Арканмирр - Верещагин Петр - Страница 49

Добравшись до полуистлевшего занавеса, скелет-посланник остановился и сжал обломками пальцев свой череп. Сняв его с позвоночника, посланник просунул руки со своей головой за занавес. Челюсти застучали, выбивая зашифрованное сообщение.

— Свободен, — раздался голос изнутри.

Скелет вернул череп на место, немного повертел головой для проверки работоспособности высохших сухожилий, но тут же испуганно сжался в комок, когда голос из-за занавеса гневно приказал всем скрипучим умертвиям убираться прочь, пока Хозяин не встал со стула. Естественно, и скелет, и оба стража без промедления исполнили повеление. Под костяной коркой их истлевшего разума была лишь одна заповедь: всеми силами избегать внимания Хозяина, ибо смерть — далеко не самая худшая участь….

— Живой? Внутри Смеющегося Черепа? Один?

— Айе, — подтвердил Рыцарь Смерти. — Остров пуст, на него никто даже не высаживался.

Амулет Паука качнулся на узкой груди Хозяина, когда тот рывком поднялся на ноги и зашагал по залу.

— Значит, никто не высаживался?

— Ни одна живая душа. Этого смертного сюда переместили. Заклинание или что-то еще в том же роде.

— Возможно, — кивнул Хозяин, — если только ты опять не проморгал. Для твоего же собственного блага… Он маг?

— Трудно сказать. — Рыцарь Смерти скрипнул тронутыми ржавчиной доспехами. — Маг обычно не носит броню и меч. Но что-то в его ауре не так; он не из простых воинов, я чувствую это.

— Странник? — резко спросил Хозяин.

— Нет. Его возраст не превышает обычного.

— Странники тоже бывали молодыми. Проверь еще раз.

Зеленые огоньки в пустых глазницах Рыцаря Смерти на мгновение погасли, затем вспыхнули снова.

— Это уроженец Арканмирра, варвар-готландец. Однако родился он, судя по ауре, лет сорок пять-пятьдесят назад, а выглядит на восемнадцать-двадцать, не более того.

Хозяин побледнел, враз став похожим на свое трупообразное окружение.

— Бессмертный?! — выдавил он.

Рыцарь Смерти промолчал, ибо у него были собственные ассоциации с термином «бессмертие». От тяжких воспоминаний его отвлек только приказ Хозяина:

— Взять живым. Жертвы меня не интересуют.

— Целым и невредимым? Или просто живым?

— По возможности целым. — Лицо Хозяина исказила странная усмешка, сделавшая его чем-то похожим на бесстрастную призрачную маску своего помощника. — Полагаюсь на тебя.

— Как скажешь, — глухо проговорил тот, исчезая в тени.

Раскрошив в порошок несколько не в меру ретивых скелетов, я укрылся передохнуть в глубокой нише, уютно устроившись рядом с насквозь проржавевшим комплектом рыцарских лат. Конечно, эти безмозглые создания не обладали ни техникой боя, ни ловкостью — они тупо лезли на меня, явно следуя тактике муравьев при охоте на слона: «главное — повалить его, потом затопчем». Тактика эта, кстати, не была такой уж глупой: если резервы «солдат» не ограничены, у меня нет никаких шансов. Пожалуй, мне по силам одолеть и тысячу ходячих мертвецов, но я — живой человек и нуждаюсь в отдыхе. Они — не нуждаются. И именно это в конце концов принесет им победу.

«Если потерял веру в себя — ты уже проиграл», — сказал внутренний голос, повторяя очередную древнюю мудрость.

Что ж, это справедливо. Если как следует подумать, у меня и выбора-то нет, кроме как идти и прокладывать путь мечом. Не сдаваться же этим двигающимся костям, в самом деле!

Я покинул нишу и, спрятав меч в ножны, пошел подземными коридорами в кромешной темноте. Зрение Тигра, как я и ожидал, прекрасно заменило свет.

Впереди раздался глухой металлический лязг. Я остановился.

Звук повторился снова.

Впечатление было такое, будто бы навстречу мне крался рыцарь в тяжелом латном облачении (или, по крайней мере, искренне старался ступать потише). Скользнув чуть вперед, я узрел картину, от которой у меня по позвоночнику прошел мороз, а волосы встали дыбом — не только на голове, но и в остальных местах.

В облаке бледного, призрачного света по широкому коридору неторопливо шествовала фигура в ржавых рыцарских латах, но без шлема. Голову заменял череп с мерцающими в глазницах зелеными огоньками, причем и череп и доспехи казались слегка размытыми, как будто не полностью принадлежали реальному миру.

Впрочем, почему «как будто»?

Я никогда не встречался с подобными существами, однако в том не было нужды: Рыцаря Смерти мог опознать даже слепой…

Фигура остановилась. Череп бесшумно повернулся в мою сторону.

— Добро пожаловать, — молвил Рыцарь Смерти глухим, утробным голосом. — Рекомендую сдать оружие.

Во всех легендах на заявление подобного рода бесстрашный Герой отвечает нечто вроде: «Убирайся в Бездну, мертворожденный ублюдок водяной крысы!» — и Рыцарь Смерти, издав вопль дикого ужаса, поспешно исполняет требование. Только я отчего-то вдруг усомнился в истинности сих легенд…

Издав неопределенный звук, больше походивший на попытку сдержать рвотные позывы, нежели на боевой клич, я вышел из темноты, едва переставляя холодеющие ноги. О мече я не забывал, нет; но и пускать его в ход покуда не собирался. Если для звания Героя необходима патологическая тяга к самоубийству, так у меня ее и близко не имелось — жизнь мне была дороже любого звания.

Рыцарь Смерти поднял левую руку, согнув пальцы латной перчатки смутно знакомым жестом.

— Замри! — приказал он.

В тот же момент меня охватило оцепенение: двигаться могли только глаза.

По мановению руки Рыцаря Смерти несколько скелетов подняли меня на плечи и понесли. Куда? Оставалось лишь догадываться…

— Отомри, — произнес Рыцарь Смерти.

Жизнь вернулась в тело.

Разминая ноющие руки, я повернулся к тому, кого назвали Хозяином. Встретив его холодный взгляд, я невольно подумал: неужели у всех этих колдунов был один и тот же папаша? Рожа Хозяина выглядела точной копией физиономии Дран Драггора, чем-то напоминая в то же время как Повелителя Драгоценностей, так и других чародеев, встреченных мною на жизненном пути…

— Зачем ты здесь? — прошипел Хозяин.

Я хотел было пожать плечами, но тут внутри меня проснулась некая иная личность. Ощущение Иного Разума застало меня врасплох, и Он успел занять тело до того, как я вступил в борьбу. После этого драться было бессмысленно, по крайней мере, пока Он/Я — а вернее, Мы — находились внутри Смеющегося Черепа в окружении врагов. Вот как-нибудь потом…

— Thea Orb’ xak redan et-Shawk: ner’wreign, o Ravashack! — сорвалось с моих губ.

Не знаю, было ли лучшей идеей предлагать колдуну выдернуть свои зенки и протереть их получше… Во всяком случае, я бы воспринял это как оскорбление.

Равашак же подскочил вместе с креслом. В буквальном смысле этого слова — черный конический колпак, венчавший его голову, смялся от удара о потолок. На бледном лице, однако, не было гнева — лишь несказанное удивление.

— Невозможно, — прошептал он, но в его словах не чувствовалось уверенности.

— Тебе ли судить о том, Дурной Глаз? — снисходительно сказал Он моими устами. — Ты просидел внутри своей твердыни более трех веков, дезертировав из рядов Странников. И чего за это время добился? Окружив себя толпами бессмертных созданий, — слово «бессмертных» было выделено особо язвительной интонацией, — ты дрожишь при первом признаке появления живого существа на этой богами забытой скале. Пойми, Равашак: Странникам наплевать на тебя и твои стремления. Они делают то, что должны делать.

— Да уж конечно! — Равашак оправился от потрясения и заговорил так, как и подобает некроманту: — Играют в крутых специалистов, способных за некоторую плату выполнить даже Невозможное. Это действительно то, к чему их готовили всю сознательную жизнь!

«Готовили всю жизнь?» — мысленно вопросил я, но ответа не получил, поскольку Он сам был занят беседой.

— ИХ готовили? — ядовито усмехнулся Он. — Ты ведь также входишь в число Странников, как бы ни старался откреститься от законного родства. И не спорь, не выйдет. Кровь сильнее слов. Судьба Странников — также и твоя судьба.