Синтез (СИ) - "Токацин" - Страница 467

— На дронах — тепловизоры, — Харольд потёр лодыжку и поморщился. — И тебя засекут, если близко полезешь.

— Угу, — сармат заглянул под обшивку и сузил глаза. — Без «сивертсена» летаешь? Жить надоело?

— Пошёл ты! — вскинулся сулис. — Ещё теск мне тут будет советы давать! Отдай машину!

— Слушай, — Гедимин вернул обшивку на место и повернулся к нему, сердито щурясь. — Садишься на флиппер. Я накрываю тебя защитным полем. Поднимаешься выше и проходишь над Периметром. С этой стороны я их отвлеку. Запомнил?

— Отвлечёт он… — пробормотал Харольд, хватаясь за руль. Флиппер загудел, сдувая снег; Гедимин шагнул в сторону, освобождая дорогу.

— Я стяну их туда, — поднявшись на валун, он показал на высокое укрепление в ста метрах от небольшого прохода в стене. — Когда турели развернутся, ты проскочишь здесь. За стеной быстро снижайся, уйдёшь под деревья — бабуины не погонятся.

— Умник… — фыркнул сулис, садясь в седло и опираясь о камень здоровой ногой. — Если тебя застрелят, я ни при чём!

За полчаса, потраченные на поиски, пурга усилилась, и укрепления с трудом можно было увидеть за белой пеленой, но снег не мог скрыть многочисленные сигнальные огни вдоль стены. Гедимин, сжимая в кулаке пригоршню сосновых шишек, летел к ней — без прикрытия, слегка пригнувшись и держа генератор защитного поля наготове. Миниглайд быстро набирал скорость, ещё три секунды — и внизу мелькнула цепочка огней, шлемы экзоскелетчиков, прячущихся от ветра, медленно разворачивающаяся бластерная турель. Сармат бросил шишки наугад и даже не стал смотреть, куда они попали, — первый луч уже прошёл вдоль левого бока, и миниглайд резко нырнул вправо. Защитное поле прикрыло Гедимина — ещё доля секунды, и оно засверкало под разрядами, так и не успев уплотниться до непрозрачности. Сармат бросил за спину ещё один пузырь поля — первый уже успел лопнуть, испепелённый очередью из турели. Дрон пронёсся над головой, оставляя за собой цепь снежных воронок. Гедимин сгруппировался и нырнул в овраг, на лету отключая миниглайд. Падать было невысоко — метра четыре; сармат прокатился по камням и втиснулся под поваленные деревья.

Над Периметром выла сирена, и прожектора пытались осветить небо сквозь пургу. Гедимин посмотрел вверх — ещё пять дронов цепочкой пролетели над ним. Выстрелов было не слышно — похоже, охрана Периметра потеряла цель. Сармат растянулся на снегу, постепенно выравнивая дыхание, — спешить было некуда.

…«Парень в порядке» — сообщение от Конара догнало Гедимина уже в научном центре, когда он выходил из душа. Сармат довольно усмехнулся. «Везучий sulwa,» — подумал он. «Как его уговорили сюда лететь?»

В лаборатории его ждали — за верстаком, разглядывая старые чертежи, сидел Линкен. При появлении Гедимина он поднялся и вскинул руку в приветственном жесте.

— Za ateseq? — спросил он. Гедимин кивнул и опустил на верстак сумку с обсидианом.

— На Периметре полно бабуинов, — сказал он. — Всё так же любят курить в затишье. Интересно, ходят ли мочиться в овраг.

Линкен ухмыльнулся.

— Думаешь подловить одного? Дело непростое. По одному ходить им наверняка запрещено.

— Это же мартышки, — сказал Иджес, подойдя к сарматам. — Плевали они на запреты. В обычный день, может, по одному и не ходят, но на свои многочисленные праздники…

Гедимин вспомнил бутылки в мусорных баках и купания в градирне и ухмыльнулся. Сарматы переглянулись.

— Если что-то задумаешь, держи нас в курсе, — сказал Линкен, понизив голос. — Сам знаешь — я люблю, когда макаки бегают. А ты умеешь заставить их побегать.

Глава 59

— Айрон, — сказал Гедимин, недовольно сузив глаза.

— Нет, — отозвался Константин. — Работай сам.

— Ничего сложного там нет, — сказал ремонтник — уже не в первый раз и, кажется, снова без малейшего толку. — Вытолкнуть внутренние слои, взять внешние и вынести наружу.

Из-за непрозрачного защитного поля выглянул Хольгер.

— Гедимин, ты там скоро? — спросил он. — Механизм уже прогрелся.

Сармат виновато посмотрел на Айрона — тот понимающе вздохнул и отошёл от двери — и направился к хранилищу.

Достать из-под защитного купола облучённый уран было несложно — за месяц пластины ещё не успели стать хрупкими. В установке остался лежать тонкий пласт серого порошка — двадцать пять граммов ирренция — зажатый между двумя слоями обсидиана. «Возможно, придётся разобрать,» — подумал Гедимин, посмотрев в последний раз на трёхслойный источник излучения. «Посмотрим по результатам.»

Второго февраля ушёл на переработку первый экспериментальный образец — равномерная смесь окислов урана и ирренция; сейчас пришла очередь «слойки», неизученным оставался только чистый уран, смешанный с окисью ирренция. Гедимин возлагал на него большие надежды, но, на худой конец, был согласен с промышленным использованием «слоек» — по крайней мере, они не рассыпались в пыль.

Гедимин опустил урановые пластины в дробилку, снял защитное поле, и агрегат привычно захрустел хрупким металлом. Хольгер одобрительно кивнул. Константин постучал по плечу Гедимина и жестом отправил его на дезактивацию. «Мог бы и не напоминать,» — недовольно сощурился сармат. Спешить было некуда — агрегат должен был отработать по крайней мере шесть часов — но Хольгер уже сейчас мог определить массу ирренция, и Гедимину не хотелось это пропустить.

…Когда ремонтник вернулся, все сарматы — даже Иджес, единственный из всех — в полном защитном снаряжении и в защитном поле поверх него — собрались у стола Константина. Командир показывал какие-то расчёты на экране телекомпа. Хольгер, услышав шаги Гедимина, обернулся и жестом позвал его к себе.

— Три и семьдесят пять, — сказал он, кивнув на скрытый за непрозрачным щитом агрегат, отделяющий ирренций от урана. — Хороший выход.

— Против четырёх и семидесяти из сплава? — хмыкнул Гедимин. — Так себе.

Константин оглянулся и смерил его недовольным взглядом.

— Параметр безопасности ты совсем не учитываешь?

Ремонтник сердито сощурился.

— Я уже сказал — при работе с чистым ураном таких проблем не будет.

— Чистый уран огнеопасен, — напомнил Константин. — Ты ставишь под угрозу всю лабораторию.

— Хватит вам! — вмешался Хольгер. — Смотрите на удельную выработку.

Гедимин перевёл взгляд на экран.

— Ноль и двенадцать в стандартной сфере, ноль и пятнадцать в слойке, ноль и девятнадцать в равномерной смеси, — озвучил цифры Хольгер. — Гедимин, ты был прав. Если чистый уран даст такой же хороший выход…

Константин поморщился.

— Сколько месяцев жизни ты отводишь Гедимину? Он что, недостаточно надышался урано-ирренциевой пылью? Если бы меня тут слушали, я бы запретил эти сумасшедшие игры.

— Незачем дышать ни ураном, ни ирренцием, — буркнул ремонтник. — Я мог бы построить измельчитель, если бы мне постоянно не мешали. Дай мне угол в лаборатории…

— Ты и так всю её занял, — фыркнул Константин. — Возможно, ты можешь осторожно измельчить килограмм урана. Но когда дело дойдёт до промышленных количеств — я бы не хотел здесь находиться. Хочешь взглянуть на расчёты вероятности взрыва?

Гедимин качнул головой.

— Я видел расчёты стапеля для турбины, — сказал он и получил болезненный тычок под рёбра — Хольгеру его выпад показался неуместным.

— Окончательное решение за Ведомством, — сухо сказал Константин. — Я составлю для него рапорт. Если ты, Гедимин, или ты, Хольгер, хотите что-то обосновать — сейчас самое время.

…В хранилище за последнюю неделю освободилось немного места — было куда поставить новые установки, и Гедимин вытащил из угла и перенёс ближе к двери одну из них. Это было простейшее устройство — ирренциевый облучатель, урановая мишень, защитное поле вокруг, самая крупная глыба обсидиана между ними. Луч, упирающийся в камень, был заметен только под определённым углом; мощный пучок сфокусированного излучения за «линзой» — виден от самой двери. Впрочем, на защитном поле за урановой пластиной не было ни одной зелёной искры — только ровные концентрические круги красноватого цвета, блики сигма-излучения. Гедимин просунул под поле анализатор — тот сразу же выявил присутствие ирренция в пластине. Его было уже достаточно, чтобы прибор мог подсчитать массу и процентное соотношение. «Нарабатывается,» — Гедимин довольно кивнул. «Проверю через месяц.»