Сто оттенков неба - Майер Кристина - Страница 5

Макс

Я направлялся в родительский дом. Гнал по трассе, превышая скорость.

Заехав сегодня к себе в квартиру, надеялся, что встречи с Ириной удастся избежать. Она же до шести вечера спит, потом три часа собирается и в девять, максимум в десять, ее дома не бывает.

Хотел забрать несколько костюмов и уйти. Не получилось по-тихому: наткнулся на пьяную жену. Хорошо, что взял с собой друга, а то бы неизвестно, чем закончилась наша встреча.

Она, не стесняясь Ромы, устроила такое представление, что артисты МХАТА скромно курят в сторонке! Пустить слезы для Иры – это раз плюнуть. Первые три месяца нашей супружеской жизни я по неопытности поддавался и старался выполнять все капризы. А потом добрая теща как-то проговорилась: «Ира наша всегда знала, что папа не может видеть ее слезы – и умело им манипулировала. Но он души в ней не чает, поэтому ее желания – закон». Понял, что она и мной пытается манипулировать с помощью слез. Но тут лекарство быстро отыскал: при очередном ее представлении принес и вручил носовой платок.

А сегодня, конечно, Ира выложилась полностью: слезы, причитания, мольбы и даже на колени встала. А раскаяния в том, что она убила нашего ребенка, не наблюдается. Она думает о загубленной жизни? Нет! Ира переживает о том, что я заблокировал ее карту.

Я полчаса слушал слова «любви»:

– Макс, дорогой, давай начнем все сначала?.. Я тебя люблю, Макс! Как я смогу без тебя жить?!

Но среди всех этих лживых речей была одна действительно честная фраза:

– Макс, у меня что-то с картой. Я не могу сделать покупки. Даже продукты купить. Разберись, пожалуйста!

Пришлось ее огорчить и сказать, что карту я заблокировал.

Вот тогда и вылилось на меня все ее искреннее отношение:

– Ты – Животное! Да как ты мог оставить меня без денег?! Ты еще об этом пожалеешь, Максим! Я всегда говорила друзьям, что ты недостоин такой женщины как я!

Какой такой? До сих пор не пойму.

После этой фразы усмешка не сходила с моего лица.

Забрав костюмы и рубашки, покинул собственную квартиру. Ирина съезжать по-хорошему отказалась. Дав ей еще несколько дней, чтобы собрала вещи, мы с Алмазом ушли.

Вернувшись поздно в родительский дом, увидел в почтовом ящике белый конверт. На обратный адрес можно и не смотреть: и так понятно, от кого это послание.

Все же ответила!

Поставив машину в гараж, направился в дом. По дороге раскрыл конверт, не раздеваясь, опустился в гостиной на диван. Что-то мне подсказывало, что сегодня я не увижу розовых соплей.

О, наша старая дева выпустила коготки! То, что ты неидеальна – это я и так знаю. Еще и ерничает эта старая стерва!

«Вы разбили вдребезги мои мечты о совместном счастье, но я стараюсь держаться, не раскисать»

Посмотрите-ка на нее!

Не горит она желанием «дружить с человеком, у которого так мало интересов в жизни»! Она меня еще и ограниченным обозвала!

«А ваше забавное увлечение – пялиться на голых женщин – меня «покорило». У вас еще глаз не дергается?»

Все извратила! Выставила меня озабоченным идиотом!

Так и не переодевшись, сажусь писать ответ.

Саша

Вот же шовинист!

Хотелось выкинуть это письмо и больше с этим заносчивым типом не общаться. Но даже мысль о том, что он воспримет это как очередную победу, злила.

Я после школы порывалась написать ответ, но предложения получались слишком эмоциональные. А хотелось написать достойный ответ.

Закончив работу немного раньше, прибежала домой и, даже не поев, села перечитывать письмо. Мысленно прокручивала, что буду писать.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно. Кроме Риты в такое время никто не мог прийти, но подруга в основном предупреждала о своих визитах. Открывая дверь, ощущала легкое волнение: вдруг пришла мама?.. После ее скандала неудивительно, что к ее приходам я относилась настороженно.

– Сашка! – в дверях стояла подруга. Икнув, она привалилась к дверному косяку.

Понятно…

– Рит, заходи. Что отмечала? – тоном старшей сестры спросила я.

– Мы с девчонками пива решили попить, не думала, что меня так развезет, – тянула она в каждом слове ударные гласные.

Пошатываясь, она наконец-то вошла и закрыла входную дверь. От Ритки воняло: табаком и перегаром.

– Позвони моим, отпроси. Я у тебя сегодня останусь.

Я устало вздохнула, но за телефоном не пошла.

– Ты сейчас придешь немного в себя и сама позвонишь.

Рита согласно кивнула, икнув в очередной раз.

Это не первый такой визит подруги, и каждый раз мне это не нравилось все больше. Завтра с утра нам предстоит серьезный разговор. И пусть он в очередной раз ни к чему не приведет, но стоять в стороне и наблюдать, как она портит свое здоровье и жизнь, не собираюсь.

– Саш, ты на меня злишься?

– Рита, давай ты примешь душ, выпьешь чай и ляжешь спать?.. – устало произнесла я.

– Нет, ну ты мне скажи! Злишься?

– Рита, я обещаю, мы завтра поговорим.

Этот бессмысленный разговор продолжался больше часа. Пока она все-таки не ушла в ванную. Все это время я пыталась учить уроки, а письмо спрятала среди книг. Не хотела, чтобы она его увидела.

– Саш, я лягу в комнате Софьи Константиновны? – войдя в комнату в одних трусах, спросила Рита.

– Иди, я тебе уже постелила. На кровати футболку положила, надень.

– Угу.

– Может, выпьешь чай?

– Нет, голова что-то болит. Позвони моим, пожалуйста.

– Рита, сама звони. Мой звонок вызовет еще больше подозрений.

– Ты права, дай телефон: мой разрядился.

Пока Рита общалась с мамой, я спокойно продолжила делать уроки.

– Держи! – протянула она мне телефон. – Физику у тебя на перемене спешу, не успела сделать.

– Футболку надень, замерзнешь.

Ответа я так и не услышала. Через двадцать минут пошла проверить, как там Рита. Она спала одетая, но поверх одеяла. Накрыв ее, вернулась в свою спальню писать ответ Максиму.