Созданные магией (СИ) - Чикина Елена - Страница 4

Перешли на кухню, я начала готовить бутерброды с икрой, Женя резала колбасу. На весенних каникулах она побывала на Бали и теперь щеголяла по-летнему ярким загаром, и делилась впечатлениями.

―Так как правильно ставить ударение, БАли или БалИ? ―спрашиваю я.

―Оказалось, и так и так правильно. Мне рассказал экскурсовод-балиец, я тоже поинтересовалась. Жители сами произносят по-разному, на юге и на севере.

―Надо же!

―Ага. Боже, как же там хорошо, море теплое, песок!.. Как я хочу обратно! Единственный минус — почти нет пешеходных дорожек, только в туристических зонах. Местные ездят на мопедах.

―А ты на мопеде каталась?

―Ты что, нет, конечно!

Я никогда не была за границей, даже в Финляндии, хотя она совсем близко. У меня и загранпаспорта нет. Поэтому Жене я немного завидую. Даже не помню, когда в последний раз купалась.

―А как насчет духовного просветления? Дзен постигла?

―Ну, я там больше ела, чем молилась, про любовь и вовсе молчу! ―смеется подруга. ―Кстати, насчет любви…―продолжает она уже более серьезным тоном.

―Что такое?

―Не знаю, говорить тебе или нет… Ты так радуешься предстоящей встрече с Антоном…

―Что? О чем ты?

У меня упало сердце.

―Ну, ты знаешь, я хожу на волейбол с его сестрой. Я ее расспрашивала, как Антон относится к разным девушкам в нашем классе. Тебя упомянула. Так вот… Она говорит, ты ему не нравишься.

Я помрачнела.

―И зачем ты с ней обо мне говорила?

―Пыталась тебе помочь, почву прозондировать. И если бы я узнала, что ты ему нравишься, поспособствовала бы твоему счастью.

Я насупилась. Черт, это все так неприятно, с какой стороны ни посмотри! Женя за моей спиной сплетничает с сестрой Антона, а теперь говорит мне все это. Я ему не нравлюсь. А может, за это время я успела ему понравиться? Или он сестре не все говорит. Хотя… сам Антон мог догадаться о моих чувствах, а потом сказать сестре…

Господи, да о чем это я? До этого дня я ему не нравилась совершенно точно, а сегодня он сам ко мне подошел, смотрел с интересом. Глупости все это!

Но после Жениных слов надо мной будто повисла маленькая черная тучка. Я сделала музыку погромче. Мне захотелось, чтобы он поскорее пришел, снова взглянул мне в глаза, развеял все мои сомнения…

Я посмотрела на часы — пора отправляться за пиццей. Заказывать доставку смысла нет, пиццерия находится в двух шагах. К тому же, на вынос — скидка. Подсчитываю, сколько нас будет. Ого, восемь человек! Четырех больших пицц должно хватить. А вот три бутылки вина — этого явно маловато.

―Может, стоит купить еще вина? ―спрашиваю Женю.

―Вино — для слабаков, ―заявляет подруга, ―давай, ты пока за пиццей, а я зайду в магазин и куплю выпивку для настоящих мужчин!

―Это мы с тобой, что ли, настоящие мужчины?

―Тебе же уже восемнадцать! Надо это как следует отпраздновать!

―Ладно…

Обуваемся и спускаемся вниз. Даю Жене ключи от квартиры.

―Ты ведь на меня не обижаешься за то, что я сказала?

―Нет, ―отвечаю я довольно мрачно.

―Я просто не хочу, чтобы ты напрасно надеялась. Боюсь, тебе потом будет больно. Но буду рада, если я ошибаюсь.

―Ага, я тоже.

Дом, в котором моя семья живет с незапамятных времен, стоит на пересечении улицы Рубинштейна с Невским проспектом. Иду вдоль шумного Невского, стараюсь идти быстро, но это не так просто — в обе стороны нескончаемым потоком движутся люди: одни спешат, другие гуляют нога за ногу, рассматривая богато украшенные дома.

Наверное, многие слышали, как недовольны жители Барселоны, Венеции, Майами сутолокой, создаваемой туристами. Кое-кого это злит: еще бы, туризм приносит городам колоссальную прибыль, по сути, кормит неблагодарных горожан. Но поживите подольше в центре оживленного туристического города, и вы все поймете.

Спускаюсь в подземный переход, продираюсь сквозь толпу галдящих китайцев. Думаю, в Венеции дела обстоят еще хуже: улочки узкие, а люди прибывают со всего света. Все равно, побывать в Италии — моя давняя мечта, потому я и взялась учить этот язык.

Поход до пиццерии и обратно занял полчаса. Захожу в квартиру — все так и сияет, играет музыка, а на кухне сидят Женя, Алена и Саша.

Ребята вскочили, принялись меня поздравлять, дарить подарки. С Аленой и Сашей мы ходим на итальянский. Они встречаются, хотя более непохожих людей трудно себе представить. Он вечно строит из себя циника, с претензией на интеллектуальность, а она — милая, круглолицая болтушка-хохотушка. Любит мультики. Иной раз мы так громко смеемся на уроках, что нас грозят рассадить.

С Сашей мы тоже дружим, но по-другому. Он и правда умен, но старается выглядеть еще умнее. Рассуждает о литературе, кино, политике, истории, порой его слушать по-настоящему интересно. Но иногда Сашу заносит, и он превращается в нигилиста. Называет любовь «химической реакцией», людей «мыслящей плесенью» и так далее. Мы с ним много спорим, и нам обоим это в удовольствие. Думаю, цинизм помогает ему мыслить рационально, а еще дает приятное чувство превосходства над другими.

От влюбленной парочки мне досталась в подарок книга «Так говорил Заратустра» Ницше. Видимо, выбирала не Алена. Спасибо, конечно, но я предпочитаю Толстого.

Раздался звонок домофона — пришли Арина, Оксана и Егор. Шумной толпой мы перебрались в гостиную. Арина и Оксана — лучшие подруги, а Егор — лучший друг для всего класса, «свой» в любой компании.

У Арины длинные волосы льняного цвета и серые глаза. Она очень общительна — явный экстраверт-сангвиник, но без присущих этому типу темперамента недостатков, умная, интересная, с ней всегда есть о чем поговорить.

В противоположность ей, Оксана — интроверт-меланхолик со всеми полагающимися проблемами и сложностями. Тихая, застенчивая, и говорит в основном с Ариной. Но если выпадает возможность поговорить с ней подольше, становится видно, какая она уравновешенная, вдумчивая, проницательная. Из них с подругой получился гармоничный дуэт: Арина говорит — Оксана слушает. У девушки темно-рыжие волосы, белая кожа и лицо сердечком.

Меня заваливают подарками: цветы, конфеты, тушь для ресниц, фирменный стеклянный шармик, наушники, плюшевый медведь! И все делают комплименты моей внешности, хотя я еще даже в порядок себя не привела.

Я заношу подарки в спальню. Переодеваюсь в новое платье — бледно-розовое, сияющее. Надеваю простые элегантные босоножки на шпильках с ремешком на щиколотке.

Пока все в гостиной, пробираюсь в ванную. Смотрю в зеркало…

Я ошеломлена. Запускаю руку в золотистые волосы, дотрагиваюсь до розовых бархатистых губ… Тонкие черты лица, блеск в глазах, сияющая кожа!.. Теперь я удивлена, что комплиментов так мало.

Никак не могу оторваться. Смотрю и смотрю. Откидываю голову, поворачиваю шею… Вау. Никакая косметика мне явно не нужна!

Уже начинаю потихоньку себя презирать. Пора выходить к гостям, хватит пялиться в зеркало! Не превращайся в самовлюбленную идиотку!

Выхожу из ванной с твердым намерением избегать в будущем зеркал. Возвращаюсь к ребятам, они приветствуют меня, улюлюкают, открывают шампанское. Но теперь я присмотрелась повнимательнее и кое-что заметила. Не только я одна никак не могу собой налюбоваться. Саша с Егором тоже меня разглядывают.

Сверхъестественная красота.

Я вижу еще кое-что. Все в сборе… кроме Антона. Тучка, появившаяся над моей головой после слов Жени, превратилась в грозовое облако.

Глава 1.4

Антон.

Я стоял у витрины ювелирного магазина и разглядывал серьги с бриллиантами. Небольшая сверкающая грушевидная капля в окружении более мелких камней, оправа из белого золота. На цену можно не смотреть — я не смогу себе их позволить, даже если продам почку.

Испытываю непреодолимое желание засунуть их в карман и выйти из магазина, и останавливают меня не здравый смысл и аморальность поступка, а стекло витрины и мысль об охраннике у выхода.

Представляю себе восторг Милы при виде сережек, вижу будто наяву, как здорово они на ней смотрятся, как сияют ее глаза… Желание становится невыносимым.