Бюро заказных убийств - Лондон Джек - Страница 32

Но возражение все-таки последовало.

– По моему мнению, – насмешливо заметила Груня, очевидно наслаждаясь теоретическим диспутом, – очень важно, чтобы каждый из оппонентов последовательно придерживался собственной формулировки.

– Согласен! – воскликнул Луковиль.

– И я тоже, – добавил Хановер.

– А я… – произнес Старкингтон, который уже поставил бокал, в очередной раз его поднял. – Я просто хочу наконец выпить.

И без промедлений он пригубил вино. Остальные со смехом последовали его примеру. Теплой южной ночью, возвращаясь в отель по аллее из цветущих ароматных гибискусов, Холл взял Груню за руку и почувствовал, как напряжены тонкие пальцы.

– И все-таки как им удалось узнать, где был отец? – спросила она с тревогой. – Гавайские острова слишком многочисленны и велики, чтобы случайно напасть на след.

– Агенты очень умны и находчивы, – задумчиво ответил Холл. – Но твой отец еще умнее. Не думаю, что стоит беспокоиться.

Молодые люди вошли в импозантный подъезд отеля. Во дворе, среди пышных кустов бугенвиллеи, звучали мягкие гитарные переборы. При появлении гостей слушавший музыку администратор вернулся к стойке и вместе с ключами вручил Холлу запечатанный конверт. Вскрыв его, Уинтер быстро просмотрел письмо. Груня терпеливо ждала.

«Дорогой Холл, мой рай наконец-то готов: рай и одновременно ловушка. Обустройство потребовало времени, однако того стоило. Поднимитесь в свои комнаты, а потом спуститесь по черной лестнице. Чен будет ждать за отелем. Багаж можно привезти позже, хотя там, где я вас жду, условности так называемой «цивилизации» полностью отсутствуют».

Далее последовал странный, подчеркнутый для особого внимания постскриптум: «Жизненно важно, чтобы при встрече со мной ваши часы шли абсолютно точно». Холл вежливо поблагодарил служащего, небрежно сунул письмо в карман и легким движением головы попросил Груню не задавать вопросов там, где разговор могут услышать посторонние.

– Что отец имеет в виду под раем и ловушкой? – встревоженно уточнила Груня, прочитав послание. – И что означает просьба, чтобы при встрече часы шли точно?

Ответить Холл не смог. Они быстро собрали чемоданы и оставили в комнатах. Телефонный звонок в островную обсерваторию подтвердил точность карманных часов, и через несколько минут молодые люди спустились по черной лестнице, вышли из отеля и, замерев возле двери, принялись всматриваться во тьму безлунной ночи.

Остановившаяся черная тень обозначила машину. Уинтер и Груня устроились на заднем сиденье, и Чен тут же мягко, неслышно тронул с места. До перекрестка добирались медленно, с потушенными фарами, а оттуда, уже с включенными, свернули за угол и помчались по широкой пустынной улице. Примерно в миле от пляжа Чен снова изменил направление и так же быстро поехал к загородному шоссе.

До сих пор Холл не произнес ни слова и только сейчас склонился к уху водителя и шепотом спросил:

– Где мы должны встретиться с мистером Константином?

Китаец пожал плечами и лаконично ответил по-английски:

– Велено подъехать к перевалу Нууану-Пали. Там нас встретят. Больше ничего не могу сказать.

Холл откинулся на спинку сиденья, и Груня крепко сжала его руку: в ожидании скорой встречи с отцом глаза ее сияли радостным предвкушением. Машина уверенно неслась по свободной дороге; от яркого света фар окружающее пространство становилось еще темнее. Чем выше уходило шоссе, тем дальше и меньше казались оставшиеся внизу городские огни, а вскоре и совсем пропали. Воздух стал заметно холоднее. Внезапно, без предупреждения, Чен резко увеличил скорость, так что пассажиров вдавило в спинку сиденья, а в лицо метнулся ветер.

– В чем дело? – встревожился Холл.

– Сзади машина, – спокойно объяснил водитель. – Едет за нами с самого начала. Вот я и решил, что пришло время увеличить дистанцию.

Холл обернулся. Немного ниже по петляющей дороге огни фар действительно выдавали присутствие автомобиля. Вдруг ощущение движения изменилось, а в глаза полетела пыль. Это Чен съехал со щебеночной дороги на грунтовую.

– Они же увидят, что мы свернули! – крикнул Холл.

– Конечно, – уверенно согласился Чен. – Мне велено их не терять.

Он умело двигался по проселочной дороге. Колеса взметали пыль, и Холл пожалел, что машина открыта на южный манер. Вот, наконец, они преодолели перевал и начали спускаться. На крутом повороте Холл обернулся и увидел на вершине холма огни фар: преследователи не сдавались.

Чен без предупреждения затормозил так же резко, как чуть раньше увеличил скорость; теперь пассажиров бросило вперед. Машина остановилась, дверь открылась, и на сиденье, рядом с Груней, появилась невысокая худощавая фигура. Движение тут же возобновилось, причем стало быстрее, чем прежде.

– Кто…

В ответ послышался короткий смешок.

– А кого вы ожидали увидеть? – осведомился Драгомилов и, протянув руку, включил расположенную сбоку небольшую лампочку.

Увидев отца, Груня изумленно ахнула: его брюки и свитер, изначально белые, сейчас стали грязно-серыми от пыли и долгого сидения в придорожных кустах. На ногах красовались грязные теннисные туфли. Он нежно поцеловал дочь и крепко пожал протянутую Холлом руку, а потом выключил свет, откинулся на спинку сиденья и, улыбнувшись в темноте, весело спросил:

– Как вам нравится мой костюм? В стороне от большого города незачем придерживаться официального стиля. Когда устроимся на месте, облачимся в местные «моло», то есть, конечно, мы с Холлом. А ты, Груня, сможешь выбрать между «муу-муу» и «па-у»: что больше понравится.

– Отец! – воскликнула Груня! – Ты хотя бы представляешь, как выглядишь? Похож на пляжного бродягу! Куда делся мой дорогой чопорный дядюшка Сергиус, которого я так любила щекотать и лупить подушками!

– Он умер, дорогая, – подмигнув, ответил Драгомилов. – Твой мистер Холл убил его несколькими ловкими логическими приемами. Второе по смертоносной эффективности оружие, которое мне доводилось встречать.

– А первое? – тут же подхватил Холл.

– Скоро увидите. – Драгомилов повернулся к дочери. – Груня, советую поспать. Разговоры и объяснения подождут. До места назначения придется добираться еще несколько часов.

Машина продолжала спускаться по извилистой дороге, что вела к восточному побережью острова. Тучи рассеялись, и на горизонте показались первые лучи зари. Холл склонился к Драгомилову.

– Знаете, что нас преследуют?

– Конечно. Позволим им держать нас в поле зрения вплоть до деревни Хайкулоа. Дальше поворотов не предвидится, так что потерять цель все равно не смогут. После Хайкулоа поедем как захотим.

– Ничего не понимаю. – Холл нахмурился. – В этой странной гонке вы кто: заяц или собака?

– И то и другое. Всю жизнь человек представляет собой как жертву, так и охотника. Гонка продолжается постоянно, и только контроль над обстоятельствами определяет, кто из участников заяц, а кто собака.

– Считаете, что контролируете ситуацию?

– В полной мере.

– И все-таки агенты знали, что вы были в Нанакули и Вайнае.

– Я хотел, чтобы они это узнали, а потому специально оставил наводящие улики. Проложил путь на запад, чтобы преследователи отправились туда, в то время как вы с Груней поехали на восток.

При виде возникшего на лице Уинтера недоумения Драгомилов рассмеялся.

– Логика многогранна, друг мой. Если я держу камень в руке, а вы точно определяете, в какой именно, то в следующий раз скорее всего сменю руку. Или, решив, что подумаете именно так, оставлю камень на месте. А может быть, сменю руки на том основании, что вы предположите именно такое рассуждение. Или…

– Знаю, – согласился Холл. – Такова давняя теория уровней интеллекта. Правда, не понимаю, каким образом она применима в данном случае.

– Сейчас все объясню. Прежде всего, каким способом, к радости Старкингтона, я обозначил свой путь на запад? Всего-навсего купил в крупнейшем книжном магазине Гонолулу несколько изданий на русском языке и заказал доставку в небольшие деревушки на Западном побережье. И сам Старкингтон, и его коллеги уверены, что ни при каких условиях не прекращу занятия. Если бы остался менее тонкий след, он бы не поверил, а в данном случае наверняка решил, что я просто не придал значения мелочи.