В постели с принцем - Джеффрис Сабрина - Страница 42

Кэтрин содрогнулась. Не пытается ли Алек скрыть предмет своего удовольствия? Не убаюкивает ли он ее речами о том, что будет хранить верность? Однако зачем в таком случае ухаживать за ней? Почему бы не сосредоточиться на женщине, вызывающей меньшие подозрения?

Звук остановившейся у дома кареты заставил Кэтрин вскочить с кровати. Алек все-таки приехал за ней! Он ей все объяснит, и все уладится! Если она поверит его объяснениям.

Схватив ридикюль, Кэтрин выскочила за дверь и уже спустилась до середины лестницы, как вдруг сообразила, что в руках у нее «Руководство для повесы». Пока она раздумывала, не вернуться ли ей в комнату, к лестнице подошел мужчина.

Сидни.

У Кэтрин внутри все похолодело. Должно быть, он получил ее письмо. Но почему пришел сейчас? Сунув книжку в ридикюль, Кэтрин стала медленно спускаться вниз.

— Увидев, что вы не появились на вечере, леди Пьюрфой попросила меня привезти тебя и твою маму, — тихо проговорил Сидни, когда Кэтрин приблизилась к нему. — Я охотно согласился, надеясь, что мне удастся поговорить с тобой. Если ты позволишь.

— Почему бы я не позволила тебе? Ты получил мою записку?

Сидни нахмурился:

— Какую записку?

— Я послала письмо в имение лорда Нейпира и попросила тебя приехать сюда. Я была с визитом у твоей матери, и она сказала мне, куда ты уехал.

Сидни густо покраснел и отвернулся.

— Да, мне нужно было подумать… И Дж… Нейпир сказал, я могу сделать это в его доме. — Он снова повернулся к Кэтрин, на его лице читалось смятение. — Но я уехал от него вчера и вернулся в Лондон. Мама ничего не сказала про твой визит, а Нейпир… в общем, я уехал, после того как мы повздорили с ним, так что он, должно быть, не счел нужным переслать твою записку.

В холле появилась миссис Меривейл.

— Мне показалось, что я слышала… — Она замолчала, на ее лице появилось выражение растерянности. — О, приветствую, сэр Сидни! Что вы здесь делаете?

Сидни вежливо поклонился миссис Меривейл:

— Я приехал, чтобы отвезти вас на вечер к леди Пьюрфой. Очевидно, произошло какое-то недоразумение. Она объяснила, что вы просили не посылать за вами карету.

— Мы просили, — подтвердила Кэтрин. — Лорд Айверсли обещал нас забрать, но его пока что нет.

— Его задержали дела в имении, — поспешила объяснить миссис Меривейл. — Уверена, он будет здесь с минуты на минуту.

— Я в этом не уверена, так же как и ты, мама, — с упрямым видом проговорила Кэтрин. — Если леди Пьюрфой настолько добра, что прислала кого-то за нами, то мы должны поехать.

В конечном итоге миссис Меривейл сочла невозможным пропустить вечер, посвященный дню рождения своей подруги, и позволила Сидни отвезти их.

Пока они ехали, Кэтрин не знала, что и думать о странном поведении Сидни. Он бросал на нее какие-то слишком серьезные взгляды, нервно теребил галстук и вообще выглядел очень взволнованным. О чем он хотел с ней поговорить? Почему поссорился с лордом Нейпиром? Намерен ли он пересмотреть свое грубое поведение по отношению к ней?

И каким образом сумеет она, Кэтрин, сообщить ему новость о ее помолвке с Алеком? И должна ли она вообще делать это сейчас, когда сама не уверена в Алеке?

Когда они подъехали к дому леди Пьюрфой, Кэтрин чувствовала себя настолько взволнованной, что даже не могла решить, радоваться ей или тревожиться из-за того, что леди Пьюрфой увела маму и оставила ее наедине с Сидни.

Заиграли вальс, и Сидни протянул Кэтрин руку:

— Ты окажешь мне честь потанцевать с тобой, Кит? Кэтрин согласно кивнула. В этот момент она нуждалась в том, чтобы ощутить комфорт и покой, находясь рядом с Сидни. Он всегда был для нее якорем спасения в штормовом море, каковым была ее семья.

Но когда она стала танцевать, это ощущение комфорта и покоя стало исчезать. Находиться рядом с Сидни было как-то… неловко.

— Я потерял все шансы, Кит? — тихо спросил Сидни. Вздрогнув, Кэтрин внимательно посмотрела на его обеспокоенное лицо. Уж не прочитал ли он ее мысли?

— Что ты имеешь в виду?

— Я слышал, что за тобой ухаживает Айверсли. И судя по тому поцелую, которым он одарил тебя во время поэтических чтений, ты не против его ухаживаний.

— Сидни…

— Нет, позволь мне высказаться первым. Я знаю, что ты несчастлива со мной, но я все сделаю так, как ты пожелаешь. Если ты дашь согласие выйти за меня замуж, я сейчас же пойду к своей матери и скажу ей об этом. Или объявлю во всеуслышание на этом вечере еще до того, как скажу ей, если ты этого хочешь.

Кэтрин с изумлением смотрела на Сидни. План Алека, похоже, срабатывал: Сидни делал ей предложение.

— Но почему? — спросила она. — Что заставило тебя столь внезапно загореться желанием жениться, если ты целую неделю вообще не разговаривал со мной?

— Я наконец-то осознал, что для меня хорошо. Ты для меня — это благо.

— Это вроде как хорошо питаться и делать упражнения?

— Нет, не в этом дело. Ты способна удержать меня от безрассудных поступков.

Кэтрин выдавила улыбку:

— Ты мог бы не совершать безрассудных поступков, если бы постарался.

Сидни судорожно сглотнул и отвернулся.

— Тебе не понять. Искушения встречаются всюду. — Он снова в упор посмотрел на Кэтрин: — Так ты согласишься? Ты выйдешь за меня замуж?

Некоторое время Кэтрин молча смотрела на него. Сидни был тем же самым мужчиной, которого она всегда знала, тем самым, который в ее воображении в течение многих лет был ее мужем, — добрым, внимательным, превосходным поэтом. Он оставался ее другом, он был красив, аристократичен, всегда чисто выбрит и аккуратно причесан.

Но Кэтрин не могла себе представить, что он способен целовать ее так же страстно, как Алек, что от одного его слова у нее начнет гулко колотиться сердце. Не могла — и все.

Но разве это так плохо? С Сидни она не испытывала бы давящей боли, которая преследовала ее в течение последних двух дней, не было бы неопределенности, ею не овладевало бы внезапно по ночам томление и желание. Все было бы пристойно, покойно и мирно… и слишком скучно для Кэтрин.

Слова Алека звучали в ее ушах. Этот надменный негодяй завладел ее мыслями. Вы только посмотрите, что он сделал с ней! Он уничтожил Сидни для нее. Он сделал ее такой же гадкой, как и он сам, — стремящейся к наслаждению и не способной удовлетвориться спокойной жизнью. Он сделал ее нарушительницей светских правил.

Сидни продолжал смотреть на Кэтрин с выражением боли на лице.

— Твое молчание означает «нет»?

— Ты теперь не будешь счастлив со мной.

Хотя Кэтрин и была зла на Алека и пребывала в смятении, она тем не менее знала, что Сидни вовсе не тот человек, который ей нужен.

— Это он, да? Он настроил тебя против меня? — спросил Сидни. Кэтрин почувствовала, как он весь напрягся.

— Не совсем…

— Даже если ты теперь не хочешь выйти за меня, то по крайней мере выбери кого-нибудь получше, чем этот Айверсли.

— Он вовсе не так плох, как ты считаешь.

— Он не приехал, чтобы отвезти тебя на вечер, разве не так?

— Мама сказала тебе, что его задержали дела в имении. Сидни презрительно фыркнул:

— Сказки! Очень сомневаюсь, что Айверсли вообще интересует его имение.

Кэтрин вспомнила о том, с каким чувством описывал Алек Эденмор, и отрицательно покачала головой:

— Думаю, ты ошибаешься.

— Почему ты его защищаешь? Кэтрин растерянно заморгала:

— Не знаю.

— Он где-то болтается, неведомо чем занимается, нарушая свое обещание, а ты с этим миришься…

— О нет, я не стану с этим мириться, поверь мне! — Не будет никаких недомолвок, никаких отговорок и хитростей, иначе она пошлет его ко всем чертям. — Но я верю в его доброе начало.

Пока Кэтрин не произнесла эти слова, она не осознавала того, о чем говорила. Но именно так оно и было. Может, доброе начало таилось в Алеке где-то глубоко, но оно, без сомнения, было в нем.

— Ты ошибаешься в нем, Кит. В лучшем случае Айверсли — шутник, способный поиздеваться над плохими поэтами. — Когда Кэтрин удивленно посмотрела на Сидни, он добавил: — Да-да, я заметил все его насмешки во время чтения стихов. Именно так он вел себя в Харроу. Он ничего не воспринимает серьезно.