Мой любимый шотландец - Данмор Эви - Страница 10

Взгляд Катрионы скользнул к часам с маятником между двумя сервантами, которые в данный момент использовались как столики для фуршета.

– Бокал сидра, – решила она.

Хэтти потягивала холодный терпкий напиток из фужера на длинной ножке, и ее щеки медленно остывали. От аппетитных запахов заурчало в животе. Еда выглядела очень заманчиво: исходящие паром серебряные супницы, тарелки с холодной мясной нарезкой и пироги с золотистой корочкой, красиво расставленные между композициями из оранжерейных цветов. Вероятно, декором занималась Мина. Еще более соблазнительными казались многоярусные блюда на соседнем столе: горшочки с тушеными фруктами, пирожные с кремом и конфеты в шоколадной глазури…

Хэтти застыла, заметив краем глаза темную фигуру. По спине прокатилась волна паники. В дверях стоял он! При появлении гостя в кожу девушки словно впились тысячи иголок.

– Думаю, он здесь! – прошептала она, не шевеля губами. – Не смотри!

Катриона сделала глоток сидра, и ее взгляд скользнул в сторону.

– Вот это да!

Они повернулись к дверям спиной, притворившись, что выбирают закуски. Хэтти не видела перед собой ровным счетом ничего.

– Теперь ты понимаешь, почему я сперва приняла его за пирата?

– Честно говоря, нет, – пробормотала Катриона, слегка замявшись.

– Неужели?

– На головореза он не похож, Хэтти.

– Не похож, – признала девушка. – Но ведь он не джентльмен!

– Ты говорила, что он шотландец. Наверное, из горцев. В килте он выглядел бы весьма впечатляюще.

Хэтти захлопала глазами. Ну и воображение у Катрионы!

– Как ты узнала, что он горец?

Катриона улыбнулась немного смущенно.

– Когда горец входит в комнату, полную англичан, у него весьма характерный взгляд – острый, как палаш. Он словно говорит: вы разбили нас при Каллодене, однако дух наш не сломлен.

У Хэтти отвисла челюсть.

– Так вот о чем ты думаешь, входя в комнату, полную англичан?

– Зря волнуешься, – заверила Катриона. – Моя мать – уроженка Сассекса. К тому же я чаще бываю в Оксфорде, чем в Эпплкроссе. – Она бросила взгляд через плечо. – Можешь смотреть, он занят беседой с твоей матерью.

Пальцы Хэтти стиснули фужер.

– О нет!

– Это ничего не значит – он просто здоровается с хозяйкой.

Катриона посмотрела на часы.

– Прошу, останься!

– Извини, – сказала Катриона скрепя сердце, – мне и правда пора. – Она поставила пустой фужер на проплывающий мимо поднос. – Можешь проводить меня до дверей, а потом уйти и спрятаться в своей комнате?

– Да, – пробормотала Хэтти, чувствуя дурноту. – Отличный план.

Она избегала смотреть на гостя, пока шла мимо. Она избегала смотреть на него, пока Катриона прощалась с хозяйкой. Несмотря на легкое головокружение, Хэтти услышала, как мать велит лакею проводить Катриону до дверей. Обменявшись с подругой беспомощным взглядом, она покорилась неизбежному.

– Хэрриет, я хочу познакомить тебя с мистером Блэкстоуном, – объявила мать. – Мистер Блэкстоун – лондонский коммерсант. Мистер Блэкстоун, позвольте представить вам мисс Хэрриет Гринфилд, нашу вторую по старшинству дочь.

Хэтти посмотрела в невозмутимые серые глаза, и ее сердце пустилось вскачь. Блэкстоун выглядел ровно так же эффектно, как ей запомнилось: бледная кожа, темные брови, широкие скулы. Губы хорошо очерченные, но не полные. Почему же они такие нежные? Даже думать об этом было ошибкой! В его глазах мелькнуло понимание, и воспоминание о поцелуе разгорелось между ними, словно огонь на тлеющих углях. Похоже, жаром обдало всех присутствующих.

Хэтти опустила пылающее лицо.

– Сэр.

– Мисс Гринфилд.

Голос у него был ниже, чем ей запомнилось. Хэтти бросила робкий взгляд из-под опущенных ресниц. Сегодня Блэкстоун оделся в темно-синий сюртук, бордовый галстук, серый жилет и бежевые брюки, волосы тщательно зачесал назад. Впрочем, добропорядочности это ему не прибавило. Неукротимый нрав сочился из всех пор, и одеждой его было не скрыть. Катриона права: килт и палаш пошли бы ему больше, эффектно подчеркивая, а не скрывая натуру…

– Мисс Гринфилд, – прервала размышления Хэтти миссис Эсторп. – Миссис Гринфилд упомянула, что вы все еще учитесь в Оксфорде?

В карих глазах миссис Эсторп сияло неподдельное любопытство. Молодая женщина, почти ровесница Хэтти, уже несколько лет была замужем за промышленным магнатом вдвое ее старше. Вероятно, женщина с университетским образованием казалась ей пришельцем с другой планеты.

– Да, – ответила Хэтти. – В колледже Леди-Маргарет-Холл. На прошлой неделе закрыла летний семестр.

– Как мило, – заметила миссис Хьювитт-Кук, американка. – А сколько сейчас всего студенток?

Красивая брюнетка, по возрасту ближе к матери Хэтти. Модное бордовое платье туго облегало ее фигуру – вероятно, так и было задумано. Хэтти вперила взгляд в брошь на груди собеседницы, чтобы не смотреть на Блэкстоуна.

– В колледжах Соммервиль-Холл и Леди-Маргарет-Холл числится двадцать пять женщин.

– Веселая у вас компания! – пылко воскликнула миссис Хьювитт-Кук. – Вы наверняка славно проводите время. Расскажите, каково это – быть новой женщиной?

На языке Хэтти завертелось слишком много ответов, но подходящего не было… На ум пришла крыса, которую она хотела завести в качестве домашнего питомца, однако передумала, потому что прямо перед началом семестра узнала, что идея не новая – белая крыса уже сидела на плече у какой-то студентки. Она почувствовала тяжелый взгляд Блэкстоуна и промямлила, поправив волосы:

– Весьма занятно… Быть новой женщиной весьма занятно.

– Могу себе представить! – откликнулась миссис Хьювитт-Кук. – Среди синих чулок наверняка попадаются феерические личности.

Уловив подколку, мать Хэтти напряглась.

– Может, одна или две, – заметила Хэтти. – По большей части мы совершенно прозаичны.

Миссис Хьювитт-Кук негромко рассмеялась.

– О, миссис Гринфилд, она очаровательна!

– Женское высшее образование вызвало сильный резонанс, – с прохладцей проговорила Адель. – На самом деле в университете молодых женщин блюдут больше, чем где-либо еще. Хэрриет, к примеру, нигде не появляется без сопровождения миссис Гринфилд-Каррутер, – она кивнула на тетушку, – и, разумеется, всегда находится под бдительным оком личного охранника.

При этих словах левая бровь Блэкстоуна чуть поднялась.

– Приятно видеть, как женщины развивают свои таланты, – сказала юная миссис Эсторп. – Мы тут как раз восхищались вашей картиной, мисс Гринфилд.

Все обернулись, чтобы посмотреть на ученическую работу, которую Хэтти с таким трудом выбрала на замену злосчастной «Персефоне». Деревянная миска с плохо проработанной фактурой, скучный набор фруктов и овощей.

Блэкстоун взглянул Хэтти в глаза.

– Это нарисовали вы?

Она подумала о том, сколько произведений искусства собрано в одной только приемной Блэкстоуна.

– Да. – «Знал бы он, что я могу рисовать намного лучше!»

– Замечательно, – вежливо отозвалась миссис Хьювитт-Кук.

Натюрморт вовсе не был замечательным, и Хэтти это прекрасно понимала, но признать перед гостями не могла, поэтому улыбнулась и поблагодарила:

– Спасибо, мэм.

– В чем символизм вашей картины? – осведомилась миссис Хьювитт-Кук. – Никак не могу разгадать.

Хэтти смутилась.

– Символизма в ней нет.

– А как же тыква? – Миссис Хьювитт-Кук указала изящным пальчиком. – Она созревает гораздо позже, чем изображенные на картине фрукты и овощи. Почему вы включили ее в композицию?

Теперь все уставились на тыкву, столь бесстыдно выпуклую и выкрашенную в телесный цвет.

– Полагаю, ее форма удачно вписалась в изобразительный ряд, – немного резко ответила Хэтти.

– Какое нестандартное решение! – проговорила миссис Хьювитт-Кук.

– Наша Хэрриет очень талантлива, – громко сказала тетушка. – Я твержу мистеру Гринфилду, что не каждый обязан смыслить в цифрах и ценных бумагах. В ее годы у меня тоже не было склонности к коммерции, и все же я благоденствовала. Некоторые из нас созданы украшать мир кистью для живописи или иглой для вышивания, а не извлекать из него пользу с помощью практичного ума.