Синтез (СИ) - "Токацин" - Страница 466

Синекожий сармат — на голову ниже Гедимина, с шрамами на лице и въедливым цепким взглядом — долго смотрел на ремонтника, потом слегка наклонил голову.

— Да, барк. Ночью, без бортовых огней. Я выходил в ночную смену вместо одного теска. Видел этот корабль на задворках. Хорошие там пилоты. Никогда не любил втискиваться в такие щели.

— Зачем он прилетал? — спросил Гедимин. — Ты видел?

Сармат пожал плечами.

— На него что-то грузили. Целыми прицепами, не меньше десятка. На погрузчиках были сарматы, а с той стороны — макаки. Или, может, филки. Я не мог долго смотреть — бригадир заметил.

— А из лаборатории ничего не пропадало? — спросил Гедимин. — Был шум?

— Никакого шума, — качнул головой сармат. — Будто так и надо. Все плановые отгрузки… всё прошло тихо. Я не стал никого спрашивать. Думаю, командиры в курсе.

Линкен хмыкнул.

— На то они и командиры. Ты осторожнее там, особенно не в свою смену.

Он посмотрел на Гедимина. Тот пожал плечами.

— Какие-то мартышечьи дела, — пробормотал он.

— Мартышкам незачем прятаться, — ухмыльнулся Линкен. — Они могли бы и днём. Тут что-то более интересное, мне кажется. Заметил? Вы подняли выработку — эти барки тут как тут. Будто следили.

Гедимин досадливо поморщился.

— Мартышки тоже разные. Кто-то днём не может, — буркнул он. — Не хочу думать о мартышках. Своих дел хватает.

«Барк как-то обходит Периметр,» — думал он. «Повстанцы пролезли, и никто не заметил. А вот Герберт… Сомневаюсь, что у него получится. Или я о нём чего-то не знаю. Так или иначе — не хотелось бы, чтобы его схватили.»

Брусок из спрессованных вместе окислов урана и ирренция давно развалился на множество мелких частей, и теперь кислород из него выделялся беспрепятственно. Реакция шла быстро — датчик только успевал считать прошедший по трубкам газ. Сверившись с показаниями на газоотводах, поставленных под «официальные» синтезирующие агрегаты, Гедимин прикинул разницу и довольно ухмыльнулся — похоже, следовало ожидать рекордной выработки ирренция. Второй экспериментальный агрегат — «слойка» из урана, обсидиана и ирренция — работал не столь бурно, без взрывов и облаков пыли, но, судя по количеству выделенного кислорода, выход ирренция должен был получиться внушительный. Третий образец — спрессованные вместе чистый уран и окись ирренция — лежал тихо, не трещал и не раскалывался, но слегка нагрелся, и ровный зелёный свет по всей поверхности защитного купола над ним говорил о том, что накопление ирренция идёт. Этому образцу газоотводы были не нужны, но и сравнивать его с другими из-за этого было труднее.

Убедившись, что всё работает, и никаких аварий не предвидится, Гедимин вышел из хранилища и сбросил защитное поле. Тут же смарт в нагрудном кармане тихо загудел, сообщая о новом письме.

«Ищите в лесу,» — всё, что было в послании от Конара, не считая короткого ряда букв и цифр — координат места. Гедимин задумчиво сощурился, вспоминая карту. «Участок поваленного леса в километре от границы,» — быстрая сверка с настоящими планами помогла восстановить в памяти местность. «Много камней и упавших деревьев. Ночью не найду, надо вылетать сейчас.»

Миниглайды лежали стопкой в углу лаборатории, подальше от реактивов и излучений; Гедимин подобрал один, кивнул Айрону, жестом показал Хольгеру, что улетает, но быстро вернётся, и вышел за дверь.

— Куда? — крикнул ему вслед Константин, но створки уже сомкнулись. Гедимин быстрым шагом поднялся на поверхность, на ходу пристёгивая респиратор и пряча глаза под зеркальной маской. Наверху было ветрено; роботы-уборщики очистили дороги от снега, выпавшего за ночь, но мелкая ледяная крупа продолжала сыпаться на крыши. Ветер сдувал её, и кристаллы замёрзшей воды стучали по шлему сармата и по экзоскелетам патрульных. Один из охранников сделал движение к Гедимину, но тот показал на специальную нашивку научного центра, и человек нехотя шагнул в сторону.

Ветер пополам со снегом бил в лицо, и деревья от него не спасали, — миниглайд летел ему навстречу, и как Гедимин ни старался маневрировать, большую часть времени он почти ничего не видел в белом мареве. Скорость пришлось снизить — дышать было тяжело даже через респиратор, ледяной воздух пробивался сквозь фильтры. Вскоре в небе сверкнули красные прожектора, и сармат нырнул под деревья и остановился, выжидая, пока дроны пролетят мимо. До границы оставались считанные километры.

«Здесь,» — каменистый овраг, заваленный брёвнами, был заметен даже под метровым слоем снега. Гедимин снизился за скалой, осторожно выглянул из-за неё, — если бы не пурга, укрепления Периметра были бы отлично видны, но и сквозь белую муть сооружения, похожие на фрагменты стены с широким основанием, сужающейся кверху, выглядели внушительно. «Восемь метров в высоту,» — прикидывал про себя Гедимин. «У основания десять. Поворотные турели… а вон там — зенитные ракетомёты.» Поверхность стены была покрыта узкими тёмными нишами; сейчас их прикрывали пузыри защитного поля, и ветер трепал их. Над стеной, на флагштоке, трепыхалось что-то тёмное, вытянувшееся к северу, — охрана не стала спускать флаг перед пургой, и одно из креплений уже не выдержало и разогнулось. «Трос выдержит, а вторая скоба — нет,» — подумал Гедимин, прекращая наблюдения и перевешивая миниглайд за спину. Внизу, в овраге, ветер не сдувал лишний снег; как искать там обсидиан, сармат представлял смутно.

…Сармат перебрался через очередное поваленное дерево и ткнул веткой в темнеющие впереди пятна. Через долю секунды он узнал в них свои же следы, присыпанные снегом. «Ясно. Овраг я прошёл. Где тайник?» — он в растерянности огляделся по сторонам. Невдалеке лежало дерево, упавшее со скалы вниз кроной. Сармат подошёл и пошевелил ногой пожелтевшие ветки.

— Эй, амбал, глаза протри! — донеслось из-под дерева, и снег под ветвями зашевелился. — Сколько ещё ты будешь по ногам ходить?!

Из-под снега проступили фрагменты серебристой обшивки с яркими пятнами, — под деревом на боку лежал флиппер, а рядом с флиппером сидело на корточках существо в белом комбинезоне. Сейчас оно выпрямилось во весь рост, и Гедимин удивлённо мигнул — это был не сармат, но и не человек, с меховой опушкой на капюшоне и четырёхпалыми ладонями — по одному противостоящему пальцу на каждой. Узнать пришельца было несложно.

— Харольд? Чего прятался? — спросил сармат. Шептаться не было смысла — за воем пурги даже дрон-наблюдатель не уловил бы ни звука. Харольд сердито фыркнул и приподнял флиппер за руль, стряхивая снег. Гедимин увидел покорёженные закрылки и копоть на обшивке.

— Чего-чего… Засекли меня, а то не ясно?! — он фыркнул ещё раз и пнул откопанную из-под снега сумку из непрозрачного белого скирлина. Её бока раздулись, внутри лежало что-то комковатое и, судя по тому, что от пинка она не сдвинулась с места, довольно тяжёлое.

— Тебе от папаши Конара, — он с видимым трудом поднял сумку и сунул её Гедимину. Сармат кивнул и, краем глаза взглянув на завёрнутые в ветошь камни, перекинул ремень через плечо. «Не так уж тяжело,» — с удивлением отметил он. «Не больше пятнадцати килограммов.»

— Что с флиппером? — спросил сармат, глядя на закрылки. Судя по следам копоти, луч бластера зацепил машину вскользь, прошёл снизу вверх, возможно, изменив её траекторию, но не нанеся серьёзных повреждений. Харольд попытался выпрямить флиппер, не смог и прислонил его к дереву, а сам, прихрамывая, подошёл к стволу и сел на него.

— Сказал же — засекли меня, — буркнул он, глядя на Гедимина исподлобья. — Теск! Вот про железо он спросил, а что у меня с ногой — ему до орбиты Седны.

— Я не врач, — отозвался ремонтник, мельком взглянув на его ступню. Крови не было ни на снегу, ни на одежде, и шёл сулис довольно уверенно, — ничего страшнее вывиха или ушиба там быть не могло.

— А без флиппера ты отсюда не выберешься, — он легко перевернул машину набок и осмотрел повреждения. — Чего засекли? Низко летел?