Рябиновая невеста - Зелинская Ляна - Страница 81

Риган знала, что, если трон займёт Хейвуд, замужество за Нье'Омахом будет для неё не самым страшным наказанием. Уж Хейвуд припомнит ей все издевательства и детские шалости! И словно в подтверждение этих мыслей он посмотрел на неё оценивающим взглядом и произнёс:

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− Когда он умрёт, я стану королём. Так что ты будешь называть меня Его Величество. И целовать мне руку. Можешь уже начинать учиться, — хмыкнул он.

— Когда он умрёт, — эхом ответила Риган, подчеркнув слово «когда». — А пока не кликай беду.

Вышел лекарь и тихо шепнул королеве-матери, что Его Величество вряд ли доживёт до утра. А Риган молча отошла к окну.

«Ты не хочешь замуж за старика? Так ты и не выйдешь. Твоя свадьба расстроится ещё до завтрашнего заката. Вот так ты и узнаешь».

Она посмотрела вдаль, на алую полосу заката, закрыла глаза и подумала о словах колдуньи. Значит, вот как всё исполнилось! Истинно говорят — бойтесь своих желаний! После случая с жеребцом, найт Нье'Омах сразу же впал в немилость. И, если король умрёт, уже никому не придёт в голову отдавать ему Риган. В этом больше не будет ни смысла, ни пользы.

А Хейвуд… Он сделает то, что ему скажет регент. А регентом, скорее всего, станет королева-мать. Ну, а она выдаст дочь замуж за того, кто будет удобен ей, и это точно не Игвар! Как же всё плохо-то!

И Риган вдруг снова подумала об Истинном боге.

«Сделаешь, что он скажет. И всё получишь, красавица. Будешь всем миром править… если захочешь. Любого мужчину получишь. И выйдешь не за старика, выберешь себе хоть принца, хоть короля».

Править всем миром? А почему бы и нет? Тогда не надо будет бояться, что её снова продадут замуж за чьи-нибудь охотничьи угодья или серебряные рудники. Вот чего она по-настоящему хочет! Самой решать, что ей делать дальше.

И, едва она это осознала, сзади распахнулись двери и из них вышел герольд в окружении найтов с печальными лицами.

− Король Тибрайд умер. Да здравствует король Гидеон! — произнёс герольд твёрдо и чётко.

Наступила тишина, в которой раздался удивлённый возглас Хейвуда:

− Как это, король Гидеон?! А я?! Это мой трон! Я должен стать королём!

Риган некоторое время стояла молча, осознавая, что произошло. Тибрайд умер, а её недавний жених впал в немилость из-за своего подарка. Так что о нём теперь переживать не стоит. Каким-то немыслимым образом Янтарный совет отодвинул Хейвуда от трона, сделав Гидеона королём. А Гидеоном она сможет крутить, как захочет. Брат всегда её слушал. Даже мать не сможет на него повлиять, хотя какое-то время и будет его регентом. И поскольку Игвар его друг, то теперь он, скорее всего, не вернётся в Ирвин и не поедет на север, а будет здесь, при дворе. И уж она сделает так, чтобы он захотел утешить убитую горем сестру короля.

Она мастерски изобразила скорбь и рыдала на груди Гидеона, а Игвар, как истинный рыцарь, подал ей руку, чтобы она могла на неё опереться. Замок погрузился в траур, никто и не предполагал, что вот так, в одно мгновенье, Балейра останется без короля, который ещё вчера был полон сил. Всем казалось, что Гидеон ещё мал и не знает, что нужно делать дальше.

А вот Риган мешкать не стала. Она слышала разговоры придворных, слышала их сомнения и поняла, что сейчас Гидеон по-настоящему доверяет только ей и Игвару, поэтому вызвалась помочь. И первое, что она сделала, отправила восвояси дочерей всех найтов, особенно хорошеньких. Не стоит им тут красоваться соблазном перед глазами двух мужчин, которые ей нужны. Перед Гидеоном и Игваром. Она была уверена, что мать тут же начёт подыскивать Гидеону партию, а вот Риган считала иначе. Зачем ей тут королева, к которой её брат, не приведи боги, начнёт прислушиваться? И которая однажды нашепчет ему, что Риган нужно выдать замуж за какого-нибудь полезного для короны найта! Да и перед Игваром не стоит этим девушкам сверкать своими прелестями.

Лирия уехала ещё раньше, и это было хорошо. После смерти короля поход на север отложился на неопределённое время, поэтому Игвар остался в Талламоре. И было понятно, что как только Гидеон избавится от регентства, то сделает Игвара своим командором. И если всё сделать правильно, то тогда Риган убьёт одной стрелой сразу двух зайцев: останется в Талламоре и выйдет замуж за того, за кого хочет. За Игвара.

И можно сказать, что всё сложилось прекрасно, хотя ей и не полагалось так думать. Полагалось скорбеть, но она не скорбела, а только делала вид. Единственное, что сейчас её беспокоило по-настоящему, это имя «Гидеон», произнесённое тем пьянчугой в полночь. Но Риган решила, что раз с ним ничего не произошло сразу, то значит, Истинный бог забрал какого-то другого Гидеона. И на этом она успокоилась, занявшись всеми придворными делами нового короля, заботу о которых он отдал ей с радостью.

Она снова пошла к колдунье через полгода, когда все в замке стали замечать, что король болен. Гидеон похудел, у него часто бывал жар, и королевский лекарь предположил сначала, что это чахлая хворь. Но настойки из болотного мирта и кора серебряного дуба совсем никак не помогали, хотя и должны были. Потом решили, что это лихорадка, какая случается от выпитой летом стоялой воды. А когда у короля однажды пошла носом кровь, то и вовсе стали искать отравителя. Но где-то в глубине души Риган знала, в чём дело. И после того, как с королём случился припадок и он целые сутки не мог встать с кровати, она снова отправилась в лавку колдуньи. Теперь она знала её имя — Мара.

Колдунья будто бы и не изменилась вовсе за это время, даже встретила её в том же переднике и со ступкой в руках. Улыбнулась, обнажив жёлтые зубы со щербинкой, и произнесла приветливо, как старой знакомой:

− А я уж тебя заждалась, всё думала, когда ты придёшь?

− Ты обманула меня! — произнесла Риган, кутаясь в плащ.

Не хотела, чтобы кто-нибудь узнал в ней сестру короля, и так уже из-за болезни короля кухарки и слуги стали болтать всякое о колдовстве. Особенно после того, как фрэйи отказались лечить Гидеона. Ни одна не согласилась, хоть Риган и сулила им небывалое богатство. И их отказ привёл её ещё в большую ярость. Она вспомнила Лирию и пообещала себе, что найдёт способ наказать этих гордых мерзавок. Ладно бы они отказались лечить её, но Гидеон-то ни в чём не виноват!

− Обманула? — Мара удивлённо подняла брови. — Это в чём же? Давай-ка вспомним… Ты не хотела выходить замуж за старика. Разве ты вышла? Нет. Ты стала второй самой могущественной женщиной в Талламоре после своей матери, да и не только здесь, но и во всей Балейре. Ты можешь делать, что захочешь. Разве не этого ты хотела? Истинный бог услышал твои чаяния и дал тебе всё, чего ты хотела. Я сдержала своё слово. А вот ты обещала служить Истинному богу, но, как только получила своё, тут же забыла об этом обещании. Так чего же ты теперь от меня хочешь?

− Всё не должно было быть так! — возмутилась Риган. — Нужно было просто убрать моего мерзкого жениха, а не убивать брата!

− Можно выбрать разные пути, чтобы получить один и тот же результат. Разве ты его не получила? — усмехнулась колдунья.

− Да, но какой ценой?! Имя, которое я услышала в ту ночь, было «Гидеон». А теперь мой брат умирает! — воскликнула Риган. — И, если он умрёт, всё моё могущество развеется, как пепел. Ты забрала у меня одного брата, а теперь хочешь и второго, и с чем я останусь?! Ты не сказала мне всей правды!

− А ты разве слушала? — спросила колдунья и отставила ступку.

− Гидеон должен жить, − твёрдо ответила Риган и достала тугой кошелёк, − что ты хочешь взамен?

− Ну уж точно не золото…

− А что?

− Ты знаешь, что.

− Жизнь за жизнь? — прищурившись, спросила Риган.

− И не одну. Много жизней, красавица, − прищурилась Мара в ответ. — Или ты можешь позволить ему умереть, и больше ничего не будешь должна Истинному богу. Да и трон недолго простоит пустым.

− И с чего же вдруг так возросла цена? — спросила Риган, судорожно сглотнув.