Темные пути орбиты (СИ) - "Джиллиан" - Страница 25

— Хочешь сказать — это нормально, когда влюблённые доводят предмет своей влюблённости до бешенства? — хихикнула она. И вздохнула, успокоилась. Уже скептически спросила: — Крис, тебе не кажется, что и нам надо бы принять участие в работе с блоками? Ты в них разбираешься?

— Я — нет, а вот Марика…

— Марика пока не может встать с капсулы, — напомнила Ева. — Ладно. Я пойду. Постою там на подхвате. Заодно посмотрю температуру по отсеку. Может, этот Эррамун перестал злиться на меня.

Крис как-то так ухмыльнулся, что Ева сразу догадалась, чему он.

— Думаешь, он снова взбеленится?

— Ты ж молчать не умеешь.

— Я попробую, — пообещала она. — Во всяком случае — это так интересно: научиться чему-то новому для себя. Хотя бы тому же молчанию.

И, кивнув, вышла из отсека.

Глава 9

В течение трёх суток, по корабельным часам, на катере не происходило ничего интересного — с точки зрения Евы. Да, народ бегал за Ицейной, который объяснял, где нужен ремонт мелкий, а где — посерьёзней. Пилот Тэкито даже обиделся немного на искина, ворча, что они, вообще-то, только-только прилетели с базы на новёхоньком катерке, так что нечего тут искать неполадки.

Единственные три часа в эти трое суток становились волнующим приключением. Те три часа, которые отводились Эррамуном на вылазки в дебри Линкорного острова — как успели обозвать сцепившиеся между собой корабли: час на то, чтобы долететь до него со всеми предосторожностями и оглядками, а потом спуститься всё к тому же нижнему линкору, который лишь слегка распотрошили в первый раз и в котором ещё оставались присмотренные для дальнейшего грабежа местечки; затем час — на тот самый вынужденный грабёж; и, соответственно, час на возвращение. За это время определились с обязанностями: женщины — Ева и Илва, искали медикаменты и всё, что, по их мнению, пригодится для быта на «родном» катере; эльфы размонтировали (выламывали и выдирали — по впечатлениям Евы) хотя бы мало-мальски уцелевшую электронную начинку звездолёта; на Криса с Клеманом возложили поиск продовольствия и скафандров для работы в открытом космосе.

Вернувшись, эльфы надевали те самые скафандры и вновь принимались за ремонт, смысл которого Ева и остальные не вполне понимали, а данные бессовестные товарищи не собирались объяснять сами, а вопросов к ним не было, поскольку ни у кого не возникало желания общаться с ними. Остарджи на все вопросы исподтишка только разводил руками. Но на третьи сутки, уже будучи на катере, эльфы переговорили между собой, и в кают-компанию отправился Марцель. Оглядев обернувшихся к нему выздоравливающих и выздоровевших, он привычно сухо спросил:

— Механики есть?

Отозвались Рууд и один из песчаников, Нааг-Ши.

Марцель внимательно осмотрел обоих, кажется, пришёл к выводу, что они достаточно здоровы, и велел им следовать за ним.

Назад явились к ужину — по корабельным часам и расписанию. Пришли вместе с Евой, которую Эррамун всегда держал при себе под благовидным предлогом — опять-таки как связную с ангелом. Типа, на всякий случай… Механики и объяснили, наконец, смысл всей ремонтной сумятицы. Ева-то тоже, как и Крис с Клеманом, смотрела на активную работу эльфов и не понимала, что именно происходит.

Выяснилось, что эльфы решили устроить из катера не просто убежище. Они оснастили и его, и все стены космического грузовика, на одной из платформ которого он стоял, датчиками и маскирующими элементами в основном с двумя назначениями. Первое — для отслеживания кораблей противника, если они появятся поблизости. Причём экраны слежения расставлены везде, даже в кают-компании. Второе предназначение оказалось хитрей. Оно было призвано маскировать катер с живыми существами на нём несколько неожиданным способом. Эти датчики «пропускали» сканирующие лучи с судов противника, создавая у вражеских систем отслеживания иллюзию, что перед ними очередная жертва обстрела — в решето продырявленное судно армии Единого мира.

Рууд признал, что решение замаскироваться таким образом пришло к эльфам легко, если учесть, что противник использует почти те же характеристики систем отслеживания, что и у единомирцев.

Во время ужина народ бурно обсуждал практически воплощаемую идею эльфов и приходил к выводу, что теперь-то, когда безопасность обеспечена, эльфы наверняка займутся поиском уцелевших солдат Единого мира…

Странно, что Крис, остававшийся в стороне от громогласной дискуссии, на последнее заметно скептически скривился.

Улучив момент, Ева подобралась к нему и, пока Марика спорила о чём-то с Тэкито, тихонько спросила:

— Чё злишься? Или на кого?

— На твоего Эррамуна, — буркнул он, исподлобья метнув на неё взгляд.

— Повтори — «на твоего», — угрожающе-ласково попросила Ева, — чтобы у меня была причина врезать кое-кому за его длинный язык!..

— Ладно тебе, — вздохнул Крис. — Я и правда злюсь на Эррамуна. Он меня, как мальчишку, обыграл. Помнишь? Когда на Линкорном острове мы хотели пойти на помощь? Он мне потом, когда наедине были, сказал: если я ещё вякну против его приказов, он меня попросту с собой брать не будет. Не, Ева, прикинь? Как мальчишку уел.

Ева немного подумала и пожала плечами:

— В общем-то, ожидаемо. Если учесть, что у эльфов такие жёсткие правила даже внутри социума, можно было предположить, что в военном деле будет ещё жёстче.

— Ожидаемо… — проворчал Крис и с тоской посмотрел на входную дверь в кают-компанию. — Насколько легче на поле было…

— Сам себе хозяин был, да? — понимающе кивнула Ева.

И тут Марика заметила их уединение и позвала Криса рассудить спор с Тэкито. А Ева снова задумалась. Поначалу о том, что жутко хочется вымыть волосы. Настоящей водой, а не душем с направленным воздухом, который вроде и очищает, но не доставляет удовольствия. Хочется выйти куда-нибудь… в поле. Или в луга — под небо с низкими облаками. Посидеть на речном обрыве, глядя, как течёт вода, отражая небо, вечерние звёзды и склонившиеся над ней ивовые кусты…

И посидеть там в одиночестве.

А то… Она ненароком снова посмотрела на входную дверь.

Эррамун вручил ей сумку с самыми сложными, а потому самыми ценными инструментами и велел носить её следом за эльфами, которые резко стали механиками. Время от времени приходилось натягивать скафандр и выносить наружу эту самую сумку. Глупое занятие. Иногда Ева подозревала, что Эррамун просто придумал ей это занятие, чтобы вкупе с мыслью о телепатически ментальной связи с ангелом приковать её к себе.

Превратилась в ту же сумку. Ходячую…

Забившись в какой-нибудь уголок, сидя тихохонько там, чтобы никому не мешать (если работа происходила внутри катера и не надо было переодеваться в скафандр), она порой смотрела на «своего» эльфа и мысленно пожимала плечами: «Нафига он мне сдался? Нафига я вообще ему предложила обручение? Пожалела бедняжку после его рассказа о его же горькой судьбе старшего сына, который и не сын вовсе?» И признавала, что ей до сих пор трудно смотреть на высоченного и широкоплечего бедняжку некритическим взором. Всё время хочется поддевать его и поддразнивать. Особенно когда он командовать начал.

Чтобы совсем уж не психовать, попробовала представлять, как она появляется с ним где-нибудь, например…

Опаньки… А где ж с этим бедняжкой появиться можно? На гражданке у неё нет даже собственного дома — лишь однокомнатная квартирка для кратковременного отпуска, хотя денег, которые полагаются за наёмничество, хватает на то, чтобы остепениться и свить себе семейное гнёздышко.

В кафе, что ли? Или в барах? Любопытно, а как Эррамун относится к пиву?

Ева мечтательно вздохнула, в воображении видя не трофейную еду, безвкусную, но полезную, а парочку литровых бутылей с пивом, а к ним — солёную рыбку или копчёных сосисок, запечённую картошечку, ну и… какой-нибудь сушёной морской хреновины. И вскоре улыбалась, вспоминая — и надеясь, что скоро, очень скоро…

Не сразу заметила, что в кают-компании вдруг стало тихо. А когда осознала, что вокруг притихли, узрела, что перед ней стоит Эррамун. Вздохнула, прощаясь с воображаемым завлекательным натюрмортом, и кивнула ему: