Проект «Геката» (СИ) - "Токацин" - Страница 479

— Медика, срочно! — он повернулся к экзоскелетчикам. — Его ранили… сюда, в шею…

Он хотел показать на себе, но помешал бластер. Ближайший «коп» отобрал у него оружие и бросил в прозрачный контейнер.

— Забирай теска. Покажешь медику и сдашь в изолятор. Стажёр Хадад, ты тут с самого начала? Кто ещё? Джой Флоренс?

— Тут камеры, — подал голос Дэвид, когда Гедимина, подталкивая в спину, провели мимо стойки. — Ночная съёмка. Теск защищался, ничего более.

— Разберёмся, — буркнул патрульный, выводя сармата в коридор. Гедимин шёл, сердито щурясь на стены. «Говорил же — не лезь к «макакам» в день их победы,» — он поморщился, услышав вдалеке голос Кенена. «А я куда полез? За кого заступаться? Одна убивала сарматов, другой — скоро будет. Болван ты, Гедимин. Теперь ещё и посадят.»

02 ноября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ну вот, смотри, — медик, убрав слой сетчатого скирлина, глянул на розоватое пятно на груди сармата, кивнул и, быстро обрызгав заживающий ожог гелем, повернулся к конвоиру. — Завтра затянется. Прижгло кожу, вот и всё. Если бы сняли куртку раньше, зажило бы к утру. Здесь всё. Что у вас ещё?

Он вышел из камеры. Следом выбрался экзоскелетчик, подозрительно оглядываясь на Гедимина. Сармат сидел на месте, пока не закрылась дверь камеры. Снаружи его попытались окликнуть, но опустившееся поверх решёток защитное поле поглотило все звуки.

Гедимин поднялся на ноги, вытянул руки, упираясь в потолок, и напряг мышцы. Хотелось размяться, но камера была тесна для резких движений. Пока тут были медик и конвоир, сармат вжимался в стену и дышал через раз, — он здесь еле помещался, и для других существ тут места не было.

— Эй, теск! — нижняя часть защитного поля отключилась, и под решётку просунули запечатанный контейнер. Внутри была жёсткая кружка с крышкой, рядом с ней — ёмкость с Би-плазмой.

— Обед!

Сармат забрал еду. В кружке был чай — уже вторая порция за сегодня. Сармат посмотрел на белый цветок в чёрном кольце, нарисованный на крышке, и невесело усмехнулся. «Лучше бы Кенену прислали. Он там сейчас бесится…»

В камере-одиночке Гедимин сидел с тех пор, как его вывели из бара. Медика привели в первые пять минут — сармат даже удивился; он сам не вспоминал об ожогах, если не пытался резко поднять руку. Сильнее всего пострадала куртка — она и сейчас лежала, расстеленная на кровати, и проплавленные участки были заклеены прозрачной лентой. Под ней от краёв материи тянулись друг к другу прорастающие нити — скирлин регенерировал, но на полное зарастание должно было уйти дня три.

— Эй, теск! — защитное поле растаяло полностью, сквозь решётку в камеру заглянул экзоскелетчик в жёлтом «Маршалле» довоенной сборки и выразительно помахал магнитными наручниками. — Одевайся, бери чай и выходи. Прогулка!

Гедимин удивлённо мигнул, собрал контейнер и встал у двери. Экзоскелетчик хмыкнул.

— Одежда! — напомнил он, махнув наручниками.

— Она рваная, — недовольно сощурился сармат. Он повернулся боком, чтобы «коп» мог увидеть его куртку. Тот снова хмыкнул.

— Да, тут без разницы. Ладно, иди так.

Сармат протянул ему правую руку. Человек застегнул браслет, едва сошедшийся на его запястье, и кивнул — «выходи». Другой браслет остался прикреплённым к экзоскелету. Соединены они были свободно — на полметра.

Пройдя мимо камер, закрытых защитным полем (почти все они были пусты), Гедимин вышел в общий коридор, вдоль которого тянулись решётки. Люди, рассаженные по двое, при виде экзоскелетчика притихли и повернулись к нему. Сармат заметил, что все они одеты в форменные комбинезоны — кто в синий, кто в зелёный.

— А где моя форма? — спросил он, выходя из тюремного ангара. Конвоир хмыкнул.

— Влетишь к нам лет на пять — сделаем, не сомневайся, — проворчал он, открывая очередную дверь. — Эй, парень!

Стажёр, мнущийся у стены, встрепенулся и вытянулся во весь рост.

— Да, сэр!

Услышав голос Уриэля, Гедимин недовольно сощурился. «Опять эта «мартышка»…»

— Поводи его, — велел конвоир, бросив стажёру браслет. — Пусть пройдётся, пока ангар не разнёс.

Уриэль взглянул на сармата снизу вверх, покраснел и опустил глаза, суетливо прикрепляя браслет к униформе. Руку Гедимина дёрнуло в сторону — стажёр укоротил магнитный «поводок» до тридцати сантиметров. Сармат сузил глаза — и сразу же, как они вышли из участка и свернули к пустующим ангарам, дёрнул руку на себя. Магнит выдержал, но слишком лёгкого конвоира мотнуло в сторону, и он едва не врезался в сармата.

— Хей! — он схватился за браслет и потянул на себя. — Куда?!

— Полметра, — буркнул Гедимин, приподнимая руку. Будь Уриэль таким же сильным или хотя бы тяжёлым, они могли бы испытать на прочность сам магнит, а так человек болтался на невидимом «поводке» и ничего с этим сделать не мог. «Если не заметит сержант,» — напомнил себе Гедимин и воровато оглянулся через плечо. «Объясняй потом, что не замышлял побег…»

Браслет защёлкал, отматывая положенное расстояние. Сармат расслабил руку и кивнул конвоиру — «веди». Бежать он никуда не собирался — по крайней мере, пока не получил настоящий срок. Пока он не слышал даже о суде.

На дорожном покрытии между ангарами были нарисованы белые стрелки. На их пересечении четверо детёнышей играли с цветными мячиками; увидев сармата, они шарахнулись к стене.

— У нас тут нет двора для прогулок, — казалось, Уриэлю самому из-за этого неловко. — Пойдём наружу, где лавки.

«На край космодрома,» — Гедимин удивлённо мигнул. «Заключённые гуляют на краю космодрома?»

Хадад подошёл к ближайшей лавке. Там уже сидели пассажиры, в ожидании рейса гуляющие у космодрома. На оклик конвоира они недовольно оглянулись, но, увидев сармата, резко замолчали и, подобрав сумки, быстро пошли к терминалу. Уриэль, кивнув Гедимину на свободную лавку, сам запрыгнул на неё и заболтал ногами — она была немного высоковата. «А он некрупный,» — подумал сармат, расставляя на свободном месте припасы. «Даже для «мартышки». Ничего, экзоскелет всё скроет.»

— Ничего себе шрамы, — пробормотал человек, разглядывая сармата в упор. — Это в войну?

Гедимин, за едой успевший о нём забыть, растерянно мигнул.

— А кем ты был, пока не получил крейсер? — спросил, не дождавшись ответа, Уриэль. — Здесь говорят — механиком. Механики так не стреляют. Ты пилот? Канонир?

— Пилот, — буркнул сармат, глядя на пустую кружку. Еда кончилась; Хадад заметил это — и теперь от расспросов было некуда деться. «Не болтай лишнего,» — напомнил себе Гедимин. «Вообще болтай поменьше. Это не сармат. Это — hasu.»

— Мой отец был пилотом, — кивнул Уриэль; по его лицу пробежала волна. — В лучшем флоте Земли. Слышал про Стальной Пояс?

— Все слышали, — отозвался Гедимин, глядя сквозь него. Ему не в чем было себя винить, но под рёбрами всё равно ныло, и он старался глубже дышать, чтобы разжать тугой невидимый обруч.

— Я был внизу, когда его взломали, — продолжал Хадад. — В убежище. А отец — наверху.

«А я — в крейсере, идущем на взлом,» — закончил про себя Гедимин. «Зачем ты говоришь мне это, hasu?»

— Они даже взлететь не успели, — Уриэль, прерывисто вздохнув, на секунду замолчал, потом снова поднял взгляд на сармата. — Почему ты заступился? Там, в баре? Тебя могли убить!

— Не могли, — отозвался Гедимин, поводя обожжённым плечом и досадливо щурясь. — Скафандр. А тебя — могли. Куда полез в одной тряпке?!

Уриэль радостно хмыкнул. Сармат, не увидев повода для радости, недовольно сощурился.

— Он был совсем не в себе, — сказал Хадад, постучав пальцем по лбу. — Совсем! Я попал в него из станнера, когда он в тебя стрелял. Даже не качнулся.

— Слабый разряд, — буркнул Гедимин, глядя на рукоятку оружия, прикреплённого к поясу Уриэля. Если бы сармат захотел, станнер уже был бы у него в руках, — Хадад глазел на Гедимина и нелепо усмехался, не следя ни за оружием, ни за передатчиком, ни за наручниками.