Охота на Крысолова (СИ) - Фламм Феникс - Страница 7

— Ну это, я так думаю, что фрицев мы точно остановим и ударим, ну и скоро примерно к весне выйдем к Берлину, чтоб не спешить и не губить почем зря солдат, оно ведь как получается, чем быстрее наступаешь, тем больше потерь. Верно я говорю?

— Да знамо дело, чего спешить, спокойно добьём немецкую гадину в его же логове, а «фрицы» вы хорошо придумали, смешно, можно и так их называть, — заулыбался Селиванов.

Глава 3

Проснувшись рано утром, чуть рассвело, я решил не утомлять бойцов своими короткими перебежками, понимая, что людей так надолго не хватит. Конечно без них бы я двигался раз в пять быстрее, однако нужно было учитывать, что мы находимся на территории врага и желательно к нашим выйти вместе с этими бойцами, чтобы не вызывать подозрений, так как любая моя легенда появления на фронтах войны посыпется через пять минут после серьезных вопросов со стороны командования регулярной армии. Вася Теркин был, как я понимал, собирательным образом хорошего бойца, но быть просто «хорошим» и «своим» было явно мало, нужно еще было точно знать к какому подразделению я приписан, как попал в армию и имена командиров. Я открыл свою Красноармейскую книжку. В ней значилось, что Василий Иванович Теркин был рядовым 8-ой отдельной Бригады связи Р.Г.К. 1917 года рождения, с образованием 7 классов, дата призыва 15 сентября 1939 года. В книжке еще значилась специальность Теркина до призыва — водитель, и что призван он был Горно-Шорским

РВК Новосибирской области. В общем маловато информации, даже что такое Р.Г.К. я не знал, поэтому оставалось несколько вариантов: списывать все на контузию, либо на выполнение особо секретного задания, знать о котором никому не положено. Второе мне больше нравилось, так как легендарный артефакт, делавший меня хоть и на короткое время личным порученцем Сталина, работал именно на эту легенду.

Продукты, которые были у бойцов в небольшом количестве, быстро закончились и нужно было как-то пополнить их запас поэтому я активировал режим карты и стал изучать подходы к дорогам, мне в голову пришла хорошая мысль и я приказал бойцам снять ремни и отодрать знаки отличия с формы. Увидев их подозрительно-возмущённые взгляды я им пояснил:

— Сейчас мы диверсионная группа и нам придётся как-то добывать себе еду, переходить через дороги и вражеские коммуникации поэтому будет лучше прикинуться, что немецкий солдат ведёт военнопленных, ну а то что не в тыл, всегда можно будет отбрехаться. А по пути будем подсчитывать вражескую технику и силы.

Поразмыслив, солдаты согласились со мной, да и жрать им тоже хотелось. Приведя форму в ненадлежащий вид, я убрал в ранец их пилотки, ремни и документы, мы сразу двинулись к ближайшей дороге, теперь скрываться причин не было, поэтому мы нагло вышли на достаточно крупное шоссе и зашагали по нему к востоку.

На дороге нас обгоняло большое количество вражеской техники, очень много легковушек с различным командованием проносилось мимо. Иногда так и хотелось дать пару очередей с автомата. При моей теперешней меткости, немецкие генералы, ехавшие в них, были бы обречены. Однако я понимал, что тогда фрицы точно перекроют все шоссе и выставят жандармерию. А эти будут проверять документы более тщательно, а сейчас в неразберихе наступления мы тихо шли себе, и никто нас не трогал. Проезжающие солдаты часто что-то кричали мне с кузова, многие советовали расстрелять пленных прямо здесь же, часто бросая всякие шутки. Все как правило смеялись, настроение у всех было приподнятое, оно и понятно наступление шло по плану. Видя вокруг все эти перемещения противника, подсчитывая вражескую технику и солдат мои бойцы совсем пригорюнились, видимо понимая теперь сами, что война за пару месяцев не закончится.

Когда фрицев поблизости не было, я отводил их в строну и давал им покурить и попить, благо что проезжавшие машины иногда останавливались по моей просьбе и солдаты выдавали мне все необходимое, видимо здесь играла свою роль моя харизма.

— Товарищ Василий, — обратился ко мне Николай во время одной из остановок, — ну как же так получается, эти гады как дома у себя, веселые разъезжают, едут и даже в ус не дуют, где же наши? Где авиация? Их же нужно остановить и врезать им.

— Да, ты прав конечно и остановим, и врежем, но всему своё время. Авиация у фрицев хорошая, тем более в первые дни они разбомбили все наши аэродромы в том числе запасные. Но наши уже тем не менее дают отпор, окруженцы и под Киевом и Брестская крепость, где немецкие гады несут большие потери. Скоро и партизаны появятся, будут им мосты взрывать и диверсии всякие делать, да и мы тоже делом заняты, так что не волнуйся сильно, их веселье скоро закончится.

Я хотел ещё как-то утешить бойцов, но потом просто махнул рукой, не маленькие, сами скоро все поймут. Вечером мы вышли к большому посёлку, я самонадеянно решил, что можно переночевать у местных, однако на въезде оказался пост жандармерии и мои документы явно были недостаточны, а пленные, которых я вёл на восток видно не вписывались в логистику местных военных действий.

После пары придирчивых пререканий с жандармами, я понял, что хоть лично и не вызываю подозрений, они нас все равно просто так дальше не пропустят, поэтому я неожиданно выхватил пистолет из кобуры одного из жандармов и быстро произвёл выстрелы. Три выстрела — три дырки в головах у врагов, все произошло так быстро, что мои бойцы даже ничего не поняли, мы только стояли, оживлённо общались с фрицами и вот они лежат уже готовенькие.

— Чего смотрите? Помогите мне их оттащить с дороги, — сказал я своим бойцам, надеясь, что выстрелы никого не привлекут. Оттащив немцев подальше в кусты, я приказал своим переодеться в их форму.

— Дальше поиграем в байкеров.

— Чего? — не понял Николай.

— Поедем на мотоцикле, так быстрее.

— И то верно, а то надоело уже пыль глотать, — одобрил Андрей.

Бойцы быстро переоделись в немецкую форму, я критически посмотрел на них и не смог сдержать улыбку, похожи они на фрицев были только издали. Поэтому я приказал Николаю поглубже натянуть каску, одеть очки и сесть в люльку, а Андрей устроился за мной.

Выучив при помощи своей системы нехитрую конструкцию мопеда, дал по газам, и мы гораздо быстрее начали двигаться в заданном направлении. Меня очень радовало то, что мы можем теперь перемещаться и ночью пока хватит бензина.

На одном из перекрёстков я решил узнать обстановку, и мы провели незапланированную проверку документов, останавливая машины. Я подробно выспрашивал всех, куда они едут и что везут. Насколько я понял до линии фронта было ещё километров тридцать, да и сам фронт в этом месте был рыхлый. Уже сворачивая свою деятельность, я понял, что нам повезло, из-за поворота выскочила легковушка, мерседес шустро приближался к нам пока наш Росинант нагло не перегородил ему дорогу. Рассерженный немецкий полковник протянул нам свои документы и потребовал уступить дорогу. Его сопровождал только водитель и это был неплохой шанс для нас сменить средство передвижения.

— Вы не видели здесь русских диверсантов? — спросил я, засовывая документы полковника себе в карман.

— Не понял вас фельдфебель, — сказал майор, его рука потянулась к кобуре, но я быстро вырубил его кулаком в висок. Водителю сзади Николай ткнул автоматом и жестом приказал выйти, тот, ничего не понимая, послушно выполнил команду. Я приказал тихо отвезти его в лес и прирезать, в это самое время на дороге появилась колонна грузовиков я быстро сел за руль, а полковнику разложил на сиденье карту. Видимо у немцев не вызывала никаких подозрений стоявшая на обочине машина в сопровождении мотоцикла, и они спешили по своим делам, так что нас пронесло. Решив не убивать полковника, я решил, что этот ценный трофей, очень обрадует наше командование. Я произвел тщательный обыск языка, но к сожалению никаких артефактов, у фрица не было. Мы быстро погрузились в машину, пулемет с мотоцикла сняли и прихватили с собой.

Я сел за руль раритетного мерседеса, и мы быстро поехали дальше, если будут какие-то остановки со стороны фрицев, то можно резонно сослаться что начальство уже просто задремало сзади, время уже позднее, ну а добраться до наших я рассчитывал ко времени, когда способность личный порученец Сталина уже перезарядится. К сожалению, эта полезная функция была кратковременной и очень долго перезаряжалась.