Николай Кровавый. Трилогия (СИ) - Аббакумов Игорь Николаевич - Страница 354

Я понимал, что доставка трофеев семьям воевавших – дело важное. Это и увеличение достатка семьи, и престижь, и очень неплохая агитация. Поэтому "добро" было дадено.

Не все трофеи шли в чей то карман. Оружие и боеприпасы сдавали болгарским представителям военной власти, а часть трофеев обменивалась на керосин и спирт. Ткт тоже была своя логика. Казаки прекрасно понимали смысл поговорки о том, что волка ноги кормят. Как для кавалериста конь, так и для них техника стала способом боевых действий. То, что с обсохшей техникой они теряют в цене, а значит и в добыче, понимали все. Поэтому памятки в которых содержалась рецептура приготовления суррогатных топливных смесей, была у каждого бронеходчика и водителя автомобиля. И иметь на всякий случай запас керосина и крепкого самогона, было повсеместным правилом. На чем местные коммерсанты тоже делали свой гешефт. В общем, сколько веревочке не виться, а конец будет. И он настал. Израсходовав и потеряв боеприпасы, в один прекрасный день противник капитулировал.

Одержанная победа, это еще не выигранная война. И она принесла нам как облегчение, так и проблемы. Облегчение было в том, что у нас высвободились значительные силы, ранее задействованные у Черноморского побережья. Кроме того, болгары теперь приободрились и с оптимизмом смотрели в будущее. А проблемы были в том, что весь накопленный в мирное время жирок потихоньку съела война. Мобилизация в армию лишила народное хозяйство так нужных ему рабочих рук. А ведь помимо армии, болгарам предстояло кормить десятки тысяч взятых в плен солдат противника. Впрочем, какое то облегчение могло дать направление рядовых солдат в качестве батраков в крестьянские хозяйства. Что регент и начал делать с самого начала войны. С офицерским составом все было сложнее. Заставлять его работать мы не имели права и потому вынуждены были взять его на полное обеспечение. Болгар эти траты совершенно не прельщали, но деваться им было некуда. Приходилось обеспечивать этим незваным гостям "цивилизованные условия содержания в плену". То есть, обеспечить жильем, питанием по нормам болгарской армии и необходимые развлечения. Насчет последнего позаботился я.

– Радко, – сказал я регенту, – в нашей армии есть правило: чем бы солдат не занимался, лишь бы задолбался. Думаю, что и для румынских джентльменов стоит применить нечто подобное.

– Но чем их занять?

– Как говорят у нас: "Живи по уставу, завоюешь честь и славу!" А согласно международным обычаям, пленник обязан соблюдать уставы собственной армии. Думаю, что совершенствование строевой выучки не противоречит цивилизованным правилам обращения с пленниками.

– Восемь часов в день строевых занятий? Ваше величество, но даже для нас, военных людей это чересчур. Так можно докатиться до бунта!

– Вряд ли! Я думаю, что многочасовая трамбовка лагерного плаца, у многих породит тягу к общественно‑полезному труду. Думаю, что не стоит препятствовать столь похвальным стремлениям.

– А если вместо желания работать появится желание сбежать?

– Ну что же, наверное будут и такие. Но ведь беглец теряет свои права и привилегии. По всем меркам он превращается в обычного уголовного преступника, которого можно судить и принуждать к работе.

В общем, поступили так, как я и советовал. Жизнь строго по уставу действительно не понравилась потомкам гордых римлян. Рапорты в лагерные канцелярии с просьбой о предоставлении посильной работы пошли целыми пачками. Так что в итоге, кормить пришлось только пару сотен дармоедов.

А фронтах тем временем обстановка менялась. Прежде всего потому, наступил октябрь. Вообще то это не самый холодный месяц. Температура держится в районе 10–15 градусов выше ноля. Но только не на Старых Планинах, куда забралась Первая румынская армия. Там, в горах сейчас тоже зимой не пахнет, но в январе возможны двухметровые сугробы и температура до минус двадцати. Сперва я хотел ничего не предпринимать до января. Пусть румыны поерзнут, глядишь и сами сбегут без всякого насилия с нашей стороны. Но Фичев со мною не согласился:

– Мы точно так же будем мерзнуть, как и румыны. Да и воевать зимою будет сложно.

По моему мнению, армию, не умеющую воевать зимой, именно зимой и нужно бить. Но что делать, если и болгары не умеют воевать зимой. Пришлось согласиться с начальником генштаба и приготовиться выгонять врага силой.

В предстоящем наступлении главная роль отводилась Второй армии Иванова, которой передали войска расформированной Пятой армии. Шесть болгарских пехотных дивизий и две "финские", КМГ Ренненкампфа и вся наша наличная авиация должны были разгромить армию Авереску и отрезать армию Крайничану от Румынии. 20 октября, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки, "финские" дивизии, нанесли главный удар. Началось третье по счету Разградское сражение. На пятый день весьма ожесточенных боев, фронт румынской армии был прорван и в прорыв была брошена КМГ Ренненкампфа. Враг оказался в сложном положении. 27 октября танковый батальон Донской бригады внезапно ворвался в Разград, где располагался штаб Авереску. К сожалению, там были и достаточно богатые склады, которые донцы ринулись грабить, дав тем самым шикарную возможность для Авереску сбежать вместе со штабом аж в район Русе. Хотя и тут было не так все плохо. Сбежавший командующий утратил связь со своими войсками и у румынов начался страшнейший бардак. Пока донцы занимались грабежом, полковник Лебеденко со своими кубанцами бронированным катком прошелся по тылам вражеской армии, так же не пренебрегая грабежами. Преследовать беглого генерала пришлось болгарской кавалерии. В общем, Раздергали мы свою КМГ. Счастье наше еще в том, что дивизии противника, утратив связь со штабом армии, тоже недолго трепыхались и 29 октября началось повсеместное бегство того что еще несколько дней назад было вполне исправным объединением. Началось преследование бегущего противника. Добежать до Русе удалось многим. Но боевая ценность этих войск была сомнительна. Артиллерия была во врея бегства брошена, запасы боеприпасов попали в наши руки, а половина беглецов вообще явились в Русе безоружными. Пытавшийся навести порядок Авереску, быстро понял, что удержать ранее взятую крепость с подобным сбродом не выйдет и отдал приказ о переправе на свой берег Дуная. И именно в разгар переправы, нагрянула собранная наконец то КМГ. Оторванные от увлекательного грабежа, казаки были настроены вовсе не благодушно и потому устроили бойню. От окончательного истребления, противника спасла румынская речная флотилия, сумевшая огнем корабельной артиллерии отогнать преследователей. Тем не менее, тысяч двадцать солдат противника в плен попало.

Теперь оставалось разгромить Старо‑Планинскую группировку противника, положение которой становилось безнадежным. Когда и в какие сроки это делать, было неясно, ибо наши войска устали и нуждались в отдыхе и пополнении. Все прояснилось лишь второго ноября, когда к нам под белым флагом явились парламентеры от румынского короля и запросили перемирия.

Я не успел ничего предпринять, как окопавшийся в Ставке Радко‑Дмитриев заявил парламентерам, что ни о каком перемирии он и слышать не желает потому что ему понравилась эта война и его лично устроит только капитуляция противной стороны. После чего он отдал приказ Фичеву, чтобы Вторая армия начала марш, с целью перехвата путей снабжения армии Крайничану. Фичев вопросительно глянул на меня. Я в знак согласия кивнул головою. Радко Дмитриев был прав: соглашаться на перемирие, в ходе которого противник восстановит свои силы, право не стоит. Нам нужен мир. И желательно на наших условиях. Парламентеры ушли ни с чем, а войска Иванова начали заходить правым плечом в тыл Старо‑Планинской группировке.

– Вы, генерал, правильно ответили. Старо‑Планинскую группировку нужно отрезать от Румынии. Пусть даже это окружение будет оперативным. В любом случае, армию Крайничану следует сделать нашим заложником. И только после этого соглашаться на переговоры о мире.