И сердце на куски (СИ) - Князева Марина - Страница 34

Я смотрела в глаза мужу и улыбалась. Он целовал мои губы, щеки, прощаясь со мной, а подставляла лицо и говорила ему, что буду скучать. А внутри в это время у меня все скручивалось от боли. И я кричала. Безмолвно, но так, что чудом сдерживала слезы.

- Ты только не скучай, сладкая. Вот увидишь, неделя пролетит так быстро, что ты не заметишь, – уговаривал меня Смоленцев. – Сходи с Ленкой в кино, универ не пропускай и я приеду так быстро, что ты и не заметишь моего отсутствия.

Ванька натянул шапку, застегнул куртку, чмокнул меня в губы, и схватив спортивную сумку, вышел за дверь. А я тут же прижалась к этой самой двери и медленно сползла на пол, едва сдерживая рвущийся наружу крик.

После нашей свадьбы прошло чуть больше двух недель. И это время мне показалось самым адским в моей жизни.

Во-первых, я так и не смогла придумать, что наврать Ваньке по поводу своей девственности. И то, что Горячев напоил моего мужа почти до бессознательного состояния, ничего не решило. Смоленцев, едва выговаривая слова, все равно потащил меня в постель, как только мы переступили порог квартиры. Меня спасло только то, что Ванька сразу же вырубился, как только закончил приставать ко мне.

Наш первый секс с ним был ужасным. Я тупо смотрела в потолок, ничего не чувствуя. Хотя в самом начале пыталась ему подыгрывать. Но едкий запах алкоголя и его грубые руки дали понять, что в моем участии Смоленцев не нуждался. Я плакала во время секса и после, когда Ванька уже храпел на спине абсолютно голый, раскинувшись на нашей кровати звездочкой.

Мне было так одиноко и больно. И я думала совсем не о том, что произошло и что будет завтра. Если несколько месяцев назад я ждала этой ночи, то теперь мне было все равно.

Я думала о Климе. О том, как он уехал. И о том, с кем. Та девчонка явно не плакала с ним. Если только от удовольствия. Непонятно откуда взявшиеся злость и ревность заставили мое сердце практически остановиться, а кровь в жилах застынуть. Я, не отдавая себе отчета, прошла на кухню, взяла нож и сделала небольшой надрез на боковой стороне ладони. Я настолько была не в себе, что даже не вскрикнула от боли. Может лишь немного сморщила лоб и закусила губу. А потом, придерживая капающую кровь здоровой рукой, подошла к Ваньке. Страха, отвращения, вины я не чувствовала. Абсолютно ничего. Просто молча измазала его вялый, но внушительный член в своей крови и несколько капель на постель. А после долго стояла в ванной, останавливая капающую на белую раковину кровь, тут же смешивающуюся с моими слезами.

Утром я проснулась первой. И чуть не задохнулась от страха. Воспоминания прошедшей ночи захлестнули меня полностью. Я лежала и не шевелилась, придумывая, что сказать мужу, если он заметит порез и поймет. Утром всё мне казалось таким ужасающим, что лучшего выхода, чем мгновенная смерть, я просто не видела.

Но мои волнения были напрасны. Ванька проснулся так быстро, что я не успела ни умереть, не сбежать, ни придумать стоящее оправдание. Он со стоном сел на кровати и сразу же заметил мою кровь на себе. Я испуганно наблюдала за ним и была буквально ошарашена, когда увидела в его глазах столько восторга. Он был доволен как объевшийся сметаны кот.

- Сладкая, тебе было больно? Прости если я вчера был груб.

Я отрицательно покачала головой, и когда Смоленцев потянулся ко мне руками, инстинктивно отпрянула.

- Ага, – ласково улыбнулся он, – а сама бледная, как смерть. Прости меня, сладкая. Клянусь, я не хотел сделать тебе больно.

Ему все же удалось притянуть меня к себе, и я подчинилась. Уже привычно стало спокойно и уютно на его плече. И все было просто прекрасно, но я точно знала, что Смоленцев хоть и мой муж, но больше кроме друга я в нем никого не видела. И что мой первый раз был не с ним.

Смоленцев не догадывался о моих мыслях. Он бережно ерошил мои волосы и нежно целовал в висок. А потом отправил меня в душ. И я снова плакала. Сама не знала от чего. От обиды, от вины, от боли. Мне хотелось сбежать. Подальше отсюда. Но вместо этого я вышла из душа и столкнулась лоб в лоб с Климом. Вот этого я точно не ожидала. Горячев в нашей квартире. Горячев, который смотрел на меня так, словно это я его предала. Горячев, который всю ночь развлекался с какой-то легкодоступной девчонкой, а потом зачем-то с утра пораньше приперся к нам.

У меня от его присутствия весь воздух вышибло из легких. Я не могла контролировать свои чувства. Мне казалось, что и Ванька, и сам Клим, которые оба глазели на меня, с легкостью могли понять, что меня тянуло к Климу так сильно, что я едва стояла на месте.

Я не знала откуда у меня взялась смелость выгнать его. Ну, как выгнать? Просто умирающим голосом попросить уйти. Хотя единственным желанием было, чтобы он остался. Чтобы не видел нашу постель со Смоленцевым и мой шрам на руке. Чтобы прижал к себе и заставил меня поверить в то, что все будет хорошо.

Но вместо этого попросила исчезнуть. Потому что не смогла справиться со своим чувством вины. Так странно. Я перед Ванькой не чувствовала себя такой виноватой за то, что переспала с Горячевым, как перед Климом за эту ночь со Смоленцевым. Как будто я и вправду его предала.

И он исчез. Легко, без лишних вопросов. В очередной раз давая понять, что я для него ничего не значу и никогда не значила.

Я выдохнула с облегчением, когда за ним закрылась дверь. Я не могла быть так близко рядом с ним. Не могла находиться между ними двумя. Мне нужна была передышка. И Горячев мне ее дал. Аж на несколько месяцев, за которые я чуть не сошла с ума без него.

Но поняла я это не сразу. Что без него мне белый свет не мил. Сразу у меня были другие проблемы. Например, весь день улыбаться родственникам, и принимать поцелуи Смоленцева, пока нам кричали «Горько!». И даже немного радоваться, что Горячев не приехал, как я и просила, на турбазу, но все равно, тайно продолжая искать его высокую фигуру среди гостей.

Вечером, когда мы вернулись домой, я приготовилась к тому, что Ванька снова захочет заняться сексом. Было страшно и противно. От самой себя. Но Смоленцев, будучи трезвым, заявил, что еще рано и нужно дать мне пару дней прийти в себя. А потом он не даст мне даже вздохнуть.

Я не знала радоваться или плакать. Но все же была благодарна ему за то, что он такой чуткий и внимательный. Я не заслуживала такого мужа.

За пару дней, которые мы провели с Ванькой в квартире, потому что на улице шел дождь, я немного успокоилась. И еще раз убедилась, что я не люблю Смоленцева. Он отличный друг. С ним интересно, весело, уютно и спокойно. Но от его взгляда у меня не тряслись коленки, и не било током от прикосновений. И мне было очень жаль, что я поняла это так поздно.

В свои девятнадцать, не имея за спиной отношений и вообще хоть какого-нибудь опыта в делах любовных, я легко перепутала любовь с дружбой. Да и как по-другому? Смоленцев был мечтой любой девчонки. Он так настойчиво принялся ухаживать за мной, что у меня даже сомнений не возникло, что я его не люблю. Ведь мне было с ним так хорошо. И только встретив Горячева на своем пути, я, не задумываясь потянулась к нему. Вопреки всему.

Это с Горячевым у меня кружилась голова и я забывала обо всем на свете. Это с ним я забыла про Смоленцева, про свадьбу, про любовь к будущему мужу.

И теперь оказалась у разбитого корыта. Наверное, нет ничего хуже в этой жизни, чем выйти замуж за нелюбимого, при этом не выпуская из головы парня, которому ты не нужна. Который даже не думал о тебе. Для которого ты была мимолетным развлечением.

Мысли меня съедали. Я постоянно смотрела на Ваньку и думала о том, что я натворила, боясь представить, что нас ждало в будущем. Особенно в сексуальном плане.

Момент, когда мы окажемся раздетыми в постели со Смоленцевым, я оттягивала, как могла. Даже отмазывалась месячными, до которых было еще больше двух недель. Но настал тот момент, когда Ванька уже не мог сдерживаться, и встретив меня после универа, зажал прямо в лифте подъезда.

Мне не было страшно. Просто непривычно. Целоваться и не чувствовать ничего. Я словно робот, принимала его ласки, но не отвечала на них.