Темные пути орбиты (СИ) - "Джиллиан" - Страница 26

— Что?

— Ты улыбаешься без меня, — спокойно сказал эльф и повернулся уйти.

— Так ты ничего не предложил такого, чтобы я улыбалась с тобой, — напомнила она.

— А чего бы ты хотела?

Еве показалось, что в кают-компании наступила совершенная тишина. Все с глубочайшим интересом ожидали, что она ответит.

— Здесь, на орбите, вряд ли ты найдёшь то, что я хотела бы, — с сожалением отозвалась она и чуть не рассмеялась, представив Эррамуна, который стоит возле барной стойки, потягивая пиво из банки или бутылки и заедая крепкое питьё, например, истекающей жиром сосиской.

— Вот ты и улыбнулась — со мной, — подытожил эльф и вышел из кают-компании, словно закончил свои дела здесь.

Когда дверь медленно закрылась за ним, Марика не утерпела:

— Ева, а в самом деле? Ты так улыбалась, что мы все обзавидовались. О чём ты думала? Колись!

Воровато оглянувшись, чем привлекла к себе ещё большее внимание, Ева сначала прикусила губу, настраиваясь на хулиганство, а потом насмешливо спросила:

— Вы точно хотите знать? Пожалеете ведь!

— Говори давай! — велел Тэкито.

— Пива хочу! — и вкрадчиво добавила: — Чтоб на языке кисленько и сладенько сначала. Потом… чтоб за язык хватало. Ну и…

Секунды ошарашенного молчания, а потом все дружно взвыли! Ещё минута на переглядывание, а потом… Как будто специально растравляя себя, все, даже песчаники, которым объяснили, что такое «пиво», начали с жаром вспоминать, порой перекрикивая друг друга, что и в каких количествах дули на гражданке или в отпусках, а уж чем закусывали!.. Когда дошли до описания тех закусок, ангел Остарджи, закрыв лицо ладонями, чуть не плакал от смеха, наглядевшись на разомлевших от сладостных воспоминаний наёмников.

А когда в кают-компании все замолкли, устав и с улыбками переглядываясь, Остарджи полюбопытствовал:

— Ева, а почему ты решила, что Эррамун не может выполнить твою мечту? Да, сейчас-то и здесь он не может, но… У эльфов тоже есть праздники, идущие из глубины веков их истории. И один из праздников сопровождается изготовлением пива прямо в местах празднества. Так что когда-нибудь, но он исполнит твоё желание и найдёт тебе то, что ты хочешь.

Расслабившиеся было, жильцы кают-компании после слов ангела мгновенно заинтересовались:

— А бары у них есть?

— А пиво у них только по праздникам можно?

— А почему только когда-нибудь? Небось, эльфийские офицеры могут себе позволить побаловаться столь примитивным питьём — разве что втихаря! Благо у них на кораблях есть отдельные каюты!

— Да не! У них там, скорее, элитное, как они сами, вино!

— Пиво и эльфы — по мне, так весьма странное сочетание! Как-то не представляю!

И снова — хохот, крик!

Пока Остарджи освещал для всех необычные страницы жизни эльфов, Ева, рассеянно оглядывая его благодарных слушателей, задержала взгляд на Крисе. Тот сидел на своей пристенной откидной койке, казалось внимательно и с тем же, что и остальные, любопытством слушая ангела. Только вот глаза у него были вроде как… отстранёнными. Будто он поймал за хвост какую-то неожиданную мысль, которая здорово задела его, и теперь приценивается к ней: стоит ли рискнуть, чтобы реализовать её?

Вот Остарджи, сам смеясь, закончил рассказывать о старинных эльфийских празднествах, а заодно иссякли вопросы его внимательных слушателей. Ева снова скосилась на Криса. Капитан наёмников больше не изображал интереса к тому, что происходило в кают-компании. Он выглядел человеком, полностью погружённым в обдумывание той самой идеи.

Несмотря на замечательные воинские качества Криса, Ева очень хорошо знала, что капитан — мечтатель. Причём мечтатель деятельный. Он легко увлекается идеей, которая внезапно пришла на ум и завладела всеми его помыслами. Особенно, если она казалась ему легко достижимой. И Ева страшно пожалела, что не может мысленно поговорить с ним и спросить: к чему он прислушивается?

А ещё Крис не умеет скрываться. Весь на виду. Вот он поднял голову и взглянул направо. Легко проследив его взгляд, Ева насторожилась: капитан смотрел на Клемана, с которым обычно работал на пару, будучи на Линкорном острове. Взгляд задумчивый и немного оценивающий, но опять-таки легко прочитываемый: согласится ли оборотень на то, что задумал Крис?

На пару минут прервала наблюдения за Крисом Марика. Она съехала со своей капсулы и, прихрамывая, зашагала к капитану. Тот, заметив её приближение, мгновенно вскочил с места, чтобы поднять на руки свою рыженькую красавицу и выговорить ей:

— Почему ты не сказала мне, что хочешь подойти? Тебе нельзя пока ходить!

— Но мне хочется побыть с тобой! — капризно ответила рыженькая и, удобно устроившись на его коленях и обняв его, севшего на место, ткнулась ему в шею, недовольно бормоча: — Я так соскучилась по тебе, а ты ругаешься…

Когда они заворковали вполголоса, Ева, улыбаясь, отвернулась, но продолжала раздумывать над увиденным в Крисе. Первая мысль: «Попробовать раскусить его самой — или на всякий случай рассказать про него Эррамуну? — И поразилась: — Почему — Эррамуну? С чего бы это?!»

Что-то мягко нажало на затылок, в чувствительную точку под черепной костью. Она обернулась. Остарджи смотрел на неё как-то неопределённо. Скучает? Или заметил её эмоциональный раздрай? В любом случае, этот взгляд надо рассматривать, как приглашение подойти.

Выяснилось, что права. Раздрай.

— Что случилось? Ты вся полыхаешь, — тихо сказал ангел.

Она уже привычно уселась на край его капсулы и ссутулилась.

— Крис что-то задумал, — тоже едва слышно откликнулась она. — Но я не понимаю — что. И меня это непонимание тревожит. — Помолчала, не услышав ответной реплики, пожала плечами. — Не знаю, что делать.

Остарджи быстро взглянул на Криса. И Ева затаилась, выжидая, какую оценку состоянию капитана наёмников даст ангел.

— Он… весёлый, — неожиданно сказал Остарджи. — И не думает об опасности. Что бы он ни задумал, Крис не считает, что у него будут какие-либо последствия. Точней, последствия будут, но, с его точки зрения, приятные.

Крис отнёс Марику на её капсулу и вновь отошёл к своей выдвижной койке.

Сначала Ева решила, что дальнейшее произошло логично: Марика опять заговорила — на этот раз с Илвой, причём как-то так увлеклась, что забыла обо всём. А Крис, внимательно всмотревшись в рыженькую, будто убеждаясь, что пока ей дела нет до него, немедленно взглянул на Клемана. Тот разговаривал с Руудом, кажется продолжая беседу о прошлом, в котором было столько завлекательных «ништячков»!.. Оборотни тоже чувствительны к взглядам в упор. Клеман оглянулся на капитана. Выражения лица Криса Ева не видела, но Клеман как-то сбился с разговора.

Капитан наёмников встал и вышел в коридор.

Чуть помедлив, за ним удалился из кают-компании и Клеман.

Коридор — единственное место, где заговорщиков никто не подслушает.

Ева обозлилась. Ангел помог мало. Хотя… Крис веселится. Это страшновато. Ведь он и правда порой ведёт себя по-мальчишески, не думая о том, что выбранное им приключение опасно. И не только для него, но и для окружающих.

Что бы ни случилось, но Ева твёрдо решила проследить за ним.

А когда оба вернулись и она увидела предвкушающее лицо Клемана, в своей мысли утвердилась.

Дальше было привычно. «Ночной» сон по расписанию катера прошёл спокойно. Ева спала вполуха и вполглаза: Крис даже не пошевельнулся. И она вскоре пришла к выводу, что задуманное им произойдёт не на катере. И уснула до положенного по расписанию часа. На завтраке ни Крис, ни Клеман не обменялись какими-нибудь двусмысленными взглядами. Вроде и должно успокоить, но Ева пришла к другому выводу: они уже обо всём договорились, а потому спокойны.

В обновлённом составе (напросились Рууд и Нааг-Ши) команда вынужденных мародёров прошла к вельботам. Перед тем как сесть в корабли, Эррамун сказал только одно:

— Теперь мы можем собирать тех живых, кто ещё остался. — Остановил взгляд на Крисе и напомнил: — Но везде — только командой. Меня поняли?