Давай любить друг друга - Монкомбл Морган - Страница 13

Я киваю и следую к своей лучшей подруге на забитый танцпол. Мне кажется, что я замечаю в толпе ее платье цвета электрик, но я слишком маленькая, чтобы протолкнуться между этими неистово танцующими телами.

Лоан что-то говорит мне, но я ни слова не слышу: его голос заглушает голос Бритни Спирс.

– Ну и ладно, нам и здесь хорошо! – ору я, останавливая его.

Он в замешательстве хмурится и затем наклоняется:

– Но я не танцую.

– Почему?

– Я никогда не танцую, – говорит он, пожимая плечами.

Я знаю, что ты никогда не танцуешь, придурок. Я ведь спрашиваю «Почему?»! Но, полагаю, мне остается лишь смириться с этим. Просто Лоан Милле из тех, кто не танцует в ночных клубах. Я уже собираюсь отпустить его и присоединиться к подруге, как вдруг натыкаюсь взглядом на последнего человека, которого думала сегодня встретить.

– О боже, – выдыхаю я, яростно хватаясь за футболку Лоана.

Я притягиваю его к себе изо всех своих сил и скрываюсь за ним, молясь, чтобы меня не было видно.

– Что такое? – удивляется он.

Поверить не могу, что он здесь… Хотя нет, на самом деле не так уж я и удивлена. Но скажем так: мне бы хотелось избежать этой встречи. Я прячусь за мускулистой фигурой Лоана и ангельски ему улыбаюсь, обвивая руками его шею. От этого жеста его лицо смягчается.

– Всего один танец, – молю я.

Я вижу, что он сомневается. Он, безусловно, никогда не танцует, но ведь я попросила его с тем самым взглядом Кота в сапогах. А я знаю, что ему не так легко воспротивиться этому взгляду. Да и кому легко…

– Ладно, хорошо.

Лоан кладет руки на мою талию и следует течению толпы. Так незаметно, как только можно (по крайней мере, мне так кажется), я склоняю набок голову, чтобы убедиться, что меня не рассекретили. И, конечно же, именно тогда, когда я снова его замечаю, наши взгляды пересекаются.

Черт! Я тут же выпрямляюсь. Мои щеки горят. Эмильен видел меня, теперь стопроцентно. И видел в объятиях Лоана. «Отставить панику, Виолетта! Он остался в прошлом, ты же помнишь? Он мерзавец, каких поискать». Да, я все знаю, я ничего не забыла. Но все же наткнуться на бывшего – это всегда неприятно. Особенно если этот бывший бросил вас по просто отвратительной причине.

Во мне разгорается неистовое желание отомстить, и я думаю о том, чтобы…

– Виолетта?

– Ммм?

Лоан остановился и теперь смотрит мне в глаза. Я пока ничего не понимаю. Он приподнимает одну бровь, но его лицо непроницаемо.

– Объяснишься?

– В смысле?

– Твои руки слишком близко к моей заднице.

Я осознаю, что мои руки опустились туда сами собой. В последний момент я их поднимаю, красная как мак. Не такая уж я и невинная девочка…

– Вот черт, мне очень жаль. Тебе было неприятно?

Уголок его рта немного кривится, выдавая его веселье.

– Это нормально, но от того, что это ты, как-то жутко. Что происходит?

Я вздыхаю. Не знаю, нужно ли ему говорить… Мы с Эмильеном плохо расстались, и Лоан видел это. И у меня нет никакого желания портить этот вечер. Но он поймет, если я совру. И поэтому я позорно сдаюсь:

– Ну… Допустим, возможно… там… может быть, там Эмильен.

В ту же секунду я ощущаю, как напрягается каждая мышца его тела. Его улыбка исчезает так быстро, что я начинаю сомневаться, что я ее не придумала.

– Этот ублюдок? Где?

Когда он начинает осматривать помещение, я хватаю его за лицо и вынуждаю повернуться ко мне.

– Не смотри! Прости, я знаю, что это по-детски, но, учитывая то, как он меня кинул… Я хотела, чтобы он понял, что потерял. Короче, забей!

По глазам Лоана я вижу, что он вспоминает наш с Эмильеном разрыв: они начинают полыхать огнем. Он до скрипа сжимает зубы.

– Если бы только я мог подойти и…

– Я знаю. Но драки в общественных местах запрещены. Ты пожарный, поэтому тебе нужно чистое досье, без судимостей. Ну ты, конечно, можешь врезать ему и быстренько смыться, я с радостью возьму на себя вину – поверь, я не боюсь ночи в отделении, – но вряд ли они поверят, что эти маленькие ручки способны на то, что могут сделать вот эти, – говорю я, хватая его за пальцы. – Впрочем, как-то раз в седьмом классе одна девчонка дала мне пощечину, и как-то само собой получилось, что и я тоже знатно зарядила ей по лицу, хотя в принципе не признаю насилие. Сразу после этого она захотела снова мне врезать, но я уже убегала. Не то чтобы я была трусихой, но и отпетой драчуньей я тоже не была.

Я останавливаюсь перевести дыхание и подобрать слова. Я больше не знаю, о чем говорить… Поднимаю взгляд на Лоана, который неотрывно на меня смотрит.

– К чему я это все?

– Честно? Понятия не имею.

Я кривлюсь, опуская голову. Совершенно точно уверена, что Эмильен наблюдает за мной где-то в толпе. Как подумаю, что он поставил мне в укор что-то настолько… пустяковое!

Вдруг Лоан вздыхает и крепко прижимает меня к себе. Его дыхание щекочет мочку моего уха, когда он шепчет:

– Я делаю это только потому, что ненавижу этого типа, и потому, что ты сегодня восхитительно выглядишь.

Я не вполне успеваю понять, о чем он говорит, как он мягко разворачивает меня и прижимается торсом к моей голой спине. Из динамиков раздается Partition. Удивленная тем, что он подыгрывает мне и даже не возмущается, я замираю, словно статуя. Я чувствую, как его пальцы касаются тонкой чувствительной кожи моих запястий и поднимаются выше по рукам, оставляя за собой след из мурашек.

Мое тело автоматически тянется к его телу, все больше и больше, пока наконец одна из его рук не останавливается на моих бедрах, прижимая мой таз к нему.

– Лоан…

Я хочу ему сказать, что это глупо, я должна ему сказать, что это вовсе не обязательно, но мой мозг не соглашается с моим мнением и заставляет меня молчать. Лоан, очевидно, тоже не согласен.

– Тише, – шепчет он мне на ухо.

И я закрываю глаза, позволяя себе полностью расслабиться. Мои ресницы трепещут, а сердце заходится в груди галопом от одной лишь мысли о том, чтобы коснуться его. Я знаю его руки вдоль и поперек, знаю это тепло и то, как оно обволакивает меня каждый раз, когда мы вместе спим… но сейчас все это кажется совсем другим. Прямо сейчас все мои чувства обострены. И в этом нет ничего платонического.

Пальцы Лоана ласкают мою шею, нежно ловя мешающие волосы и перекладывая их на другое плечо. Я пытаюсь сконцентрироваться на дыхании, но все рушится вдребезги, когда я чувствую нежное прикосновение его губ к ложбинке на моей шее.

Я вздрагиваю, мне не хватает воздуха. Я больше не знаю, что происходит у меня в голове, но я машинально поднимаю руки и обнимаю его влажную шею. Нижняя часть живота болезненно трещит, когда он еще крепче прижимается к моей пояснице, медленно двигая тазом. Это слишком. Это слишком, я не смогу этого вынести. Наши тела, безразличные к внешнему миру, двигаются под музыку в собственном ритме.

«Просто хочу быть той, что нравится тебе… девушкой, что нравится тебе…» – долетают слова Бейонсе.

Мне жарко, мне ужасно жарко, но я не хочу, чтобы он отходил. От наших сплетенных тел исходит какая-то невероятная химия, и я совершенно теряю связь с реальностью. Я больше не понимаю, что правда, а что нет. Его руки блуждают по каждому моему изгибу, нежные, но твердые, и он все сильнее прижимает меня к себе, даже когда ближе уже некуда.

Я хватаю его за волосы: мне нужно за что-то держаться, чтобы не рухнуть под собственным весом. Я безнадежно проигрываю движениям его таза. Лоан не просто мой лучший друг – прежде всего он мужчина. Мужчина, от которого буквально пахнет тестостероном, мужчина, чей пах сейчас упирается в мои ягодицы. Ну как тут не свихнуться?

– Думаешь, мы справились? – шепчет он.

Я киваю, но Лоан, не обращая внимания на мой ответ, не позволяет мне отодвинуться ни на миллиметр. Я опускаю руки, все еще не открывая глаз, и поворачиваюсь к нему лицом. Его руки повсюду.

Мое

сердце

сейчас

взорвется.

Мои веки трепещут, пока я окончательно не поднимаю их. Его нос касается моего, его губы почти задевают мои, но не встречаются с ними. Еще немного – и я сорвусь, я знаю, я чувствую это. Не знаю, к счастью или к сожалению, именно в этот момент Эмильен решает толкнуть Лоана, вырывая меня из пузыря, в котором я находилась последние несколько минут. Я резко возвращаюсь в реальность, все еще глубоко взбудораженная.