Умоляй меня (ЛП) - Дрейвен Грейс - Страница 20

Выражение её лица посерьёзнело:

— Вот почему я согласилась, чтобы она осталась на зиму. Мне нужно время, чтобы всё спланировать.

Баллард гадал, что она придумает, чтобы уберечь Циннию от лап

Джименина, если девушка откажется от ухаживаний Гэвина.

— А если она решит сделать Кетах-Тор своим домом, как только закончится зима?

Луваен покинула своё место и принялась расхаживать перед очагом.

— Я люблю свою сестру, де Совтер, и боюсь того, что сделает Джименин, если она попадёт ему в руки, — она пронзила его тяжёлым взглядом. — Это в лучшем случае сомнительное убежище: разрушенная крепость, расположенная в бассейне дикой магии; человек, настолько обезумевший от неё, что его собственная семья заковывает его в темнице, и колдун, который обманывает невинную молодую женщину, чтобы та не видела парня, из-за которого она упадёт в обморок, когда тот взглянет на неё глазами зверя. А пока я должна доверить её безопасность вам. Если она решит остаться, то ей нужно будет точно знать, с чем она столкнётся, прежде чем сделает этот выбор. Гэвин попросил зиму, чтобы ухаживать за ней. В обмен я хочу остаться здесь с ней и быть её компаньоном и опекуном.

Она первой бросила вызов, и непреднамеренно или намеренно она сделала это, когда он больше внимания уделял тому, как свет очага танцевал на её фигуре, чем её словам. Магда сказала бы, что она плоская, как летучая мышь, но Баллард восхищался лёгкой выпуклостью её груди, идеально пропорциональной её стройной фигуре. Её платье колыхалось вокруг ног и бёдер, в то время как тени играли в её волосах и собирались в ложбинке у горла. Его жена однажды обвинила его в том, что он холодный человек, и годы воздействия проклятия ослабили его энергию, но он всё ещё жил, всё ещё дышал и в этот момент страстно желал.

— Де Совтер?

Она перестала расхаживать, черты её лица исказились от его невнимания. Если бы она только знала, насколько он сосредоточен на ней. Прежде чем ответить, он сделал глоток остывающего эля.

— В большинстве случаев это разумная просьба, — должно быть, она услышала его невысказанное «но», потому что её поза оставалась напряжённой. — Разумно, если это всё, что вы задумали. Если вы проведёте здесь зиму, у вас будет достаточно времени, чтобы настроить Циннию против моего сына, если захотите. Мы не дураки, госпожа Дуенда. Вы имеете большое влияние на свою сестру.

Ему понравилось, что она не отрицала своего влияния:

— Верно, но, как и все остальные, вы недооцениваете волю Циннии. Если бы она было такой слабой, как некоторые полагают, мы бы с вами не обсуждали это, и Цинния была бы дома в Монтебланко, как и я, — она сократила расстояние между ними и поставила свой эль. Она приблизилась, и Баллард уловил запах, который на короткое мгновение разрушил власть потока над ним в его клетке — гвоздика. — Я не буду пытаться повлиять на неё так или иначе. Если Гэвин завоюет её, он сделает это честно и с обаянием. Если у него не получится, это будет не по моей вине, и мы обе вольны уйти с нашим долгом перед вашей семьей.

Эмброуз сказал, что она вдова, и Баллард мог только догадываться, как её муж мог загнать себя в могилу в раннем возрасте, пытаясь оставаться хозяином своего дома с такой женой. Эта женщина привыкла издавать указы и заставлять их выполнять.

— Если я соглашусь, что вы собираетесь делать, пока живёте в моём замке, едите мою еду и пользуетесь моими дровами, чтобы согреться? Кетах-Тор требует тщательного обслуживания, а мы небольшое домашнее хозяйство. Каждый здесь занимается несколькими делами.

Он подумал, что её позвоночник может сломаться, если она ещё немного напряжется. Она скрестила руки на груди и нахмурилась.

— Мы с Циннией не пиявки, милорд, и мы не неумехи. Я варю отвратительный эль и могу сжечь это место, пытаясь приготовить, однако я искусная прядильщица и шелкокрутильщица, компетентная швея и исключительный писец. Цинния училась у Маргариты де Пизан в качестве переписчика, иллюстратора и переплетчика. Мы не дворянки и не боимся тяжелой работы. Я скребла полы, стирала бельё, ухаживала за больными и помогала хоронить мёртвых. Чего вы хотите от меня?

Баллард слушал её страстную речь, не перебивая. У Луваен Дуенды был ответ на большинство вопросов и аргумент на всё остальное. Она не спорила — она объявляла войну. Его уважение к Циннии расцвело. У девушки был более сильный характер, чем он предполагал, если она ещё не согнулась под тяжестью внушительной личности своей сестры. Очарованный, он поддался искушению подразнить госпожу Дуенду и, возможно, лишить её дара речи.

— Чего я хочу от вас? — он сделал паузу, его взгляд скользнул по ней от макушки до кончиков пальцев ног, выглядывающих из-под подола. Её ладони, бледные и с длинными пальцами, сжимали её предплечья. — Вас в моей постели, — сказал он.

Он ожидал негодующей тирады или града оскорблений, охватывающих всё: от его происхождения до ужасного лица и рук. Тишина, которая встретила его мягко произнесенное заявление, повисла в комнате, становясь такой же горячей, как тлеющие в камине угли и те, что пылали в глазах Луваен. Баллард готов был поспорить, что она в любой момент выдохнет дым из ноздрей и огонь изо рта. Он увидел, как её взгляд метнулся к кочерге, затем снова к нему, и чуть не рассмеялся вслух. Она прикидывала свои шансы на успех, пригвоздив его к стулу.

Слова извинения за его неудачную шутку повисли у него на губах и умерли, когда возмущенное поведение Луваен остыло. Проницательный взгляд, который она бросила на него, превратил его веселье в изумление, и именно он лишил дара речи. Он встал перед ней достаточно близко, чтобы её дыхание ласкало его щёки, и он мог сосчитать количество тёмных ресниц, обрамляющих её веки.

— Боги, — пробормотал он. — Ваша любовь к сестре исключительна, если вы действительно собираетесь отдаться мне.

Её верхняя губа скривилась в лёгкой усмешке:

— Если я скажу «да», то отдам только своё тело, а не себя, — она щёлкнула пальцем по одной из пряжек на его тунике и отступила. — Я не буду той, кто пострадает от этой сделки, и вам повезёт, если я не кастрирую вас до весны.

Баллард поздравил себя с тем, что сохранил ровный голос и нейтральное выражение лица.

— Вы можете оставаться в своей постели, госпожа Дуенда. Я подозреваю, что не пережил бы встречу между нами невредимым. Я бы хотел, чтобы мои яйца оставались на месте.

Она растерянно моргнула, и её брови нахмурились:

— Тогда чего вы хотите?

Чего он хотел? Это был резонный вопрос, на который не было простого ответа. Он хотел большего — восторга от настоящей жизни, а не только счёта времени. Острая на язык сестра, которая вторглась в его дом, выдвинула свои требования и бросила вызов его власти, когда кровь пела в его жилах. Они собирались схлестнуться, в этом не было никаких сомнений. Эмброуз не преувеличивал, когда говорил, что у неё тяжёлый характер, но он не чувствовал себя таким живым с тех пор, как взял новорождённого Гэвина на руки и провозгласил его наследником Кетах-Тора. Для Гэвина всё ещё оставалась надежда. Привязанность Циннии к нему может превратиться в любовь и разрушить проклятие, связавшее его. Для Балларда было слишком поздно. Он существовал одолженное время, и его дни, как человека, обладающего человечностью, были немногочисленны. Изабо говорила правду, когда заявляла, что ни одна рожденная женщина не полюбит его, но он нашёл ту, которая спорила с ним. Этого будет достаточно, чтобы успокоить его, когда последние остатки его рассудка погаснут в темноте камеры. Луваен Дуенда может остаться.

— Ваше общество, — просто сказал он. — Кетах-Тор уже много лет обходится без присутствия утончённой женщины. Гэвин завладеет вниманием вашей сестры, а я завладею вашим. Вы будете развлекать меня, когда я захочу, составите мне компанию, приятную компанию, — он ухмыльнулся. — Поговорите с Магдой, если хотите. Она будет благословлять вас до конца своих дней: в этом сезоне у нас был хороший урожай льна и достаточно связок, чтобы орда прядильщиков была занята до следующего лета.