Рябиновая невеста - Зелинская Ляна - Страница 30

Глава 13

Когда в замок пожаловали гости, все сразу же высыпали на стены, всем хотелось увидеть самого короля Гидеона. И Олинн из-за своего маленького роста только и могла, что подсмотреть кусочек процессии втиснувшись между чьими-то локтями. Стража отогнала всех рабов и слуг подальше от внутреннего двора, вот и пришлось им лезть на стены, и сидеть там, будто воронам, наблюдая за происходившим.

Сверху было видно, как движется большой отряд южан, растянувшись длинной зелёной гусеницей. Кольчуги поблёскивали на солнце, и на древках копий лениво повисли штандарты короля Гидеона.

Олинн глянула на небо — впервые за сколько дней оно затуманилось, выцвело. Дымка поползла с востока, затягивая далёкий горизонт и сгущаясь, а жара только усилилась, и это говорило о том, что гроза уже близко. Наконец-то Луноликая Моор-Бар услышала их молитвы! И Олинн подумала, что стихия придёт нешуточная, после такой-то жары. Но, конечно, уже поздно для Олруда.

Брендан Нье'Риган очистил и хозяйственный двор замка, отправив всех оставшихся беженцев за пределы крепости, а сам ходил вдоль своих воинов, построенных в ряд. Ни дать, ни взять журавль, что бродит по болоту в поисках лягушек — прямой, как шест, и важный, он то и дело клал руку на рукоять меча, будто проверяя на месте ли тот. Видимо волновался, готовясь к встрече с королём. Сегодня на башнях стояло вдвое больше лучников, и у ворот охрану тоже усилили. И едва процессия въехала в замок, мост сразу подняли, а ворота заперли.

Олинн пыталась рассмотреть короля, но не могла понять, кто он. Впереди процессии ехали несколько воинов и ярл Римонд — Олинн узнала его по белым волосам и одежде. С ним не было никого из его хирдманов, а остальные воины−южане были все одинаковые, как горошины в стручке: в кольчугах и зелёных плащах с гербом. И среди них Олинн не увидели никого, хотя бы отдалённо напоминающего короля. Король, он ведь должен быть в красной мантии и в золотой короне, а рядом с ним должна ехать его сестра — колдунья с алыми волосами. Именно таким, по рассказам тех, кто вернулся с Перешейка, короля представляли все обитатели замка.

Брендан Нье'Риган поклонился одному из воинов, ехавшему впереди процессии рядом с ярлом. Но это был точно не король, а скорее всего, командор Грир, потому что никакой красной мантии на нём не было, а лишь такой же, как у остальных, плащ, да кольчужный капюшон на голове. Рядом с ним на коне восседал, какой-то коротышка в красной рубахе. Он был без кольчуги, только в лёгком нагруднике, беспокойно ёрзал в седле и озирался по сторонам, разглядывая замок, и почёсывая макушку. И он спрыгнул на землю первым, принял ковш с мёдом из рук служанки, и бросив конюшему поводья, жадно выпил напиток до дна. А Олинн подумала, что этот коротышка, хоть важная птица, уж больно нагло себя ведёт, но всё равно это не король. Король никак не может быть таким маленьким и кривоногим.

Слуги громко перешёптывались, пытались угадать, где же Гидеон, но вскоре снизу прибежал сын кухарки и расставил всё по местам. Он рассказал, что король не приехал, а на смотрины прибыл только его эмиссар, который и заберёт с собой эйлин Фэду. А король соизволил остановиться у Бодваров, потому что они присягнули ему на верность раньше и пригласили посетить замок. Так что пира никакого не будет, но отряд надо накормить и разместить на постой. В замке Олруд теперь встанет гарнизон южан для охраны торгового пути в Серебряную бухту. Так что всем велено отправляться на кухню, а не глазеть тут без дела.

Но слуги лишь отмахнулись и продолжили разглядывать действо во дворе. Процессию южан замыкали три всадника в коричневых рясах: монахи−проповедники. И едва они спешились, как Брендан Нье'Риган вышел ан середину двора, развернул какую-то бумагу и зычным голосом зачитал, что именем короля Гидеона, все трэлы, кто присягнёт на верность королю и примет истинного бога, будут освобождены от рабских ошейников, и все их долги ярлу, будут прощены. А ещё, что каждый из мужчин получит пять десятков эртугов серебра и надел земли, если вступит под знамёна короля для охраны нового гарнизона и прослужит в нём пять лет.

Началась радостная суматоха, люди бросились обниматься. А Олинн оглянувшись, увидела, как кто-то из дворовых уже побежал к проповедникам, и вспомнила, рассказ Игвара о том, как король освободил его от рабства. У ярла Римонда было много рабов, а теперь они свободны и сами станут охраной замка. Как всё причудливо обернулось.

На стене появилась Ульре, держась за поясницу и потрясая связкой ключей, грозно прикрикнула:

— От же, бездельники! Чего вытаращились?! Сказано же было, живо на кухню! Тащиться пришлось аж куда за вами! Ну-ка быстро давайте вниз — накрыть стол в Медовом зале! Нарвите рябины да мяты, украсить всё надо — смотрины у нас сегодня! Ярл будет Фэду отдавать за короля! А вы тут застыли, точно идолы каменные! А ты, Олинн, давай беги вниз, командор разрешил выпустить нашего стиварда, Торвальда и ещё кое-кого из мужчин в помощь. В зал надо откатить бочки с элем! Пить сегодня будут много!

Ульре разогнала слуг своими криками, а Олинн, помчалась быстрее всех встречать Торвальда, на ходу думая о том, что, видимо, пропажу Фэды пока ещё никто не обнаружил. А то, что король не приехал, так это даже хорошо! Может, и скандала-то никакого не выйдет. Плохо только, что он решил остановиться у Бодваров, как бы не встретиться ему там с Фэдой!

Она надеялась лишь, что Фэда благополучно доберётся до замка Бодвар раньше, чем туда прибудет король. И хоть бы у Хельда ума хватило спрятать её понадёжнее.

Но до подвалов, где держали пленников, Олинн добраться так и не успела. Наперерез ей выскочила Бруна и схватила за руку.

— Ох, идёмте быстрее, эйлин Гутхильда вас ищет! Велела привести в её покои!

У Олинн сердце ушло в пятки. И, кажется, впервые с момента бегства Фэды она подумала, а ведь её непременно спросят об этом. И придётся соврать. А врать она не любила, да и не очень это у неё получалось.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Поэтому, когда Бруна притащила её в покои эйлин Гутхильды, увидев мачеху, она уже по её лицу поняла, что той всё известно. И ещё даже не войдя в комнату, почувствовала, как краснеют уши.

Ох, попалась ты, лягушка глупая!

Не то, чтобы ей было стыдно за свой поступок, скорее, стало по−настоящему страшно за последствия. Потому что из-за полога, висящего над кроватью мачехи, вышел ярл Римонд, держа в руках ту самую льняную косу, которую они с Фэдой приладили на подушку в её комнате. И лицо ярла было таким суровым, что стало понятно — добра ждать не стоит. Бруна захлопнула дверь, спешно удрав в коридор, и, хотя Олинн видела трёх стражников, стоявших напротив покоев мачехи, но всё равно, это мало успокаивало. Ведь когда Белый Волк смотрел на кого-нибудь так, как на неё сейчас, ничем хорошим это закончиться не могло.

Отец быстро пересёк комнату и подошёл к Олинн вплотную, а она отступила и прижалась к стене, с ужасом думая, что надо было просто убежать. И хотя никакого оружия у ярла с собой не было, даже маленького кинжала, но это ничего не значило. Он и руками мог раздавить её голову, как пустой орех.

— Так значит, это ты помогла моей дочери сбежать? И не вздумай мне врать — Бруна всё рассказала, — произнёс ярл Римонд тихо и спокойно, и это только усилило зловещие ноты в его голосе. — Убить тебя прямо тут? Выбросить в окно? Открутить твою дурную голову? В другое время я отдал бы тебя на потеху своим хирдманам! — это он почти прохрипел. — Ты украла то, что могло бы спасти замок. И ты помогла сбежать будущей королеве! А от этого брака сейчас зависят наши жизни… Я чем-то прогневал богов, что они сделали тебя враз такой скудоумной? В твоей голове есть хоть самая малая капля ума?!

Ярл отшвырнул льняную косу и с усилием прижал кулак к виску Олинн. И, кажется, впечатал бы её голову в стену, но его остановила эйлин Гутхильда.