Проект «Геката» (СИ) - "Токацин" - Страница 478

Гедимин мигнул.

— Уже три года… — пробормотал он, болезненно щурясь.

— Да, время летит, — Кенен усмехнулся. — А мы, несмотря на все твои усилия, ещё живы. Два года люди терпели, но теперь им разрешили отметить победу. Праздник будет негромкий, но я на твоём месте по ангарам не болтался бы.

— А я бы не болтался по барам, — буркнул сармат. — Там макаки точно будут. К тому же пьяные.

В наушниках раздался смешок.

— А наружу они, по-твоему, выйдут трезвыми? Эх, Джед… Хорошо у вас на Энцеладе!

Последнюю фразу слышал не только Гедимин, и смешки стали громче. Сармат сердито сощурился. «Ведь полезем же после работы в «Юйту»,» — думал он, глядя на поднимающийся контейнер и осторожно, одним пальцем, сдвигая рычаг. «И придётся слушать мартышечий бред. Хорошо, если Дэвид бар закроет…»

Бар «Юйту» был открыт. Изнутри доносилась музыка, перемежаемая приглушённым треском бластерных разрядов, — тир, из полицейского ставший общественным, тоже не прекращал работу. «Один койн — один ствол!» — гласил новый плакат на стойке. «Пятьдесят попаданий — кола в подарок, семьдесят — пиво на выбор!»

— Перехватили нас над Техасом, — доносилось из-за ближайшего стола. — Вывалились как из ниоткуда. Чёрный такой корабль, огромный, как астероид…

— И так в каждой норе, — рассказывал, тыкая в стол дрожащим пальцем, другой «лунарь» в отстёгнутом респираторе; один из ремешков перетёрся и оборвался, и устройство билось о столешницу, но человек ничего не замечал. — В каждой! Мы уже никуда без гранаты не лезли, и всё равно — пол-отряда как сквозь землю…

— И он вырвался, — третий голос показался Гедимину знакомым; говорила самка. — Так бы я и не узнала, что умею бегать по стенам. Повезло вбиться в открытую нишу.

— Значит, до сердца не достала? — спросил сидящий рядом с ней самец в пятнистом комбинезоне.

— Достала, — мрачно ответила самка. — Именно что достала! Тут длины как раз хватает…

Она показала соседям по столу сжатый кулак, из которого торчало что-то острое. Гедимин увидел сбившийся узел волос на её голове; часть шпилек была вынута, оставшиеся не удерживали причёску, и она сползла набок.

— Джед, не стой столбом, — Кенен недовольно ткнул его кулаком в спину. — Мы сегодня за двойным заграждением. Дэвид предлагал поставить защитное поле…

— Через час, — снова услышал Гедимин голос самки, возвращаясь к столу, выделенному сарматам, с деталями ограждения в руках. — Он сидел у стены, держался за грудь. Ещё дышал, когда я её выдернула. Почти задел меня, хорошо, увернулась. Он ещё встать пытался… вот с такой дыркой между рёбер…

Самку передёрнуло, и она потянулась за полупустым стаканом. В стакан поспешно плеснули из ближайшей бутылки.

— Больше мы, конечно, не работали, — продолжила она, сделав несколько глотков и выровняв голос. — Сидели в подвале у разбитой цистерны. Под конец лизали мокрые стенки. Пытались выйти… Там уже шла облава. Мишти говорит, — надо было себе бластер оставить, а то с этими повстанцами…

— Эй, Джед! — Кенен толкнул Гедимина в бок. — Третий раз спрашиваю — водку будешь?

Сармат качнул головой. Ему было не по себе — почти как в кагетском фургоне, набитом пленными, только что порвавшими экзоскелет голыми руками. «Значит, в «Сю» тоже были повстанцы? Наверное, они везде были,» — думал он. «А Кенен к ним зачем-то ходит. Тоже хочет шпильку под рёбра?»

— Никакого алкоголя курсантам, — донёсся из-за стойки недовольный голос Дэвида. — И так одни проблемы. Вижу, что ты в форме. Да хоть в трёх сразу! Бластеры вам, надеюсь, не выдали?

Гедимин поднял взгляд и увидел двоих стажёров в жёлтых комбинезонах. Вместо шокеров из-за поясов виднелись рукояти слабомощных станнеров.

— Мы вас защищаем, — укоризненно сказал бармену один из них, и сармат сузил глаза — Уриэль снова был тут, теперь — как патрульный. — Значит, на нас распространяется закон о кружке. Не боитесь же вы, что мы опьянеем?

— От вас и от трезвых куча проблем, — буркнул Дэвид, заглядывая под стойку.

— А я говорю — ты со мной пойдёшь! — раздался сбоку незнакомый громкий голос. — Вставай!

— Уйди, я не на работе, — ответила ему Джой, явно недовольная вторжением. Гедимин, обернувшись, увидел, что она осталась одна за столом, её бутылка пуста, а напротив, опираясь двумя руками на столешницу, нависает человек с порванным ремешком респиратора.

— Р-работа… — пробормотал он, криво ухмыляясь. — Что вы, шлюхи, называете р-работой… Ладно, цыпа, вс-ставай. Д-десять койнов, слыш-шишь? Целых дев-вять койнов…

Его повело в сторону. Патрульные, оживившись, повернулись к нему, но он, не заметив их, продолжал таращиться на Джой. Та отодвинулась.

— Иди домой и проспись, — угрюмо сказала она. — Шлюхи — у тебя на Земле. У нас с таким, как ты, и за сотню не согласятся.

Пока она говорила, человек стоял, покачиваясь, и казалось, что он еле держится на ногах и скоро сползёт на пол. Но, когда Джой привстала, он неожиданно ловким движением ухватил её за руку и дёрнул к себе.

— А ну стоять! Т-ты пойдёшь со мной, — он двинулся было к выходу, но вдруг разжал пальцы и с тонким визгом схватился за окровавленное запястье. — Тварь!

Он дёрнул раненой рукой, и ему в ладонь выпал небольшой, странно раздутый бластер. Гомон и смешки стихли, как по команде. Человек повёл рукой, выглядывая кого-то среди столов. Гедимин увидел, как у стены блеснула шпилька в причёске Джой, — самка выглянула из-под стула и снова спряталась.

— Эй, сэр! — крикнул, опомнившись, Уриэль. Его напарник, подавшись к двери, быстро тыкал пальцем в передатчик; Хадад, держа ладонь на станнере, шагнул к пьяному.

— Стойте, где стоите, — продолжал громким, преувеличенно уверенным голосом Уриэль. — Оружие на стол, руки на виду! Где вы…

«Tzahasu!» — только и успел подумать Гедимин. Заграждение не вовремя подвернулось под ногу, и он, едва дотянувшись до стрелка, рухнул перед ним. Человек, отброшенный в сторону, с размаху сел на пол, выстрел ушёл в потолок и, перебив проводку, высек сотни искр. Гедимин дёрнулся, пытаясь быстро подняться, и почувствовал резкое жжение в плече. Боль вспыхнула снова, и одновременно обожгло глаза, — человек, стоящий над ним, палил в упор, сжав бластер двумя руками, и радостно визжал. Гедимин уронил голову и вскинул руку, прикрывая глаза, — и продолжил движение, коротко, без замаха, ткнув стрелка кулаком в пах. Удар, по сарматским меркам, был очень слабый, но человек, странно булькнув, выронил бластер, схватился двумя руками за пострадавшее место и повалился на пол, сдавленно подвывая. Гедимин, так и не поднявшись, толкнул бластер по полу в сторону ближайшего патрульного и сжал запястья «раненого», вздёрнув их кверху. Человек захрипел. Он даже не пытался вырваться, только дрожал и, вытаращив глаза, капал Гедимину на руку слюной. «Не едкая?» — мелькнуло в голове сармата, судорожно вспоминающего, что всё это могло означать. «Нет, просто жижа. Совсем забыл, — у них же чувствительный пах…»

— Стоять! — над сарматом загрохотали стальные «сапоги». В баре разом зажглись все лампы, и Гедимин от неожиданности зажмурился. Его ударили по запястью, заставив разжать руку, человека, подвывающего от боли, схватили за плечи и поволокли к двери. Гедимин сел, посмотрел на свои ноги, — остатки искорёженного ограждения намотались на щиколотки. Сармат стал выпутываться. Со всех сторон неслись крики; Гедимин не прислушивался, пока его не схватили за плечо и не вздёрнули кверху.

— Нападение на человека, членовредительство… — начал было ближайший экзоскелетчик, но его фразу прервал возмущённый вопль.

— Он защищал нас, ясно? — Джой, забравшись на ближайший стол, смотрела на «копа» сверху вниз. Её волосы окончательно растрепались, и единственная шпилька торчала из густых прядей, постепенно сползая. Гедимин смотрел на неё и прикидывал, когда она выпадет, — в голову, как обычно в таких ситуациях, лезла всякая чушь.

— В него стреляли! — крикнул, вынырнув откуда-то сбоку, Уриэль. Он держал в руках короткий раздутый бластер — одной рукой за рукоять, другой — за ствол, направив сопло в пол. Он смотрел на сармата широко распахнутыми глазами и едва заметно дрожал.