Охота на Крысолова (СИ) - Фламм Феникс - Страница 8

Наша поездка через пару часов внезапно прервалась. Не сказать, что мы ехали быстро, я в принципе ориентировался по карте в своём интерфейсе, ехал как по навигатору, но дороги оставляли желать лучшего, приходилось все время притормаживать. Несколько раз мы попадали в серьезные ямы, и я боялся, что мы останемся без подвески. Также понять где сейчас наши, а где немцы, было невозможно, навигатор не выдавал такой информации, поэтому приходилось действовать наобум. Я предполагал, что, когда мы приблизимся к линии фронта нас остановят педантичные фрицы и сами расскажут об этом, так и случилось.

— За этим поворотом уже русские, вы сильно отклонились от своего маршрута, Торфяновка в другой стороне, — объяснял мне немецкий патруль, на который мы внезапно нарвались.

Для разговора с патрульными, я вышел из машины, решив размять ноги и заодно чтобы отвлечь внимание от полковника и своих подопечных бойцов. Мы разговаривали на немецком, который как я понял был у меня безукоризненным.

— Эти чертовы русские дороги, — выругался я, — Я говорил полковнику, что мы свернули не туда, но он упрямо командовал держать путь на восток. А теперь вообще заснул и приказал не будить его до рассвета. Иначе пристрелит меня.

Фриц понимающе кивнул.

— Начальство везде одинаково, нас тоже вчера заставили отмахать пару лишних километров, наша позиция должна была находиться в Степном, но нас вынудили сместиться сюда. В итоге мы приняли бой, да потери небольшие и русские сразу отступили, но здесь мы рискуем стать жертвами их авиации и артиллерии, укрыться здесь негде, — посетовал немец.

— Ну, думаю старина Геринг этого не допустит, и наши славные ребята из люфтваффе покажут, кто в доме хозяин, — сказал я и угостил фрица сигаретами, которые нашел у полковника. В качестве благодарности словоохотливый немец выложил мне за десять минут расположение всех огневых точек и даже график бомбардировок позиций противника на ближайшие сутки.

Мы посмеялись и закурили. Даже не хотелось убивать этого фрица, однако я понимал, что, если мы на его глазах продолжим маршрут в сторону русских, это будет похоже на самоубийство. Поэтому я поблагодарил капрала Рунге, и сел в машину. Нет, убийство этого патруля не останется незамеченным, вокруг было уже полно вражеских глаз.

Сначала я хотел объехать пост по полям, но потом предположил, что у нас будет большой шанс нарваться на минное поле. Дорога дальше тоже может быть заминирована, но в данном случае можно было бы оставить машину сразу за поворотом и дальше полагаться на удачу, так как противопехотные мины на дорогах обычно не ставят, тем более Рунге сказал, что наши в спешке отступили. В общем самый лучший вариант был прорываться на машине.

— Значит так, бойцы, слушай мою команду, дальше мы будем прорываться с боем. Приготовьте наш пулемёт и гранаты, стрелять будем на ходу.

Я сдал назад и выключив фары, они точно только помешают в такой ситуации. Ночь была лунная поэтому границы дороги четко просматривались, а фары — это просто отличная мишень. Мы приготовили пулемёт и гранаты, а также все важные документы, чтобы быстро покинуть машину при необходимости.

Утопив в пол педаль газа до упора мы как заправские гонщики выехали к месту нашей недавней остановки. Для Рунге и его окружения наш манёвр был полной неожиданностью: на полной скорости мы врезались в группу стоявших на дороге солдат и разметали их в стороны, зацепив мотоцикл. От удара треснуло лобовое стекло, а Николай, выставив дуло пулемёта в заднее, дал длинную очередь. На этом наше везение закончилось, по нашей машине открыли беглый огонь бронетранспортёр и несколько пуль видимо попало в колёса, так как машину сильно занесло, и она направилась в кювет, до спасительного поворота мы не дотянули метров сто.

Эту стометровку мы преодолевали так: я нёс на плечах полковника как барана, сзади бежал раненый Николай с ранцем и документами, а Андрей пятился, отстреливаясь из автомата. Нашей троице удалось уйти без потерь, только потому что с нашей стороны тоже ответили, и мы все-таки смогли забежать за поворот дороги.

— Кто такие? — раздался грозный окрик. Теперь опасность больше угрожала нам с нашей стороны.

— Свои, разведка! — что было сил крикнул я, — Возвращаемся с языком, нам срочно нужен штаб, нужно передать ценные сведения.

Видя, что мы тащим немецкого полковника, а Николай ещё и ранен, наши немного подрасслабились и опустили винтовки.

— Так, стоять! Сдать оружие и идите за мной! — приказал из темноты сержант, — Пленного отдать нам!

— Здесь ещё документы для штаба фронта! — сказал я, перехватив из рук Николая ранец с бумагами и вручая его сержанту.

— Разберёмся, Сапонин, присматривай здесь, раненого в медсанбат!

Я привалился к стене окопа, а боец приставленный к нам с удовольствием закурил трофейные сигареты, на радостях я отдал ему всю пачку. Минут через 20 нас с Андреем вызвали в штабную хату. Видимо этого времени хватило, чтобы понять ценность полученных документов, и важность языка.

— Рядовой Теркин! — представился я

— Рядовой Чопорец! Наша часть выходит из окружения.

Мы синхронно достали документы, и протянули их капитану, который находился здесь один.

— Рядовые, — с сомнением покосился на нас капитан, — Ну с возвращением, рядовые!

И капитан достал и поставил на стол бутылку водки. Я с облегчением выдохнул и попросил мне вернуть мое оружие. Капитан с улыбкой выложил на стол мой маузер.

После первых двух стопок за товарища Сталина, капитан попросил нас рассказать нашу историю путешествия по немецким тылам. Вспомнив, кто такой Теркин, я решил, что наши подвиги можно и немного приукрасить. Но вначале привирал я совсем немного: так получалось что мы убили не трёх, а пятерых жандармов, а перед выходом на наши позиции уничтожили роту фрицев и бронетранспортёр, ну а полковник — очень важная шишка которого охраняла целая рота фрицев, которую мы естественно также ликвидировали. Слушая нас, капитан только цокал языком, на его лице читались удивление и азарт, видимо он сожалел, что его не было в составе нашей боевой группы.

По моим словам, выходило что на последнем участке маршрута мы ликвидировали столько немцев, что их наступление в этом месте просто захлебнётся, несколько танков и бронетранспортеров было уничтожено, что посеяло значительную панику в тылах врага, о которой возможно доложили самому Гитлеру.

— Ну и горазд ты брехать товарищ Василий, — прошептал мне на ухо Андрей, когда капитан отправился за второй бутылкой самогона, первую мы приговорили довольно быстро, потому что каждую нашу победу мы отмечали очередной стопкой. Я только подмигнул в ответ, алкоголь действительно ударил мне в голову, и я сам поверил в свой рассказ, и чтобы капитан не сомневался, я достал свой маузер с целью немедленно передёрнуть затвор и стать для него личным порученцем товарища Сталина, но видимо какие-то крупицы здравого смысла у меня ещё оставались. Капитан вернулся, и мы приняли на грудь. А потом все начало погружаться в туман. Капитан снова провозгласил тост, я сказал, что мне уже хватит, но он спросил против всяких правил:

— Вася, ты меня уважаешь? Иначе я не поверю в твой рассказ.

— Федя, — заплетающимся языком сказал я, — Тебя уважаю, ты же понимаешь, что все что я рассказал — это чистая правда? И чтобы доказать это я сейчас же выгоню немцев из Степного. Где мой автомат? Дай мне автомат, и две гранаты, вперёд!

Последнее что я помню, это то как я встал и направился к выходу из хаты, после этого наступила темнота. Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо, это был Чопорец.

— Что случилось, где мы? Мы что выпили вчера?

— Да выпили и не мало, вставайте нас сейчас машина в штаб армии повезёт.

— А где капитан Сидорчук?

— Он на позиции, готовится к бою за Степное.

— А я его вчера что, не успел взять?

Чопорец молча с укором протянул мне полстакана самогона, я залпом выпил. Стало гораздо лучше. Для поездки в штаб, я решил, что нужно все-таки переодеться в свою форму, однако сапоги оставил немецкие. Мы вышли в предрассветное утро, капитан смотрелся огурцом.