Опасная связь (СИ) - Джолос Анна - Страница 66

— Выходи давай.

Отодвигаю шторку и сталкиваюсь с ним нос к носу.

— Дай полотенце. Надеюсь, ты прогнал ее? — первое, что меня интересует.

— Послушай, — довольно быстро отворачивается и сдергивает с вешалки большое махровое полотенце. Однако я все равно успеваю поймать его голодный взгляд, задержавшийся на мне голой. — Лена поможет, если ты перестанешь ей грубить.

— Да пошла твоя Лена… в дальние дали! — забираю из его рук полотенце и обматываю вокруг себя. — Тоже мне нашел кого позвать! Будто не знаешь, что я ее не перевариваю! — босые ступни соприкасаются с ледяной плиткой.

— А у меня был выбор? — гаркает он недовольно. — Лена — единственный знакомый медик.

— Ой, Паровозов, мне плевать. Кто угодно, но не она! — отрицательно качаю головой. Головой, которая в этот момент отчего-то кружится.

— Ясно, пошли, — достает из заднего кармана джинс телефон.

— Такси ей вызовешь? — ехидничаю, естественно.

— Тебе. Скорую, — произносит невозмутимо, выходя в коридор.

— Але гараж! — ныряю за ним в распахнутую дверь. Ёжусь от прохладного воздуха и моментом покрываюсь мурашками. — Какую скорую! Не вздумай! Слышишь! Они сообщат в полицию!

— Харитонова, да насрать мне, — резко разворачивается и хватает меня за предплечье. — У тебя кровь из ноги безостановочно ебашит! Неизвестно, попала туда инфекция или нет. И вообще…

Он говорит что-то еще. Определенно. Совершенно точно… Но я его уже не слышу. Перед глазами внезапно темнеет. Проваливаюсь куда-то, а потом, похоже, и вовсе отключаюсь…

В себя прихожу уже лежа на диване в гостиной. Причем сперва в нос пробирается знакомый запах, и лишь потом неясным сознанием я отмечаю лицо недовольной Свечки. Она сидит около меня и держит ватный тампон, смоченный в нашатырном спирте.

Медсестра недоделанная!

— Отстань, — морщусь и демонстративно отворачиваюсь.

Век бы ее не видела! Терпеть не могу!

— Руку дай, — настырно ко мне лезет.

— Отвали сказала! — повторяю для непонятливых и активно моргаю, пытаясь восстановить четкость зрения.

— Давление надо померить, дура!

— По… пошла ты! — цежу сквозь зубы.

— Сань, ты как?

Это уже Илья. Не на шутку встревоженный. А еще такой красивый…

Все-таки как же сильно я по нему скучала!

— Сань… ты меня очень напугала, — дотрагивается до моей щеки и обеспокоенно заглядывает в глаза.

— Я не хотела… — отвечаю рассеянно.

Предпринимаю попытку подняться с подушки, но внезапно ощущаю дикую слабость во всем теле. Голова по прежнему как-то странно кружится, и предметы вокруг будто плывут. Не стоят, как должны, на месте.

— Лежи, не вставай. Ты была в отключке.

— Упала… в обморок? — уточняю удивленно.

— Да.

— Почему?

— Ежу понятно, потеряла много крови. Мы же не знаем, что конкретно повредил нож, — умничает Свечка.

— Если бы ты сразу оказала помощь… — парень поворачивается к ней.

— Знаешь что, Илья! — перебивая, взрывается она. — Я не обязана латать твою малолетнюю подстилку!

— За языком следи!

— Подстилка здесь ты! — хочется орать, но на деле, наверняка, выходит не очень громко.

Внезапно раздается трель дверного звонка. Илья спешит в прихожую.

Не знаю, кто там. Мне в данную минуту абсолютно плевать, мы со Свечкой заняты тем, что зеркально отражаем взглядами обоюдную ненависть. Всепоглощающую, лютую и непримиримую.

Дать бы ей по морде! Овца! Кто из нас подстилка — вопрос точно спорный.

— Мы снова вместе, — задирая нос, намеренно лгу. Главное ведь что? Сделать вид, будто так и есть, а там уже дальше как-нибудь разберемся.

— А мне показалось, что ты ему больше не нужна.

— Тебе показалось, — прищуриваясь, подчеркиваю холодно.

— Да неужели? — как-то уж чересчур самодовольно ухмыляется и вздергивает тонкую бровь.

Ох и раздражает ее реакция! Что это еще за скептическое «неужели»?

— Он со мной. Усекла? — повторяю я зло.

— Мы обе знаем, что это ненадолго, — уверенно заявляет она, забирая дутую куртку со спинки кресла.

— Сюда проходите.

Я как раз собираюсь уточнить, с чего бы она так решила, но в комнате появляется Паровозов, а за ним следом и люди в белых халатах.

Поверить не могу в то, что он вызвал скорую! Я же просила этого не делать!

— Здрасьте, — формальности ради безэмоционально произносит тучная женщина, весьма недоброжелательная на вид. — Как вижу, в сознание барышня пришла. Что тут у вас вообще? Степ, глянь, а я пока бумажки заполню.

— Лады, — молодой врач с чемоданчиком в руках присаживается на стул.

Я в этот момент беспомощно смотрю на Илью. Как на самого настоящего подлого предателя. Не меньше.

Они сейчас все оформят, заберут меня в больницу, вызовут полицию и конец мне! До отца дойдет по-любому! Он покажет мне Кузькину мать. Ох, устроит…

— Так-с… милочка, имя, фамилия, отчество, год рождения, — усевшись в кресло, гундосит женщина. — Че у нас там, Степ, напомни, — чешет лоб кончиком шариковой ручки.

— Ножевое ранение, — буднично отзывается тот.

— Так-с…

— Слышь, мать, разговор есть, — обращается к ней Илья, совершенно точно заметив слезы, выступившие на моих глазах.

Выдыхаю только тогда, когда остаемся в квартире одни. Перенервничала я ужас! Тетка-врач такой жуткой скандалисткой оказалась! Орала сиреной на всю квартиру. Правда ровно до тех пор, пока не увидела возмутившую ее взятку. Немаленькую, надо сказать, сумму…

Занятно. Как-то сразу громкость поубавила и явно призадумалась. Велела напарнику внимательно оценить мое состояние и риски, а потом уже дала добро на то, чтобы парень провел хирургическую обработку раны с наложением швов. Что, вообще-то, не практикуется, как она сказала.

— Что в бумажках написали? — спрашиваю, едва Паровозов заходит в свою комнату, куда сам же меня переместил.

— Высокую температуру и что-то еще, — кладет пакет на стол и раздевается.

Уже успел проводить бригаду фельдшеров и смотаться в ночную аптеку, находящуюся в соседнем доме.

— Точно? Не сообщат в полицию, как думаешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет.

Выдыхаю.

Вообще, они решили, что это Илья ударил меня ножом. Якобы бытовые конфликты в наши дни сплошь и рядом.

Особенно я подофигела, когда женщина отправила Паровозова за водой на кухню, а сама, наклонившись ко мне, стала шепотом выпытывать, точно ли это не он меня пыранул. Мол поехали с нами, все расскажешь ментам. Его посадят.

Я, естественно, от этой версии словила шок. Пришлось срочно убеждать их в том, что это — бред полнейший. Что на меня напал алкаш у клуба, в который я пошла назло парню и без разрешения строгих родителей.

Поверили вроде, но мне кажется, пронесло только потому что я совершеннолетняя. В противном случае точно бы ничего не получилось.

— В больницу надо было ехать, — опять заводит свою шарманку.

— Не начинай, пожалуйста, — раздраженно цокаю языком.

— Хера ли не начинать? — бросает он недовольно. — Тебе по-русски сказали, что нужна капельница.

— Это в идеале. А так… у нас есть все необходимые таблетки и уколы, — прислоняюсь щекой к подушке.

Честно говоря, лежать в его кровати — сплошное мучение. Я же все-все помню, до мелочей. Но беда не столько в этом, сколько в том, что я мастерски умею себя накручивать. Например, представляя с ним Свечку.

Противно, если… было и с ней. Здесь.

— Жаловался значит?

— Не понял… — хмуро взирает на меня исподлобья.

— Откуда Свечке знать, что я называла тебя и ребят социальным дном?

— То есть ты решила, что я обсуждал наши отношения с Леной? Ты серьезно, Харитонова? — глаза на выкате. Бычится тут же.

— А как объяснишь-то? Тот факт, что она в курсе… — внимательно наблюдаю за его реакцией.