Жестокая нежность (СИ) - Гутовская Ирина - Страница 12

«Почему любить — больно? Или это я такая невезучая?» — вспоминаю вчерашний день и отказываюсь верить. Но как же глупо…

Не желая впадать в уныние, встаю и плетусь на кухню. Там царит полнейший бардак. К моему разбитому стакану, добавилось почти все, что стояло в открытом доступе. Откуда столько злости, если ему нет до меня никакого дела?

«Ах, ну да, это просто желание получить новую игрушку, чтобы потом забросить в чулан, как только та надоест» — он же ясно дал понять, в какой роли меня видит. И я согласилась бы, в надежде, что со мной все будет по-другому. Но чудес не бывает… Пронесся бы огненным смерчем, а после него — только выжженная земля и пустота…

Все его слова — попытка достучаться до меня, остановить от неминуемой ошибки, уберечь сердце и душу…

«Беги, пока не поздно!» — кричали глаза Яна.

— Спасибо за правду… — тихо говорю вслух. Иду за веником с совком и начинаю убирать.

Гена забрал меня от здания суда, где должна отрабатывать практику. Приехала сюда специально. Не хочу лишних вопросов, поэтому вру, что все хорошо. Делаю усталый вид и даже сплю немного по пути.

Весь оставшийся день я провела в поселке. Работу никто не отменял. И это лучший способ не думать о глупостях. Виолетта Павловна тоже положительно влияет на меня, отвлекает неспешными разговорами за чаем, когда все сделано.

— Я вот, что хотела спросить, — она поймала мой задумчивый взгляд. — Не знаю, согласишься ли… Но у Яна совершенно нет времени…

Упоминание о нем отозвалось внутри ноющей болью.

— Что-то хотели? — уточняю из вежливости и уважения к этой женщине, если речь пойдет о Яне, то откажу, как бы хорошо не относилась к ней.

— Да. Хочу уехать на пару недель — навестить дочку, она учится в Лондоне, как ты знаешь… но…

— Но, что? — Ох уж это «но». Жду следующий вопрос.

— Ты могла бы пожить это время тут? Мои многочисленные цветы и растения требуют каждодневного ухода. Никому не могу доверить, а у тебя рука легкая… Попрошу сына увеличить жалование. Гена будет всегда на месте, отвезет и привезет куда надо, я же понимаю, что у тебя своя жизнь… Так как?

Ее просьба застала врасплох. Казалось, должна быть только рада дополнительному заработку… Но, но и еще раз но…

— А ваш сын? — мне нужны уточнения, поэтому интересуюсь, если он собирается тоже жить здесь, то сразу «нет». Надеюсь, оценит мои старания по удалению его же «психов» в квартире и необходимости возвращаться в поселок не будет.

— Ян будет в городе, говорит: много дел накопилось. И мои цветы он только погубит… Я рассказала о своих планах — поддержал во всем.

— Когда хотите уехать?

— По возможности, через три дня. Но если честно, билет уже забронирован, — мягко улыбается и ждет мой ответ.

— Виолетта Павловна, я согласна. Можете ни о чем не волноваться.

— Спасибо, милая. Только тебе могу доверить дом.

В ее словах ни капли лести, что приятно. Улыбаюсь в ответ. И невольно сравниваю мать с сыном, настолько разные у них характеры, хотя внешне похожи. Вероятно, Ян, своей жесткостью, пошел в отца, что для мужчины, безусловно, плюс. Но исключения тоже надо делать — чем он пренебрегает…

«А ты тут причем?» — очнулся мой вредный приятель.

«Все верно, не причем. Сегодня не буду с тобой спорить. Скажу больше: как только Виолетта Павловна вернется, подниму разговор об уходе».

Решение, которое пришло само собой и быстро, наверное, самое правильное. В этот момент можно ощутить: как тяжесть проблем спадает с плеч, принося желанное освобождение.

Но это не про меня.

Пытаюсь найти повод передумать и остаться, которого, конечно же, нет и быть не может. Мое желание иногда видеть Яна — не в счет. И стоит ли уточнять, что с того вечера мы не пересекались. Видимо, после признания избегает меня или не дает разувериться в твердости сказанных слов.

Я приехала накануне отъезда Виолетты Павловны. Она провела тщательный ликбез о своих любимцах, показала: где, что и как… А уже утром Гена отвез ее в аэропорт. Меня же подкинул на практику.

День обещал быть насыщенным и продуктивным.

Старалась вникать во все, но мне совершенно не нравилось то, чем нагружали. Если раньше была тень сомнения, то сейчас она развеялась. Ради памяти отца, я получу этот диплом. И займусь творчеством. Жалко только, что все принадлежности остались в машине Яна. Мы просто забыли о них. Хотя все равно не стала бы брать купленное им.

Из принципа.

«Не нужны его подачки…» — неважно насколько благие цели он преследовал.

Поэтому прошу Гену остановиться возле нужного магазина. Покупаю лишь карандаши разных видов и листы для рисования. Столько свободных денег на все не хватит.

Размеренная загородная жизнь в одиночестве длилась недолго…

На следующий день он напомнил о себе.

Я рисовала, устроившись в зимнем саду. Это место в доме нравилось больше всего. Здесь такое разнообразие растений: больших и маленьких, экзотических и привычных глазу, цветущих и нет. И главное, натурщики не против моей компании, молчаливо соглашаясь позировать.

Громкий хлопок дверью известил о его приходе. Не сомневалась ни секунды, кто пришел, хотя ключи, помимо меня, были еще у Гены и охраны поселка. Только Ян мог так заявить о себе.

Собрала спешно рисунки в папку, прижала к груди и сидела, не шелохнувшись. Просто ждала, что будет дальше: поднимется к себе, станет искать меня или сделает вид, будто не существую? Волнение постепенно овладевало мной, а сердце бешено колотилось — казалось, его удары отзываются эхом.

Вот он вваливается в оранжерею. Помятый, с расстегнутой рубашкой, из кармана брюк торчит галстук, волосы взъерошены… В пьяном состоянии… Взгляд фокусирует в моем направлении. Потом ухмыляется. И медленно подходит, не отрывая глаз.

Машинально встаю с небольшого диванчика. Мне сложно понять степень опьянения, так или иначе его присутствие пугает больше, чем находиться в этом доме одной.

Стою и жду. Не делаю резких движений.

Вырывает папку из моих рук. откидывая ее в сторону.

— Ну, что… Рада мне? — голос звучит внятно. Очень рассчитываю, что разум тоже не затуманен алкоголем.

Не знаю, какой ответ ему нужен? Скажу: «да, рада» — разозлится. Скажу: «нет» — разозлится вдвойне и будет доказывать, чтобы стало «да». Неуверенно пожимаю плечами и делаю шаг назад, надеясь, что он не заметит моего желания уйти. Пусть выспится и если захочет — поговорим позже.

Отступаю ещё немного назад и в сторону.

Это движение не остается без внимания.

— Хочешь уйти? — щурит глаза и наступает на меня.

Я же двигаюсь к выходу из зимнего сада, чувствуя себя беспомощной овцой перед голодным волком. Игра приобретает опасные нотки и похожа на охоту. Но не могу сказать, что это странное ощущение мне не нравится, скорее оно волнует, вызывая возбуждение.

— Сделаю кофе? — предлагаю, а вдруг согласится.

— Не хочу, — четко отвечает он, и губы растягиваются в улыбке, напоминающей звериный оскал.

«Я попала!» — смотрю на него и каждой клеточкой тела понимаю, он пойдет до конца.

«Выбор за тобой: остановить меня или поддаться» — говорят его глаза.

«Пожалуйста…» — умоляю взглядом. И не знаю, каких эмоций больше вкладываю: в пользу «да» или «нет».

«Останови меня» — делает шаг в мою сторону.

«Пожалуйста…» — отрицательно мотаю головой.

Прикрывает глаза на секунду, шумно втянув воздух, чтобы тут же сказать вслух:

— Беги!

Срываюсь, воспользовавшись предложенной форой, и бегу в комнату, которую мне любезно выделили. В ушах гул от напряжения, а к горлу подкатил комок…

Позади меня слышится уверенный стук каблуков… и… смех?

Закрываюсь на ключ. Но вряд ли это поможет. Не спасет перед лицом стихии по имени «Ян». В подтверждении мыслей, дверь с грохотом слетает с петель, чуть не задев мое тельце.

— А теперь, ты рада меня видеть?

Неосознанно киваю. По сути, это правда.

Ян сокращает расстояние между нами настолько быстро, что не успеваю отреагировать. Закидывает меня на плечо, крепко обхватывая руками, и куда-то несет.