня стряхнуть сонливость, собираясь с мыслями.

– Нет. Я, правда, считаю, что могу быть тебе полезна на этой встрече, – отвечаю абсолютно уверенно. – Обещаю не привлекать лишнего внимания и соответствовать любой личине, которую ты на меня нацепишь.

– Даже так? А если это будет личина боевого мага? – хмыкает Федерик.

– Ну-у-у, тогда тебе придётся обойтись боевой ведьмой. Кого прикажешь поджечь? – расплываюсь в саркастичной улыбке. И уже более серьёзно спрашиваю: – Так ты согласен? Я иду с тобой?

– Да. Твои аргументы мне показались убедительными, – кивает он и достаёт что-то из кармана. Почтовый футляр. Только новенький, из гладкой, не затёртой кожи. – Держи. Это тебе. Я настроил его так, что все твои письма будут сразу же отправляться мне. И сам смогу написать, если нужно будет срочно что-то сообщить.

– Так ты… из замка сейчас уходишь? – доходит до меня наконец.

– Да. Нужно многое  организовать. Разведать ещё кое-что. И позаботиться о безопасности. Встреча состоится вечером в приграничном с Босварией городке Дорсене, но туда ещё нужно добраться так, чтобы нас не засекли. Я напишу, когда ты должна быть готовой и ждать меня на портальной башне. Держи футляр всегда при себе.

– Хорошо, – киваю, принимая подарок из его рук. Сжимаю мужскую ладонь. – Береги себя, пожалуйста.

Федерик, перехватив мои пальцы, подносит их к губам. А потом и вовсе склоняется, чтобы запечатлеть короткий но жаркий поцелуй на губах.

– Не волнуйся, ведьмочка. Я буду осторожен. Скоро всё закончится. И тогда я стребую с тебя всех обещанных сыновей.

– А я с тебя дочерей, – хмыкаю, гоня от себя страх. Нечего ему видеть меня такой расклеенной.

– Договорились, – ещё раз чмокает меня в губы Федерик. И поднимается с кровати, чтобы уйти.

Для меня же день потянулся, как в тумане.

Утро я провела с девочками и её величеством, поражаясь, как ожила женщина всего за сутки рядом с внучками и без давящего присутствия своего двинутого супруга. Мне даже эмпатом не надо быть, чтобы почувствовать её безграничную любовь к обеим близняшкам. Да и Кати с Эми отвечают ей взаимностью. И меня наконец-то приняли обе. Даже Эми после вчерашнего окончательно оттаяла, перестав настороженно замирать каждый раз, когда я к ней прикасаюсь. Мне даже показалось, что она сама ищет моей ласки и прикосновений. Они обе ищут... мои девочки. Мои солнышки любимые.

Не хочу исчезать из их жизни. Не хочу.

У нас всё должно получиться.

И в свете всего этого я никак не могу быть менее подготовленной, чем мне по силам. Так что пообщавшись с дочерями и свекровью, спросив у Рэймандо всё ли хорошо в замке, и не запугал ли он окончательно Элисию, я ушла обратно в покои. Чтобы учиться. Вчера вечером как раз под шумок попросила мужа на минутку пустить меня в архив, чтобы взять оттуда ещё один из своих бесценных фолиантов. Тот, к которому руки больше всего потянулись.

За штудированием гримуаров и провела первую половину дня, каждые пять минут дёргаясь проверять почтовый футляр. А вдруг из-за того, что ведьма, а не маг, не почувствую его сигнал?

Но как бы там ни было, гранит незнакомой  мне науки постепенно поддавался и откладывался в голове. И к тому моменту, как ко мне в будуар просочилась Бригитта с какими-то коробками, целой башней возвышающимися перед ней, я уже почти дочитала свой «базовый учебник» по ведьмовству, замаскированный Федериком под аналогичный, но по магии.

– Ваше высочество, вам тут от модистки из столицы привезли ещё заказанные наряды, – сообщила она, пронося свою ношу мимо меня к гардеробной комнате.

– А что, ворота уже открыты? – удивлённо спросила я, не припоминая, чтобы ждала какие-то новые наряды.

– Нет. Но этот посыльный приехал с разрешением от его высочества, так что его пустили, – пояснила мне камеристка. – Желаете посмотреть?

Это Федерик прислал? Значит, что-то важное и нужное. Словно в подтверждение, от футляра на поясе будто толчок горячим воздухом почувствовался. Сигнал. Письмо.