Дикая охота (СИ) - Бутусова Лена - Страница 44

— Ты моя истинная пара, ты исцеляешь меня. Как и я — тебя.

— Мы теперь оба — меченые, — Тая попыталась рассмеяться, но получился лишь судорожный всхлип.

Дар Ветер провел пальцами по ее собственному шраму на щеке, оставшемуся от факела насильников:

— Такие метки истинных пар не вытравить — это навсегда.

Черты оборотня утратили чудовищное искажение, делавшее его похожим на зверя, и теперь перед Таей стоял почти тот же самый странник, который однажды ночью постучался в пансион. Только теперь уже совсем седой и очень грустный:

— Ты будешь следующей матерью-настоятельницей, — он продолжал ласкать ее лицо пальцами, уже без звериных когтей.

— Оборотень — настоятельница Илларха? — Тая усмехнулась сквозь слезы. Она упрямо вытирала их, чтобы не мешали смотреть на любимого, а они все лились и лились.

— Цепочка поможет тебе держать в узде звериную ипостась, — Дар Ветер ласково провел рукой по шее Таи. — Так долго, как потребуется. В тебе так много живительной силы, ты можешь спасти столько жизней.

— Но мне нельзя колдовать… Я же… — Тая запнулась и покраснела.

Пришла очередь Дар Ветра усмехаться:

— Твой дар проснулся задолго до той страшной ночи, гораздо раньше, чем у большинства бездарных магичек. Тебе можно колдовать, ты принесешь много добра в этот мир.

— Но я не хочу нести добро! Ты мой единственный ДАР, а этот мир не был добр ко мне, я видела в нем только боль и грязь! — Тая стиснула кулаки. — Единственный светлый луч надежды в этой мрачной преисподней для меня — это ты. — Тая крепко прижалась к мужчине, уткнулась ему в шею, прошептала чуть слышно, — Не бросай меня…

— Я вернусь… — казалось, охотник почти поддался на ее уговоры, — когда-нибудь… Но сейчас мне лучше уйти.

С рычанием Тая принялась срывать с него остатки одежды. Это было несложно, одежды на оборотне было немного, и вот, он предстал перед ней во всей своей обнаженной красе: идеальные пропорции, без показной красивости, лишь естественная сила, гибкость и грация.

Тая опустилась перед мужчиной на колени и поцеловала его чресла.

— Я не достоин того, чтобы такая женщина стояла передо мной на коленях, — он проговорил хрипло, но, несмотря на сказанное, его член тут же отреагировал на Таино прикосновение, поднявшись торчком, в ожидании ласки.

Тая подняла на любовника глаза и с показательным сладострастием провела языком от самого основания фаллоса к его кончику. Осторожно отодвинула двумя пальчиками крайнюю плоть, обнажая голову, и снова провела по нежной коже языком, чувствуя, как трепещет мужская плоть от этой ласки.

Дар Ветер положил тяжелую ладонь Тае на затылок, непроизвольно прижимая ближе к себе, и девушка усмехнулась: стоит потянуть за нужную ниточку, а вернее, нажать на нужный рычаг, и вот, мужчина уже весь твой, целиком и без остатка. Побочным эффектом, однако, являлось то, что от подобных действий в ней самой вскипало желание, горячее и неукротимое.

Словно изголодавшись, Тая набросилась на член мужчины, с урчанием посасывая его кончик, вылизывая языком дырочку в самой его серединке и даже пробуя чуть прикусывать острыми зубками. Для пикантности. В конце концов, он же кусал ее грудь… Ответом ей был то ли стон, то ли звериный вой. Любой шедший мимо путник в страхе ускорил бы шаг, чтобы миновать опасное место, откуда слышатся подобные звуки.

Мужчина обхватил голову любовницы уже обеими руками и принялся без стеснения трахать ее в рот. Распаляясь все больше, наращивая темп, все глубже и глубже. Тая чувствовала, что он вот-вот кончит, и в этот момент подняла глаза на мужчину и выплюнула фаллос. Отошла от него на несколько шагов, ожидая реакции.

И она последовала незамедлительно. Возбужденный до крайней степени, Дар Ветер, словно дикий зверь, прыгнул на Таю, повалил ее на ветошь и подмял под себя. Он принялся срывать с нее одежду: жалобно затрещала ткань, оторванные рукава и штанины полетели в стороны. А Тая вдруг начала сопротивляться, пытаясь отпихнуть от себя охотника — не в полную силу, а только лишь, чтобы позлить его и возбудить еще больше. Хотя, казалось, куда же больше…

Оборотень зарычал, схватив Таю за запястья и разведя ее руки в стороны. Ее грудь призывно всколыхнулась, но на сей раз любовник не обратил на это внимания. Он попытался рывком войти в Таино лоно, но девушка елозила бедрами и не давалась ему. Ее забавляла такая игра и распаляла не меньше, чем мужчину. Главное, чтобы он тоже понял, что это игра…

И тогда она засмеялась. Немного нервным смехом вперемешку со слезами. Она хотела отдаться любовнику, но так хотела растянуть это удовольствие как можно дольше.

А он понял. Он все понял. На миг застыл над распятой Таей и поцеловал ее в губы. Медленно и глубоко, вкусно и сочно. И сопротивление Таи было сломлено. Она расслабилась и широко-широко развела ноги. А он аккуратно погрузил свой огромный горячий фаллос в ее трепетную плоть. И она с благодарностью приняла его.

Они двигались в унисон, дополняя движения друг друга, слившись воедино, ведь они и были сейчас одним целым, а его член соединял их в этот момент, подобно мосту или корню — корню жизни.

Они кончили одновременно, взвыв словно два лесных волка… Как же жаль, что сегодня еще не Полнолуние!

И Тая уснула, счастливая и обессилевшая, рядом с любимым. Крепко-крепко обнимая его, чтобы ни за что на свете не разжать любящих рук.

Когда Тая проснулась, Дар Ветра в пансионе уже не было…

Эпилог

Тая не плакала. Она пообещала себе больше никогда не плакать. Какой смысл от слез, если они не помогают? Ни разу еще не помогли.

Лорд Рам и леди Даяна в спешке собрали вещи, погрузили своих строптивых родственниц в карету и с остатками солдат покинули пансион. На прощание они обменились с Нириной красноречивыми взглядами, но в сердце Таи все равно осталась червоточина после их отъезда. Таким людям, как Милхард или Рам, доверять нельзя.

По лицу Никайи сложно было прочитать ее эмоции, но когда встретились взгляды — бывшей и нынешней любовницы вожака — две женщины все поняли без слов. Остатки стаи ушли, растворилась в густом синем подлеске, словно их никогда и не было…

Силами старших сестер обитель привели в порядок и под вечер послушницам, наконец, было позволено покинуть комнаты. Девушки были перепуганы, но задавать вопросы не решались. Нирина прикрыла отрастающие волосы платком — негоже настоятельнице пансиона носить короткую стрижку, ведь именно в волосах заключена немалая доля магической силы. А покамест не отрастут новые, нечего посторонним знать, что Нирина не столь сильна, как раньше.

К вечеру Тая чувствовала себя смертельно уставшей после грязной уборки в торжественной зале. Однако когда была завершена тяжелая работа, вместо желанного покоя, на нее накатила смертная тоска и опустошенность. Такой пустоты внутри Тая не чувствовала еще ни разу в жизни, словно бы из нее разом вырвали половину всех важных органов, и теперь Тая ходила с дырой в животе. Вроде бы живая, а по факту одна пустая оболочка.

Чтобы хоть как-то заполнить эту бездну, Тая пошла к Нирине в кабинет. Без спроса. Теперь-то не выгонит…

— Заходи, девочка.

Тае даже не пришлось стучать, Нирина заранее почувствовала ее приближение. Девушка тихонько вошла и села рядом с матерью-настоятельницей. Нирина с сочувствием покосилась на нее. На коленях у чародейки лежал тот самый бестиарий, что Тая чудом уберегла от алчных рук Милхарда.

— Грустишь по нему? — Нирина все понимала, поэтому Тая не стала даже кивать. Вместо этого спросила:

— Что такого важного содержится в этой книженции, что люди готовы убивать ради нее?

Настоятельница листала обгоревшие листочки почти с нежностью:

— Легенды говорят, что когда-то в нашем мире жили драконы. Великие чародеи и мудрые советчики. Однако природа людей порочна. Увидев гнилое нутро своих младших братьев — так драконы некогда называли людей — они покинули наш мир до тех пор, пока люди не изменятся, либо не исчезнуть с лица земли, — Нирина рассказывала древнюю легенду, а Тая, позабыв на миг о своей печали, слушала ее с открытым ртом. — Но были среди драконов те, кто сочувствовал людям, и потому оставил несколько ценных, а вернее бесценных, вещей в надежде, что когда-нибудь они помогут нам обрести мудрость. Когда-нибудь когда мы перерастем нашу жажду убийства и наживы.