Ученик пекаря - Джонс Джулия - Страница 112

Баралис не мог не восхититься предусмотрительностью королевы, хотя и знал, что это излишне.

— Надеюсь удостоиться чести послужить вашему величеству в качестве посла. — Здесь Баралис уловил во взоре королевы нечто каверзное.

— Мне понадобятся два посла, лорд Баралис. Один — От принца Кайлока как наследника престола, другой — от короны. Вас я назначаю послом от принца Кайлока, — милостиво улыбнулась она. — Я верю, что вы сумеете добиться наиболее выгодных для моего сына условий.

— А второй посол? Кто будет представлять корону? — Баралису сделалось немного не по себе: это ему, королевскому советнику, подобало бы стать послом короны.

— Этого я еще не решила. В свое время я, разумеется, извещу вас о своем выборе.

— Как вашему величеству будет угодно. — Баралис постарался не показать своего разочарования. — Как скоро должен я заняться приготовлениями?

— Со всей возможной поспешностью. Путешествие в Брен в это холодное время года займет несколько недель. Хорошо бы отправить посольство не позже чем через десять дней.

— Этого срока вполне достаточно. — Баралиса устраивало, что королева намерена действовать без промедления.

— Сборы будут не из легких, лорд Баралис. Вам понадобится вооруженный эскорт — не менее ста человек. Нужно взять подарки и подготовить договоры.

— Я сегодня же отправлю герцогу письмо с извещением о вашем решении и моем скором прибытии.

— В этом нет нужды, лорд Баралис, — лукаво улыбнулась королева, — я уже сделала это.

— Поистине ваше величество действует быстро. — Баралис не сумел полностью скрыть своего раздражения — королева намеренно обошла его.

— Нет смысла держать это дело в секрете — подобные известия всегда просачиваются наружу. И дня не пройдет, как об этом заговорит весь замок. Поэтому я решила чуть позже собрать весь двор и объявить о моем решении. — Королева сделала ударение на слове «моем». — При этом я, разумеется, упомяну, что дело не решено и может быть отпраздновано лишь после подписания брачного договора.

— Превосходно, ваше величество. — Баралис не мог не согласиться с ней, хотя сам предпочел бы держать помолвку в секрете.

— Я не задерживаю вас более, лорд Баралис, — вас ждут дела. На днях я приглашу вас снова, и мы обсудим некоторые статьи брачного договора, которые должны быть соблюдены непременно. Доброго вам дня, лорд Баралис. Надеюсь вскоре получить от вас свежую порцию лекарства. — И королева весьма бесцеремонно, едва удостоив Баралиса кивком, простилась с ним.

Баралиса ошеломила быстрота, с которой она решила дело. В чем причина такой поспешности? Или королева сделала это, чтобы сбить его с толку? С нее станется.

Его не слишком радовал оборот, который приняли события. Королева пытается оттеснить его от его же замысла — но это ей не удастся. Он не уступит теперь, когда его планы начали осуществляться. Он более чем когда-либо должен быть во главе событий, чтобы направить их к желанному исходу.

Тавалиск чувствовал некоторое недомогание. Повар готовил для него самые соблазнительные яства, но у Тавалиска пропал аппетит. От аромата обильно приправленной специями требухи желчь у него подступала к горлу. Он отодвинул блюдо, и его востроглазая кошка, вскочив на стол, тут же принялась пожирать потроха.

Утром Тавалиску пришлось выдержать очередную нудную церемонию. Был День Отпущения, и ему полагалось отпустить грехи двенадцати кающимся. Все они были осужденными преступниками, которых первый министр помиловал, но полностью очищенными они считались после благословения архиепископа.

Тавалиск давал им целовать свое кольцо и возлагал руку им на лоб. Этот мерзкий, грязный сброд, по его мнению, никакого помилования не заслуживал, однако Тавалиск проделал все, что полагалось, и даже более того — выжал из себя несколько слезинок. Народ оценил это — как же, их любимый архиепископ прослезился, прощая грешников. Какое милосердие, скажут все, какое человеколюбие, какое смирение!

Он знал, что рорнцы любят его, но никогда не мешает подогреть эту любовь с помощью маленького представления. А вот первый министр подходил к этому делу без всякой выдумки, подбирая самых скучных преступников, мелких воришек и мошенников, чем разочаровывал горожан. Они предпочли бы знаменитых убийц, кровожадных пиратов и закоренелых сводниц — у первого министра не было никакой драматической жилки.

Тавалиск отогнал кошку от блюда, и она зашипела на него. Он подошел, чтобы дать ей пинка, но промахнулся. Позади послышался шум, и архиепископ с раздражением увидел Гамила.

— Я не слышал, чтобы ты стучал.

— Виноват, ваше преосвященство. Дверь была открыта, и я подумал...

— Думать в твои обязанности не входит. Зато ты обязан всегда стучать, входя в мои покои, — это ясно?

— Как нельзя более, ваше преосвященство.

— Вот и хорошо. Хочешь требухи?

— Нет, благодарствуйте, ваше преосвященство, — я уже поел.

Тавалиск налил себе вина в надежде успокоить желудок. Заметив, что его секретарь читает заглавие лежащей на столе книги, Тавалиск зевнул и сказал:

— Марод — весьма скучный автор. Мне подарила его одна глупая старуха за то, что я благословил ее прялку. — Архиепископ не собирался пока посвящать Гамила в свои мысли относительно пророчества Марода. — Какие новости ты мне принес?

— Тулей решился изгнать рыцарей. Как видно, власти не выдержали последнего всплеска народного гнева.

— Хорошо. Я знал, что Тулей последует нашему примеру.

— В Марльсе на прошлой неделе убили девятерых рыцарей. Выволокли на улицу из укрытия и зарубили, орудуя чем попало: тесаками, ножами и ножницами.

— Какая неприятность! Полагаю, что происшествие ускорит рассылку страшного письма, предающего нас анафеме. — Тавалиск содрогнулся в притворном страхе.

— Я думаю, это заставит ужаснуться многих, ваше преосвященство.

— Марльс всегда был городом дураков. Ну и пусть их — лишь бы мы остались чисты. — Тавалиск широко зевнул. — Что-нибудь еще?

— Да, есть кое-что, не лишенное интереса для вашего преосвященства.

— Что же это такое, Гамил?

— Ночью в город прибыл некий лорд Кравин.

— Это еще кто такой? — Тавалиск добавил меда в вино.

— Один из самых видных бренских вельмож.

— Вот как? — Тавалиск облизнул пальцы. — Что же привело его в Рорн?

— Коммерция, полагаю. На юге у него широкие деловые интересы.

— Занятно, очень занятно. Надо бы мне встретиться с этим человеком. Я рад буду завести знакомство с представителем славного города Брена.

— Я устрою вам эту встречу, ваше преосвященство.

— Прекрасно. А что поделывает наш рыцарь?

— Должно быть, приближается к дому Бевлина, ваше преосвященство.

— Гм-м. Этот рыцарь не так прост. Такие люди, как Старик и Бевлин, пустяками интересоваться не станут. Надо будет заняться этим делом вплотную. Меня не покидает мысль, что все они как-то связаны между собой.

— Кто, ваше преосвященство?

— Наш рыцарь и его собратья, Бевлин, Баралис, — архиепископ возбужденно вскинул руки, — словом, все.

— Умственное расстройство, ваше преосвященство, начинается с того, что человек повсюду видит заговоры.

— Тебе, Гамил, никогда не понять всей меры опасности и ответственности, сопряженных с высоким постом. Заговоры повсюду — и то, что я это сознаю, лишь свидетельствует о моей проницательности. — Архиепископ допил подслащенное вино. — Можешь идти, Гамил. Я недомогаю и хочу остаться один. Должно быть, я заразился чем-то утром от этого проклятого ворья.

— Какое несчастье!

Тавалиск вскинул глаза, уловив в голосе секретаря ехидную нотку, но Гамил уже выходил из комнаты. Архиепископ подумал, не вернуть ли его, но неприятное урчание в желудке убедило Тавалиска не делать этого. Гамил еще успеет поплатиться за свою дерзость.

Мейбор насквозь продрог — Трафф опаздывал на их новое свидание. Снег покрыл землю, и сливные ямы, надо сознаться, никогда еще не выглядели столь непривлекательно. Мейбор, запахнувшись в плащ, притоптывал ногами. Он начал уже подозревать, что наемник взял его деньги и сбежал, но тот как раз появился в поле зрения. Вид у Траффа был не слишком довольный.