Проект «Геката» (СИ) - "Токацин" - Страница 224

Константин кивнул.

— Ровно двадцать. Мы с Айзеком с вами не с самого начала, но всё же…

— Хороший был город, — согласился Гедимин, вскрывая контейнер со жжёнкой.

— Почему «был»? — спросил Константин. — Его никто не убирал с карты.

— Война уберёт, — буркнул ремонтник, вспомнив, как разлетались астероиды от удачно применённых «Теггаров» и «Та-сунгаров». — Бомб у всех достаточно.

Хольгер осуждающе покачал головой.

— Мы будем защищать его, атомщик. А если он не выстоит, мы отстроим его заново. Так же, как построили двадцать лет назад.

— У нас будут тысячи таких Ураниумов, — Линкен ударил кулаком по столу, и контейнеры подпрыгнули и раскатились в разные стороны. — От Меркурия до Седны. Что тебе не по нутру, атомщик? Мы всего лишь забираем своё. Макакам не следовало отбирать у нас планеты. Мы их освоили, и теперь они наши.

Гедимин пожал плечами и отвёл взгляд. Ему было не по себе.

— Бьорк жив, — сказал Константин. — Если это кого-то интересует, — механик Иджес Норд жив тоже.

Гедимин вздрогнул и придвинулся к нему.

— Тебе дали с ними связаться? Что ещё ты знаешь?

— Я говорил с Бьорком, — кивнул Константин. — Пару минут. Он останется в Ураниуме, когда всё начнётся. Пойдёт в зенитчики.

— Почему не на крейсер? — спросил Гедимин. — Он вроде любил мощные механизмы.

Константин криво ухмыльнулся.

— Что ты, атомщик… Мутантам не место в космофлоте Маркуса. Он бы и филков туда не брал, будь у него выбор.

Гедимин запнулся, вспомнив состав первой группы курсантов. Ни мутантов, ни филков среди них действительно не было.

— Иджес остался на АЭС, — продолжал Константин, загибая пальцы. — Не знаю, что он сделал со своей радиофобией, но работает там же. Самки… бывшие самки, в полном составе… проводят полёты и заплывы в твою честь. Да, каждый июнь. Гедиминовы полёты… смешно, правда?

Ремонтник молча кивнул.

— Никаких диверсий и саботажей, всё тихо, — сказал Константин, забирая со стола второй контейнер. — Люди получают свой уран и рудные концентраты. Сотни три сарматов выбирались в Аргентину на новые рудники «Вирма», всё прошло без эксцессов. Оркуса даже хотели наградить, как лучшего сарматского губернатора, но всё испортили диверсанты из Шангнака.

— Ничего, обойдётся без награды от мартышек, — буркнул Линкен, допивая жжёнку.

— Территории так и не открыли? — спросил Гедимин. — Герберт хотел приехать…

Константин качнул головой.

— К кому ему теперь приезжать? Арбогаст его не звал, АЭС тоже не запрашивала. Территории закрыты — «по причине взаимного недоверия», как выразился наш координатор. Я рад за Бьорка, атомщик. Остальные со своими делами разбираются сами.

23 июля 36 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

— Dek… nu… uk… shep… — размеренно отсчитывал Гедимин, пристально глядя на монитор — вернее, на одну-единственную строчку, показывающую интенсивность нейтронного излучения. Выводить реактор в режим пульсации следовало не раньше, чем нейтронный всплеск сойдёт на нет, — это сармат усвоил твёрдо и по мере сил пытался внушить курсантам.

— Tzajasqa! — скомандовал он, переводя взгляд на показатель интенсивности омикрон-излучения.

Выпускной экзамен подходил к концу, а вместе с ним и рабочая смена — Гедимин растянул проверку навыков на весь день, давая реактору настолько долгие передышки, насколько позволяла продолжительность условных суток. Хильдир Хагав, несмотря на все предупреждения наставника, шёл последним; он успешно отъездил по базальтовой пустоши кратера Кей, подвесив многотонный транспорт в трёх метрах над поверхностью, развернулся всеми положенными способами и едва не сделал «бочку». Впрочем, «бочку» сегодня пытались делать все — видимо, от волнения, и Агнаману это даже удалось. Сейчас он сидел снаружи, на почтительном расстоянии от «трассы», вместе с остальными, и следил за «мишенью», в которой должен был появиться очередной портал. Гедимин тоже хотел бы сидеть снаружи — хотя сегодня он не притронулся к пульту управления и не поправил ни один стержень, он ощущал такую усталость, будто весь день долбил гранит без помощи пневмобура.

— Есть! — раздался в наушниках голос Хольгера. — Закрывай!

— Разворот и сигнал к закрытию, — приказал Гедимин Хильдиру, вновь переводя взгляд на нейтронный показатель. «Стабильное ядро» — две центральные топливные сборки, отделённые от краевых ипроновыми экранами — ещё ни разу не «вспыхивали», но очень не любили встрясок. Гусеничная платформа качнулась, слегка накренившись на правый борт, краевые сборки выдали нейтронный всплеск, центральные держались в обычном режиме. Хильдир сбросил по краям почти все стержни, оставив пару полуэкранированных твэлов пульсирующими «на закрытие».

— Есть! — крикнул Хольгер — где-то снаружи портал, не успев толком открыться, уже смыкался.

— Аварийные, — сказал Гедимин, глядя на монитор. — Все. Давай!

Краевые сборки пульсировали, выдавая нестройные всплески интенсивности, и обменивались излучением, постепенно входя в резонанс. Хильдир сбросил все стержни, какие удалось найти, сверху кинул уже ненужные экраны и растерянно оглянулся на Гедимина. Тот успокаивающе сжал его плечо и застыл перед мониторами, занеся руку над клавишами экстренного открытия.

— Пойду я, — тихо сказал Хильдир, сообразив, что Гедимин собирается делать.

— Нет, — отозвался ремонтник, глядя на мелькающие цифры. «Надо было растянуть экзамен на три дня,» — думал он. «Растрясли-таки реактор…»

Первые пять-шесть «полётов» установка выдержала с честью; первые признаки нестабильности после сброса стержней появились к восьмому, сейчас шёл пятнадцатый, и задёрганный реактор пульсировал, не обращая внимания на центнеры ипрона внутри. За краевыми сборками порывались последовать центральные. «Где-то в экранах пробой,» — думал Гедимин, отсчитывая про себя секунды. «Если сейчас не… А, уран и торий!»

Кажется, Хильдир пытался его остановить, — сармат услышал на лету слабый скрежет брони о броню, но не замедлил шаг. Он не стал закрывать за собой шлюз — курсант был в скафандре, как и все снаружи, и излучение любой мощности не могло навредить им.

— Всё, — выдохнул он, просовывая руку в побелевшую от перегрева сборку и осторожно, одним пальцем, увеличивая расстояние между твэлами. — Заканчивай. Отдохнёшь неделю. Дурацкая была выдумка с этими пульсациями…

За спиной послышался тихий скрежет. Гедимин обернулся и увидел Хильдира. Тот стоял у центральной сборки, повернувшись лицом к сармату, и молчал.

— Не стой, — буркнул ремонтник, указывая свободной рукой на одну из краевых сборок. — Видишь белый твэл? Проведи рукой между ним и соседним. Ну?!

Хильдир, вздрогнув, неуверенно поднёс ладонь к сборке и остановился.

Гедимин, с присвистом выдохнув сквозь зубы, вынул нагревшуюся ладонь из сборки и шагнул к «белому» твэлу. Тот уже был не таким белым — скорее, светло-зелёным. Дозиметр замолчал — реакция наконец была прервана, и сборку можно было не трогать. Гедимин облегчённо вздохнул и, взяв Хильдира за плечо, толкнул к открытому шлюзу.

— Всё, сдал. На выход!

Их ждали снаружи — Хольгер в рубке пилота, а остальные курсанты — у кислородной станции, пополняя запас газа перед вылетом в кратер Кеджори. Гедимин видел, как Хильдир входит в кольцо товарищей и принимает их поздравления — и как он что-то поясняет вполголоса, оглядываясь на ремонтника и показывая сарматам свою ладонь.

— Опять ремонт вручную? — спросил Хольгер, глядя на пальцы Гедимина. В этот раз броня уцелела, и пластины даже не деформировались, но жесты Хильдира, видимо, были очень выразительными.

— Пришлось, — отозвался Гедимин, покосившись на неподвижную платформу. — Может, не стоило, но я разволновался. Пятнадцать выходов на пульсацию… Задёргали реактор, хорошо, что обошлось без аварии.

— А что, мог быть настоящий взрыв? — спросил Айзек, и Гедимин вздрогнул от неожиданности. Пока он разглядывал свои руки и беседовал с Хольгером, курсанты незаметно окружили его. Кажется, только сейчас до них дошло, мимо чего они пролетели, — все перешёптывания смолкли, и пятнадцать сарматов уставились на Гедимина.