Соседи (ЛП) - МакКиннон Ханна Мэри - Страница 2

— Думаю, нам обоим это требовалось, — сказала она, прежде чем соскользнуть с меня и встать. Мне так и не довелось пожаловаться на то, что моя жена после секса хочет нежностей. Через три минуты Эбби становилась такой же ласковой, как кубик Лего.

Я приподнялся на локте и смотрел, как она одевается. Я иногда так делал — наблюдал за Эбби — и в основном она об этом не подозревала. Когда она пекла, а я притворялся, что поглощен книгой, или — еще один любимый случай — когда Эбби просматривала ежемесячные счета. Ее волосы в этот момент были собраны в беспорядочный хвост, брови нахмурены на последнюю выписку по телефону, губы беззвучно шевелятся, когда она проверяет цифры.

Мне нравилось смотреть на нее, я имею в виду, внимательно рассматривать свою жену. Изучать ее, как будто она картина Миро в галерее Тейт, перед которой можно стоять и размышлять, склонив голову набок, напыщенно постукивая пальцем по губам, гадая, что художник хотел выразить мастерски нанесенными мазками и брызгами краски. Я ни черта не смыслил в искусстве. Я едва мог отличить Пикассо от палочного человечка, даже если бы последний стукнул меня по плечу и пнул по яйцам.

Поэтому я молча рассматривал длинные, стройные ноги Эбби со шрамами, которые она так ненавидела, а ведь они составляли ее неповторимую часть, изгиб ее спины, элегантную, лебединую шею. Классический образец.

— Что? — Ее голос вывел меня из транса. Она повернулась, и я пропустил это. Попался.

— Ничего, — ответил я с, надеюсь, очаровательной ухмылкой, и слегка покачал головой. — Просто смотрю на тебя.

Когда она улыбнулась, ее голубые глаза заискрились, а длинные светлые волосы улеглись в сексуальную прическу, которая так и кричала: «О, да, я не промах». Я позволил своему взгляду задержаться, пока Эбби шла в ванную и закрывала за собой дверь.

Я лег обратно в постель и думал о своей жене так, как это бывает в туманном посткоитальном состоянии. Эбби в любой момент могла дать фору Дженнифер Энистон. В свои сорок четыре года она выглядела по меньшей мере на шесть лет моложе. Это повергало меня с моим небольшим пузом, от которого я клялся избавиться каждый январь (последний не стал исключением), в абсолютный стыд. Я также не слишком гордился поредевшим местом на макушке. Но что поделаешь? Я находился почти на полпути между сорок шестым и сорок седьмым днем рождения. Господи, сорок семь — они подкрались незаметно, как мой небольшой животик. Я потянулся, вздохнул и вскоре почувствовал, что погружаюсь в сон, только слегка вздрогнул, когда Эбби забралась в постель некоторое время спустя.

Вернувшись в теплую гостиную, я неохотно вытащил себя из воспоминаний, прочистил горло и сосредоточился на экстравагантных рассказах Оззи. Они развлекали меня еще минут десять, после чего, взяв в руки кружку свежего кофе, я направился к окну, намереваясь подсмотреть за тем, кто переезжает в соседний дом.

Я потягивал свой напиток и наблюдал, как три фигуры в куртках, шапках и перчатках медленно таскают коробки из фургона в дом. Не профессиональные грузчики, решил я. Недостаточно резвые. Трудно сказать наверняка из-за угла, но они выглядели как обычная семья. Женщина, мужчина и, насколько я мог видеть, длинноногий подросток, сгорбленный, медленно двигающийся, язык его тела кричал «заберите меня отсюда». Я не мог его винить. Как уже говорил, переезд в это время года не самая удачная идея.

Я взял свой телефон с журнального столика и отправил Эбби сообщение.

«Соседи въезжают. Выглядят нормально. Как дела с покупками? Стоит ли нам перезаложить дом?»

Через несколько секунд зажужжал мой телефон.

«ХАХА. Я еще не ушла от Камиллы! Ты им помогаешь? Ты произведешь хорошее впечатление».

Черт. Я не продумал все до конца. Зачем я вообще отправил сообщение? Теперь буду выглядеть придурком, если я не пойду помогать. Я вернулся к окну.

Подросток стоял в задней части фургона, жестикулируя кому-то внутри машины, его руки разлетались в стороны. Он скрестил их на груди, и, хотя я видел только заднюю часть его черно-желтой шапки, которая делала его голову похожей на огромную и немного сердитую пчелу, поставил бы деньги, что парень выпятил и подбородок. Женщина подошла и положила руку на плечо подростка, после чего тоже стала размахивать руками, указывая на дом, на внутреннюю часть фургона и снова на дом, качая головой.

Я громко вздохнул и направился в прихожую, где достал куртку, ботинки и шапку. Я посмотрел на фотографию Тома, брата моей жены, с которым я почти познакомился перед его смертью, и кивнул ему.

— Думаешь, я сумасшедший, раз иду туда. Верно?

Он смотрел на меня в ответ со своей вечной мальчишеской ухмылкой и стрижкой в стиле бойз-бенда начала 90-х, из-за которой выглядел так, будто на голову ему надели пушистую пальму.

— Да, точно, — согласился я и открыл входную дверь. Холодный воздух хлестнул меня по лицу, а гравий заскрипел под ногами, выражая протест на каждый мой тяжелый шаг. — Господи, мои яйца превратятся в кубики льда, — пробормотал я, натягивая шапку на уши и ковыляя к фургону.

— …говорю вам. Мы никак не сможем его поднять, Лиам, — услышал я, как женщина сказала человеку в фургоне, когда я оказался в пределах слышимости. — Ничего не получится. Это невозможно.

Ее голос звучал мягко и вместе с тем решительно. Он напомнил мне Эбби и то, что мы с Сарой втайне называли тоном. Мы с дочерью знали, когда Эбби использовала этот тон, не оставалось ни дюйма пространства для маневра. Капитуляция становилась единственным вариантом. Капитуляция или верная смерть — скорее всего. Мы никогда не осмеливались это выяснить.

Я заглянул в заднюю часть фургона и увидел, как парень — судя по всему, Лиам — опустил боковину зеленого дивана. Выпрямившись, он увидел меня и улыбнулся.

— Привет, — проговорил он, наклонив голову. — Могу я чем-то помочь?

Я улыбнулся в ответ и пожал плечами.

— Я собирался спросить то же самое.

Женщина и Бини Бой обернулись. Я догадался, что он примерно того же возраста, что и Сара. Женщина улыбнулась, а он нет. Ничего удивительного. Ничто не может сравниться с разочарованием по поводу потерянного подросткового счастья.

— Я Нэйт. — Я указал на наш дом. — Из соседнего дома. Подумал, что вам может понадобиться помощь.

Женщина широко улыбнулась, демонстрируя безупречные зубы. Каштановые кудри торчали из-под ее красной шапочки цвета пожарной машины. Она примерно одного роста с Эбби, но выглядела так, словно весила на несколько килограммов больше. Это ей шло — трудно не заметить, насколько именно.

— Спасибо, — сказала она и протянула руку, чтобы пожать мою. — Я Нэнси. Нэнси Джефферсон. — Она указала на мужчину в фургоне, окруженного коробками, аккуратно подписанными «Гараж», «Спальня», «Гостиная — ХРУПКОЕ» и так далее. — Это мой муж, Лиам, а это наш сын, Закари.

— Зак, — поправил подросток, закатив глаза так сильно, что они стали похожи на шарики. — Я Зак.

Он тоже пожал мне руку. И теперь, когда он перестал ими двигать, я заметил, что у него выразительные глаза его отца.

Лиам спрыгнул с фургона и крепко хлопнул меня по плечу.

— Спасибо, — заявил он. — Мы ценим это. Компания по перевозке задержалась, поэтому мы решили самостоятельно доставить часть вещей. Несколько человек помогли нам загрузиться, но теперь… — Он присвистнул. — Ты нас спасаешь. — Лиам снова улыбнулся, обнажив зубы, такие же белые, как у его жены.

Я решил, что эти люди либо дантисты, либо имеют большую семейную скидку. В любом случае челюсть Лиама выглядела так, что моя мама назвала бы ее «сильной», а его скулы, вероятно, могли бы занять отдельную эксклюзивную страницу в «Эсквайр». Когда он сбросил свою зимнюю куртку, и хотя на нем была флисовая кофта, я сразу понял, что Лиам не новичок в тренажерном зале.

— Рад помочь, — ответил я. Затем сделал то главное мужское действие — втянул кишки, выпрямил спину, одновременно жалея, что в последние месяцы не занимался приседаниями более усердно. — Давай начнем с этого дивана.