Предположение (ЛП) - Рейнольдс Аврора Роуз - Страница 17

— Нет никаких нас, — говорю я ему, качая головой и пытаясь вырвать руку.

— Ты чертовски упряма, — он ужесточает свою хватку на мне.

— А ты осел, — рычу я, и машина резко сворачивает вправо, на обочину.

Мое тело движется вперед, когда он нажимает на тормоза. Его рука тянется к моему ремню безопасности, и как только он нажимает кнопку, он тянет меня к себе на колени. Одна рука тянется к моей талии, а другая-к затылку и волосам, заставляя мою голову наклониться в сторону.

— Стой, — шиплю я, пытаясь освободиться.

— Нет. Каждый раз, когда я выбиваю один кирпич, ты кладешь на его место еще десять, — кипит он.

— Отпусти меня.

— Если мне придется продолжать целовать тебя, чтобы доказать, что между нами, что-то есть, тогда к черту все, — его рука в моих волосах сжимается сильнее, когда он тянет мою голову назад, удерживая меня неподвижной. — Я уже говорил тебе, чтобы ты не лгала мне, мать твою.

— Пожалуйста, — я не знаю, прошу ли я его поцеловать меня или прекратить то, что он делает, но как только это слово слетает с моих губ, он опускается на мои, овладевая мной своим поцелуем. Я отпустила его, полностью утонув в нем и его вкусе. Мои руки тянутся к его длинным волосам, сжимая их пальцами.

Я всхлипываю ему в рот, когда его другая рука скользит по нижней стороне моей груди. Я никогда никого не хотела так, как его. Он снова заставляет меня чувствовать, чего я так давно не делала. Что-то в нем заставляет меня открыться, но та защита, которая появилась, когда забрали моего сына, была настолько сильна, что я не знала, сможет ли кто-нибудь снова добраться до меня настоящей.

— Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе ртом, ты таешь, — говорит он, отрываясь от моих губ. — Я знаю, что тебе было больно, — я закрываю глаза и отворачиваюсь от него. — Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я не остановлюсь, пока не заполучу тебя.

Я отрицательно качаю головой. Он поворачивает мое лицо к себе, нежно целует меня в лоб, потом в губы, прежде чем оторвать от себя, усадить обратно на сиденье, пристегнуть меня ремнем безопасности и застегнуть на месте. Долгое время мы едем молча. Я не знаю, о чем он думает, но все, о чем могу думать я, что все-таки произойдет, если я дам ему шанс. Интересно, рассказал ли ему Линк о том, что случилось со мной?

— Ты разговаривал обо мне с Линком? — спрашиваю я, глядя на него. Мне не нравится, что он узнает мою историю от кого-то другого.

— Честно говоря, он предложил мне рассказать о тебе, — он смотрит на меня, его рука опускается на мое бедро и сжимает его, прежде чем его глаза возвращаются к дороге. — Я хочу, чтобы ты сама мне все рассказала. Я хочу, чтобы ты доверила мне то, что заставило тебя воздвигнуть эти барьеры вокруг себя.

Я глубоко вздохнула, сама не зная, что задержала дыхание.

— Я хочу, чтобы ты сама пришла ко мне, Отэм, — тихо говорит он.

Эти слова заставляют мое сердце немного разбиться. Я не была уверена, что когда-нибудь смогу снова пойти к кому-нибудь. Я закрываю глаза и борюсь со слезами, которые начинают щипать мой нос. Когда мы подъезжаем к дому, он тихо прощается со мной, говоря, что у него есть кое-какие дела. Я киваю, иду в дом и прямо в свою комнату, где забираюсь в постель, натягиваю подушку на голову, чтобы поплакать.

Глава 5

Готово, я заставлю её сойти с ума

(Упс, неужели это сделала я?)

— К нам сейчас прилетит вертолет скорой помощи, — сообщает Тара, входя в комнату, где я ухаживала за пациентом. Я автоматически останавливаюсь и следую за ней. — Дерек уже начал подготовку. Жертва — молодой человек с травмой головы, — говорит она, когда мы спешим в отделение неотложной помощи.

Как только вертолет приземляется на крыше, Тара и Дерек выходят встречать его, а я остаюсь и проверяю, достаточно ли у нас запасов и все ли в порядке. Когда они входят в помещение, мой мир как будто сжимается, придавливая меня. К каталке привязан маленький мальчик не старше десяти лет. Его шея перевязана, лицо порезано и распухло, голова забинтована, кровь сочится сквозь белую марлю, которой прикрыли рану. Я вижу только своего сына. Ему, наверное, столько же лет, сколько и мальчику. Мозг пытается заставить мое тело двигаться, но я не могу. Я прирастаю к полу.

— Отэм, иди сюда и помоги мне перенести его, — слышу я слова Дерека, но могу только пялиться.

— Отэм! — кричит Тара, и я вижу, как она качает головой, а затем кивает в сторону мальчика, задавая мне безмолвный вопрос. Я качаю головой в ответ.

— Отэм, возьми себя в руки. Мы должны помочь этому маленькому парню поправиться, — мягко говорит Дерек.

Мой взгляд падает на него, и я сглатываю желчь в горле, отключая эмоции, после чего начинаю работать на автопилоте. В течение следующих двадцати минут мы делали все возможное, чтобы спасти мальчика до того, как он будет доставлен в отделение хирургии.

— Что там произошло? — спрашивает Тара, присаживаясь рядом со мной на скамейку возле приемного покоя.

Я качаю головой, потом смотрю на нее.

— У меня есть сын, — я закрываю глаза, открываю их снова. — У меня был сын, — шепчу я, с горечью исправляясь. — Я отдала его на усыновление, когда ему было всего несколько часов, — Я смотрю на пол и вижу маленькие капли крови на своих ботинках. — Ему примерно столько же лет, сколько тому маленькому мальчику. Мне так жаль, что я испугалась. Я… — Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. — Я никогда даже не задумывалась о подобном, — Чувствую, как рука Тары обнимает меня за спину, она кладет голову мне на плечо.

— Мне жаль, — шепчет она.

Я киваю, и глаза наливаются слезами. Я никогда не думала, что мне придется помогать ребенку. Глупая.

— Все, о чем я могла думать, когда увидела этого мальчика, был мой сын, лежащий на его месте.

— Милая, — стонет она болезненно, и я прикусываю щеку изнутри. Принимать утешение от людей — это что-то новое для меня. Черт, даже просто иметь кого-то, кто заботится обо мне достаточно, чтобы утешить, уже в новинку для меня.

— Думаю, мне нужно уйти на ночь, — говорю я, когда чувствую, что слезы капают из глаз. — Я посмотрю, можно ли кого-нибудь позвать на замену. Не думаю, что сейчас смогу вам чем-то помочь. — Я дышу сквозь слезы.

— Рейч нужны дополнительные смены. Она придет. Сейчас я ей позвоню, — тихо говорит Тара.

— Спасибо, — шепчу я, вытирая лицо. Я никогда не плачу на людях. Мне никогда не позволяли проявлять такие эмоции. Одно из любимых высказываний моей матери было «если ты хочешь плакать, я дам тебе повод для слез», и она часто сдерживала свое слово.

— Иди домой и поспи, девочка, а завтра увидимся, — заверяет меня Тара, потирая мне спину.

Я встаю и быстро обнимаю ее, подхожу к стойке регистрации. Забираю сумку и выхожу на парковку. Открыв дверцу машины, бросаю сумку на пассажирское сиденье, сажусь за руль и захлопываю дверцу. Откидываю голову назад и закрываю глаза.

Все, что я вижу снова и снова — это маленького мальчика, его лицо в синяках и ссадинах, полученных в автомобильной аварии. Даже представить себе не могу, что сейчас чувствуют его родители. Я завожу машину, и глаза снова наполняются слезами.

Даже не знаю, как я вернулась в дом Кентона. Как только вхожу, быстро включаю сигнализацию, прежде чем подняться наверх. Когда достигаю верхней площадки, Кентон стоит в дверях своей спальни. Он без рубашки, а пижамные штаны едва держатся на бедрах. Я смотрю на его руку, лежащую на бедре, и вижу, что он держит пистолет.

Я смотрю ему в лицо. Когда наши взгляды встречаются, я понимаю, что он обеспокоен. Что-то внутри меня ломается, и я бегу к нему, видя удивление на его лице прямо перед тем, как я утыкаюсь лицом в его грудь и обхватываю руками за талию, рыдая.

— Детка? — шепчет он, сильнее прижимая меня к себе. Я благодарна ему за то, что он долгое время ничего не говорит, а просто стоит, обнимая меня и утешая. — Ну же. Давай приляжем, — Он тянет меня за собой к кровати, сажает на край, а потом кладет пистолет на тумбочку и идет к комоду. Я смотрю, как он достает рубашку и возвращается ко мне.