Опасная связь (СИ) - Джолос Анна - Страница 65

Че несет!

— Слушай…

— Илья, пожалуйста! В больнице по-любому начнут задавать вопросы и вызовут кого-то из полиции. Ты же знаешь. А я не хочу палиться, отец с меня три шкуры спустит и посадит под замок! Он итак не в курсе, что я типа у подруги ночую, — сплошным сбивчивым монологом тараторит она.

«Посадит под замок»

«Типа у подруги ночую»

— И правильно сделает!

— Я тебя прошу! Ну пожалуйста! — кладет свою ладонь поверх моей. Той, что лежит на руле.

— Мне не нужны проблемы. Есть знакомый медик? — спрашивает с надеждой.

Цокаю языком, открывая список контактов. Нет, собственным врачом здесь, в Москве, мы обзавестись не успели, но один человек определенно должен помочь.

«Приехать ко мне можешь? Прямо сейчас. Ножевое», — скинув Сашкину руку, набираю текстовое сообщение и отправляю.

— Есть, да? Кто-то, кто сможет зашить?

— Тебе бы толкового мозгоправа, Харитонова! — откладывая телефон, отзываюсь рыком. — Дурь из башки выбить!

— Ой, и это говоришь мне ты? Сам-то чем последние пару лет занимаешься? — язвит приглушенно. — И вообще…

— Что в тачке произошло? — перебиваю, перестраиваясь в соседнюю полосу.

— Машину остановил. Полез ко мне целоваться.

— А ты?

— Сперва немного подыграла, а потом…

— Немного подыграла? — повторяю и поджимаю тапку. Раздирает нутро люто. Будто медведь когтями грудину потрошит.

— Ну да… Потом сопротивляться начала, когда руки стал распускать. Сказала, что… не готова… так быстро. Что он обещал только покатать меня и…

— И? — выдыхаю раскаленный воздух носом.

— Артюхов вдруг ударил меня головой о панель. Достал нож… К горлу приставил, — замолкает, и я впиваюсь пальцами в руль. До побелевших костяшек и ногтевых пластин. — Я быстро среагировала, между нами завязалась борьба. Дверь… м… дверь открыла, чтобы сбежать, а он… в ногу мне нож всадил.

— Ясно.

— Еще раз хотел им ударить, но я уже выбралась из машины. В лес… побежала. Спрятаться. Но не успела, — сглатывает и снова делает паузу.

— Дальше что было?

— Поймал, повалил на землю… Ну я со страху и выстрелила. Убила или нет не знаю.

— Неважно. Он в любом случае не жилец, — отсекаю ее сомнения.

Самолично гниду закопаю. В ту самую подмосковную землю.

— А Марина?

— Пацаны все выяснят.

На телефон приходит ответ от нужного абонента, и я прибавляю газу.

— Кто это?

Оставляю ее вопрос без ответа. И вообще больше с ней не разговариваю, потому что не в том сейчас состоянии. Сорвусь. Точно дров наломаю…

Топим по ночной Москве. Дороги почти пустые. У того дома, где мы с парнями снимаем квартиру, моими стараниями паркуемся уже минут через двадцать.

— Не надо, — Харитонова у подъезда упирается рогом и пытается подняться по ступенькам самостоятельно.

Смотрю на это, пару-тройку шагов спустя выдаю порцию отборного мата и, не обращая внимания на сопротивление, подхватываю ее на руки.

— Илья! — на одном из последующих лестничных пролетов нам навстречу вылетает растрепанная и взбудораженная Свечка. — Что… с тобой? — замечает Сашку, закутанную в одеяло, и разительно меняется в лице.

— Дверь открой, — командую, вкладывая ей в руки ключи от квартиры.

Глава 38. Соперницы

Выражение лица Свечкаревой не передать никакими словами. Моему появлению она удивлена настолько, что даже непроизвольно приоткрывает рот. Мем блин.

— Илья, я не поняла, ты попросил меня приехать ради нее? — наконец отмирает, когда Паровозов осторожно опускает меня на диван.

— Лен, посмотри, пожалуйста, ногу, — отступает назад, вынуждая отпустить его.

— Не нуждаюсь я в ее помощи! — тут же заявляю протестующе.

— А ты думаешь, я жажду ее тебе оказать? — надменно фыркает Свечка.

— Ну да, на всех парах, в четыре утра, ты мчалась явно не ко мне, — усмехаюсь и давлю кривую улыбку. — Оставь свои услуги вон для него.

По первому зову прибежала!

— Вы можете общаться друг с другом нормально? — вмешивается в наш острый диалог Илья.

— Нет, — синхронно отвечаем в один голос, и он устало закатывает глаза.

— Вообще не понимаю, что эта девчонка тут делает!

— Прости-ка, но разве это твоя квартира? Я что-то пропустила? — уточняю язвительно.

— Это квартира моих друзей. Напомнить тебе, что ты обвинила их в воровстве? — выгибает бровь.

— Мои отношения с ребятами — не твое дело, — отзываюсь я холодно.

— Нет у тебя никаких отношений с ребятами. Как там… не твой уровень, да?

— Замолчи.

— Социальное дно, если точнее.

Ого, прямая цитата!

— Вы, блять, перестанете? Лен, на минуту, — Паровозов кивает в сторону кухни и решительной походкой направляется туда.

Провожаю хмурым взглядом его широкую, обнаженную спину. Переключаюсь на затылок Свечки, шагающей следом. Прожигаю в нем дыру и мысленно посылаю их обоих в жопу.

Ненавижу эту девку! Ненавижу всеми фибрами души! С самой первой встречи.

Любопытно, он нашел утишение в ее постели? Спал с ней после того, как мы расстались? Почему нет. Он свободен, она тоже. Практиковали ведь раньше ни к чему не обязывающий секс. Что мешает делать это снова?

Ощущаю болезненный укол под ребрами.

Не хочу об этом думать. Не хочу!

Опускаю взгляд на ткань некогда белоснежной футболки, безжалостно ради меня разодранной.

Вся пропитана моей кровью. И это… страшно.

Скидываю плед и Илюхину куртку с плеч. Встаю и, ковыляя, кое-как пробираюсь по знакомому маршруту до ванной комнаты. Включаю воду.

— Вот же блин! — стиснув челюсти, принимаюсь разматывать повязку.

Пульсирующая боль активно напоминает о том, что в ноге дырка от ножа. Не мешало бы посмотреть при свете, насколько плохо все это выглядит, ведь там, в машине, я была в шоковом состоянии и не совсем понимала, что к чему.

— Чееерт… черт, черт, черт! — трясущиеся пальцы скидывают окровавленный бинт на пол. — Гребаный Артюхов!

Расстегиваю юбку и стаскиваю ее через голову вместе с топом. Закидываю одежду в стиралку (кстати, новую, в прошлый раз на ее месте стояла огромная допотопная). Выпрямляюсь.

— Ну и видок, — оцениваю свое отражение в зеркале. Что называется, без слез не взглянешь.

Волосы мокрые от дождя. Макияж поплыл. Грязь на шее. Именно за нее крепко держал меня Артюхов, когда повалил на землю.

Душил…

От промелькнувших в мозгу картинок неприятные мурашки ознобом ползут по коже.

Как бы я не храбрилась, точно могу сказать: сегодня ночью я пережила самый настоящий ужас. Ни одной девочке подобного не пожелаю.

Стянув трусы, ступаю на кафель и задергиваю штору. Снимаю лейку. Направляю ее на себя, чтобы смыть с тела пот и грязь.

Выдыхаю. Еще разок плотно сжимаю зубы и промываю рану, пугающую длиной разреза.

Казалось бы, проточная вода. А как больно, мамочки! Выть хочется!

Подумай о чем-нибудь хорошем. Отвлекись.

И я отвлекаюсь. Вдруг вспоминаю, как невероятно хорошо нам было с Ильей в этой маленькой комнатке. И причем не раз…

Я. Он.

Пар. Раскаленный воздух. Кожа к коже. Жадные, страстные поцелуи. Холодный кафель за спиной и нечем дышать, потому что его сильные руки держат меня очень крепко, но все же как приятно это чувствовать…

Мои приглушенные стоны. Его нецензурные слова.

«Хочу блять. Пиздец как хочу. Ты такая охуенно красивая».

Нетерпеливо целует и кусает в шею, сминает пальцами грудь. Гладит живот. Спускается ниже.

— Сань…

Дергаюсь как от удара. Паровозов стучит по двери. И это уже вполне себе похоже на реальность.

— Эм…. — прочищаю горло и отлипаю от стены.

Закручиваю кран. Растерянно смотрю на красную воду, утекающую в слив.

— Харитонова…

Разумеется, как всегда, вошел без спроса. И опять по фамилии обращается.

Бесит! Как же бесит!

— Чего тебе? — выдыхаю недовольно и вешаю лейку-душ на фиксатор.