Дом яростных крыльев (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 81

Я помню, как точно они разрезали плоть.

Мою.

Эльфов.

Лириала.

Он опасный, грозный. Он сила, с которой надо считаться. Сила, которую надо бояться.

«Сир».

Я знаю, что он считает себя королём среди себе подобных, но когда взрослый мужчина использовал такой высокий титул, обращаясь к птице, это было так странно. Его крылья дёргаются, и мне кажется, что мой взгляд его разбудил, но затем его взъерошенные перья разглаживаются и становятся ещё более гладкими, чем волосы мамы после моих утренних манипуляций.

Подумать только, мама спала с одним из его последователей. С мужчиной, которому Морргот, кажется, доверяет и которым восхищается. Один из немногих, кому он доверяет. Интересно, что может заставить его начать доверять мне? Ведь, по правде говоря, я не хочу, чтобы этот крылатый король стал моим врагом.

И не потому что я его боюсь — хотя его острые как бритвы когти и клюв довольно сильно пугают, и не потому что он может проникать мне в голову (вот здесь мне надо расставить чёткие границы), а потому что он внимательный, заботливый и очень остроумный. Именно такие качества я ценю в своих друзьях. Ему надо поработать над чувством юмора и манерами, но в целом я хочу, чтобы эта птица, которая не считает мои закруглённые уши недостатком, а мои фиолетовые глаза — пятном на моей фейской природе, — была на моей стороне.

«Ты нужна ему, Фэллон, — напоминаю я себе. — Его истинная природа покажется во всей красе, как только ты достигнешь своей цели».

Боги, иногда я поистине не люблю своё сознание. Оно такое суровое и реалистичное.

Я моргаю, чтобы избавиться от этих мыслей, но избавляюсь не только от них. Мне удаётся избавиться от своей тёмной комнаты.

Теперь я стою в широкой и высокой комнате величиной с весь мой дом. И хотя окна здесь маленькие, в них проникает свет, который скользит по деревянным балкам и каменным стенам, которые не прямые и не гладкие, какими их предпочитает делать мой народ. Это странная и суровая комната, с массивной кроватью, установленной на широкой каменной площадке, покрытой тёмными шкурами, на которой также стоит книжный шкаф, сделанный из переплетенных ветвей, которые держатся на серых каменных плитах.

Лёгкое движение в воздухе заставляет меня перевести взгляд с толстых кожаных переплетов на огромный силуэт мужчины, который стоит у одного из окон. Руки сцеплены за его спиной, чёрные волосы блестят, как крылья Морргота. Широкие плечи мужчины расправлены и они кажутся ещё шире из-за того, как резко сужается его талия, переходящая в узкие бёдра.

Я пытаюсь разглядеть его уши. Они должны быть закругленными, так как его волосы доходят ему до плеч, но его иссиня-чёрные локоны закрывают от меня его уши. Любопытство заставляет меня податься вперёд — на босых ногах. И тут я понимаю, что я голая… это странно.

Я предполагаю, что это очередной сон, потому что это и не воспоминание, и не реальность. Я бы запомнила, если бы заснула голой в спальне у какого-нибудь незнакомца.

На мгновение я начинаю переживать о том, что это сцена из моего будущего, но в моём будущем меня ждут моногамные отношения с Данте на Исолакуори, и хотя мужчина стоит ко мне спиной, я точно знаю, что это не Данте.

Плечи Данте ýже. У него крепкие бицепсы, но они не такие большие, и его волосы — цвета красного дерева, а не цвета глубокой ночи. Не говоря уже о том, что у принца тёмно-загорелая кожа, а у этого мужчины кожа такая бледная, словно он нечасто появляется на солнце.

Ободрённая уверенностью в том, что это ещё один плод моего удивительного воображения, я подхожу ближе. Пальцы моих босых ног касаются холодного камня, и к моему величайшему удивлению, я обнаруживаю, что он не разделён на фрагменты. Весь пол представляет собой одну каменную плиту. Я нахожу это занятным. Настолько, что забываю, что плыву навстречу незнакомцу, и вспоминаю об этом только тогда, когда его ботинки попадают в поле моего зрения, их носки направлены в мою сторону.

Я запрокидываю голову и резко вдыхаю, когда узнаю лицо, которое смотрит на меня сверху вниз. Это мужчина, которого Бронвен называла Лором в видении Морргота. Должно быть, это очередное видение.

Я наклоняю голову и жду, когда хозяин воронов заговорит, потому что я сомневаюсь, что Морргот послал мне это видение без какой-либо причины.

Но хозяин воронов молчит.

Он просто смотрит.

Поэтому я смотрю на него в ответ.

Это довольно нечестно, что он одет, а я стою тут в чём мать родила.

Не то, чтобы я хотела видеть, как он разденется.

Чтобы прервать неловкую тишину, я говорю:

— У вас такой же цвет глаз, как у вашего ворона. То есть, воронов. Если только вы не воспринимаете их как единое целое.

Я не комментирую его макияж, или татуировку на острой скуле. Я решаю, что они демонстрируют верность его птицам. Подводка вокруг его глаз напоминает крылья, а перо, ну… оно напоминает перо.

— Фэллон.

Я замечаю, что его подбородок такой же твердый, как и окружающие нас стены.

— Фэллон Báeinach.

— Росси. Но, наверное, я также Бэннок. Вы ведь Лор? — я протягиваю руку. — Должна признать, немного странно знакомиться с вами в таком виде, — я киваю на своё обнаженное тело, — но мне всё равно очень приятно.

— Почему ты здесь?

Лор не двигается и не пожимает мою руку. Он только смотрит на неё, и на его твёрдой челюсти дёргается мускул.

— Меня послала сюда ваша птица. Думаю, он хотел нас представить друг другу. Хотя не знаю, зачем он перенёс меня сюда голой. Должно быть, это имеет какое-то символическое значение.

Его взгляд поднимается, а затем опускается вдоль моего тела.

— Символическое?

Я чувствую, как моё тело начинает краснеть.

— Ну, знаете…

— Не уверен.

Я захватываю губу зубами, а затем отпускаю её.

— Это значит, что я не причиню вам вреда, так как у меня нет с собой оружия.

Я киваю на свою протянутую руку.

— Мои пальцы не сделаны из обсидиана, Лор.

Он смотрит мне прямо в глаза, его зрачки расширяются на фоне его радужек цвета закатного солнца.

Решив, что вороны, должно быть, не имеют привычки пожимать друг другу руки, я опускаю ладонь и провожу ей вниз по бедру. Моя кожа липкая, хотя всё моё тело горит. И оно начинает гореть ещё больше под пристальным взглядом глаз Лора, подведённых чёрным. Я бы не удивилась, если бы его радужки были сделаны из настоящего пламени. Мне надо спросить об этом Морргота, когда он перенесёт меня снова в реальность.

Но поскольку он пока этого не сделал, я заполняю тишину пустой болтовней.

— Какой у вас здесь милый грот. Очень, — я указываю жестом на декор и пытаюсь подобрать слово, которое бы его описало, — по-воронячи.

— По-воронячи?

Уголок его губ приподнимается, что кажется мне приятной переменой после всех этих нервных подёргиваний.

Я пожимаю плечами.

— А-ля натюрель. Сурово. Никакой искусственности, как у фейри. По-мужски.

Уголок его губ приподнимается ещё выше.

— Тебе он не нравится.

— Не нравится — слишком сильное слово. Стала бы я здесь жить? Вероятно, нет, но ведь это неважно, так как это ваш дом, и хотя мы даже можем подружиться, когда я вас воскрешу, вам, вероятно, не захочется проводить со мной время в ваших покоях.

Меня подмывает схватить шкуру с его кровати и накинуть на плечи, но я предполагаю, что мои пальцы просто пройдут сквозь неё.

— На что это вы там смотрели?

Я приближаюсь к окну, выглядываю наружу, и… у меня перехватывает дыхание из-за потрясающего вида. Кристально-голубое небо, перламутровый песок и пенные волны, бегущие по океану, который сверкает, точно ковёр из огранённых сапфиров, растянувшийся до острова, розовеющего в лучах заката.

— Это Шаббе?

— Да.

А это значит…

— Мы в Небесном королевстве!

Я снова перевожу взгляд на Лора.

— Не могу поверить, что Морргот разрешил мне попасть внутрь этих стен. Он так настойчиво не впускал меня туда.