Оставьте это профи (СИ) - Дани Камила - Страница 33

Мы ехали на старой машине, где очень воняло. Я всю дорогу сидела тихонько и молилась, чтобы мами с Яном меня побыстрее нашли. Молитвы я знаю, мамочка меня целых три научила. Мы приехали на старую квартиру, но ее трудно было узнать. Очень грязно, тоже воняло, но я не жаловалась. Мне приказали сесть камешком, так и сделала.

Правда, сердечко очень быстро билось. Я старалась не запоминать, о чем говорил отец с другом. А когда услышала громкий бабах, закрыла глаза. Просила Боженьку, чтобы это была моя мами.

Это была полиция. Да, я с ними знакома и не боюсь. Они часто приходили к нам, когда мы жили с отцом. Хорошо знаю, что милиция меня защитит.

— Мы едем домой?

Я устала.

— Моделька, там дверей нет. Участковый дал двух полицейских, охранять дом, пока не приедут заменить дверь, — садится на корточки возле меня Верун. — Наверное, поедем в гостиницу, — вздыхает крестная. Гладит меня по голове.

— Никакой гостиницы, — о, Ян. Круто, круто, круто! Значит, у них с мамой действительно было свидание! Они вдвоем приехали? — Переночуете у меня.

Поднимает меня на руки. Обнимаю его за шею, опустив голову на плечо. Жаль, что мой папа не такой, как Ян…

Тяжело вздыхаю.

— Не бойся. Все хорошо. Ты умница — боец! — подмигивает.

Помогает устроиться на заднем сиденье автомобиля. Мами хочет сесть рядом, но Вера ее опережает и показывает язык.

Взрослые, а ведут себя как дети.

— Иди ко мне, — надувает губы крестная. — Я так испугалась, — прижимает к себе.

Кладу голову на ее колени и почти сразу веки становятся тяжелыми.

***

— Доброе утро! — открываю глаза. Надо мной стоит мами с тарелкой в руках. — Как дела? Как ты себя чувствуешь? — садится на край кровати.

— Пливет, уже утло? — я же только глаза закрыла.

— Солнышко, — гладит по лицу, — маленькая моя доченька, извини.

Плачет… Мами плачет!

— Мами, — вскакиваю, отбрасываю одеяло. Стараюсь встать, но запутываюсь в пижаме и снова плюхаюсь на кровать.

Это не пижама, какие-то огромные лохмотья, похожие на большую футболку. Фууу, кто это на меня одел? И когда?

— Не плачь, мами, все холошо!

Мама склоняется ко мне и обнимает.

— Если честно, я очень испугалась. Но была увелена, что вы с Яном найдете меня.

Что-то бормочет, гладит меня. Она, бедняжка, тоже испугалась.

Я не знаю, почему отец так поступил, но больше я с ним никуда не пойду. Буду кричать во весь голос, как делает Маша. Она сама говорила, когда Ян угощал нас в кафе бургерами.

— Мами, а мы можем Машу к себе заблать? — будет мне подругой и сестрой. Я не буду обижать ее, обещаю. Клянусь святыми яйцами!

— Что? То есть, ты после вчерашних событий думаешь, как дела у Маши? — мама большими глазками смотрит на меня. Подает вещи. Те, что я вчера одевала.

— Мами, я же говолю, что я знала, что ты меня забелешь, — я просила Боженьку, а он всегда помогает, если верить, а я верила — очень!

— Я вижу, уже все проснулись.

Ян заходит в комнату.

Я еще не была в его квартире. Неужели, мы действительно поехали к Яну домой?

Точно, а я одета в его футболку.

Круто! А теперь нужно приступать к делу, так, как учила крестная.

Ян

Хорошо иметь старые связи. С полицией Стас помог, целый ОМОН на урода натравил. Молодцы ребята, сработали молниеносно. Адвокат — мой старый друг и оформил все в лучшем виде. Вадима теперь ждет суд со статьей о похищении. Я попросил адвоката найти доказательства, что Вадим занимался домашним насилием.

Если срок ему не светит, не знаю я не юрист, то в случае приближения к моим девочкам, будем требовать сумму с заоблачными нулями. Тогда будет дважды думать, прежде чем такое предпринимать.

Арина уснула еще в машине. Вера настояла на том, чтобы завести ее в гостиницу, но своих девочек я не отпустил. Арину уложили на кровати, а сами легли на диване в гостиной.

Ксеня вскочила ни свет, ни заря. Чтобы нас не застукали. Попросила пока держать наши отношения в тайне, потому что еще не понятно, как это отразится на Арине.

Не спорю, ребенок действительно пережил стресс. От нервов вырубилась, как только почувствовала безопасность. Но дело не в этом. Ксеня сама боится. Она не уверена в нашем будущем.

Наблюдал за дрожащими движениями женщины, когда она готовила сырники, и понял, что нужно пахать, если хочу быть с ней. Этот урод уничтожил ее доверие и смешал с грязью. Уже нет уверенной женщины, которую я встретил давным-давно. Сейчас она мама, которая в первую очередь думает о своем ребенке. И корит себя за вчерашний вечер, возможно даже обвиняет в случившемся.

— А лазве можно кушать в постели? То есть это твоя квалтила? И ты кушаешь в постели? — Арина выкатывает глаза.

— Тебе можно! — опираюсь на косяк двери.

— Только сегодня, — строго добавляет Ксения. Наверное, я опять что-то не то ляпнул.

— Но я буду рад, если ты мне составишь компанию за столом, не люблю сам завтракать, — подмигиваю. Малышка интенсивно кивает головой.

— Угу. И мами? — киваю. — Клуто! Но сначала умыться и одеться.

— Конечно, — покидаю комнату, чтобы леди могли переодеться.

Мы уже позавтракали с Ксенией. Но от еще одного кофе я не откажусь. Почти всю ночь бодрствовал. Слушал равномерное дыхание Ксении, а когда она начинала дрожать, шептал на ушко успокаивающие слова.

Завариваю кофе.

Надо на работу собираться, чтобы в пробки не попасть. Поэтому быстро меняю одежду и возвращаюсь на кухню. Девочки уже за столом.

— М-м, вкусняшка! — нахваливает сырники Арина. — Кхе-кхе.

— У тебя болит горло? — Ксеня склоняется над дочерью. Малышка опускает плечи и тяжело вздыхает. Снова кашляет. И выпячивает нижнюю губу.

31. Ян

— Чуть-чуть, — смешно кривится.

Через несколько дней я понял, чего лишила меня судьба. Дети — это цветы. Смысл жизни. Уверенность, что в старости тебе принесут стакан воды и не оставят умирать под забором. И для меня это роскошь.

Я очень привязался к Арине. Мне нравятся ее проделки, застенчивый, но такой проницательный и хитрый взгляд. Вопросы, от которых возможно потерять сознание. Доброе сердце, как у матери, и даже не верится, что Вадим ее отец.

Ксения очень хорошо воспитала дочь. И да, я завидую. Черт побери, завидую им двоим. И сделаю все, чтобы они были со мной. Пусть я не родной отец, но очень постараюсь им стать.

— И что теперь делать? У меня сегодня две операции запланированы, — вздыхает Ксения.

— Я мог бы работать сам, но ты знаешь, что не могу оперировать, так что могу предложить остаться дома с больной, — подмигиваю малышке.

Ксения недовольно качает головой, Арина светится от счастья и снова кашляет.

— Нууу, мами, я буду ангелочком! Честно-честно! Клянусь святыми яйцами! — дует губки. Улыбается Ксении.

— Хорошо, — говорит. — Тогда я иду собираться, а вы — завтракайте. И начальнику не звони, — бросает мне. — Попробую, может, так пронесет.

Пока Ксеня одевается, вызываю такси. Я же не могу её отвести, сейчас нужно пойти в аптеку, детских лекарств у меня нет. Надеюсь, их дают без рецепта.

Спускаемся вместе вниз, оставив Арину, закутанную в плед, перед телевизором. Ребенок жаловался, что холодно, и ему срочно нужно измерять температуру, включить мульты и тогда можем уходить.

— Я знала, что они с Верой что-то задумали, но не была уверена, — останавливается рядом с такси. — Скажи, тебе же Вера звонила по поводу замены? — точно. Мне же Вера звонила по телефону.

— Да, Вера Михайловна, фамилии не знаю.

Неужели это все ее подружка придумала? Хм. Такое возможно, или…

— Ксения, — притягиваю к себе, — не надо винить других, — даже если это их троих план, — я сдаюсь в плен без сопротивления.

— Нет, ты не понимаешь! — Ксения, будто меня не слышит. Нежно целует в губы. — Мне пора. Возьми деньги на лекарства, — начинает копаться в сумочке.

Ловлю за запястье, заставив остановить её поиски в сумочке.