Сияние огненного опала - Хэран Элизабет - Страница 16

– Просто, дядя, я должна это сделать, – сказала она. – Я должна куда-нибудь уехать, что-то делать, что потребует от меня много сил. Сейчас я не могу работать в галерее. Пожалуйста, возьми меня с собой.

Корнелиус вспомнил сестру. Джейн всегда хотела, чтобы он позаботился о ее дочке.

– Эрин, я ведь хочу оградить тебя от опасности, – сказал он.

– Я знаю, но мне нужно чувствовать себя полезной и узнавать что-то новое. Это будет возможным, если я поеду с тобой. Тут, в Лондоне, я буду жить в эпицентре сплетен, и хотя поначалу мне будут сочувствовать, я все равно окажусь дурой, которая позволила себя обмануть. Я этого не выдержу. А уж что говорить про небылицы, которые напишет обо мне желтая пресса! Это вдобавок к тому, что писалось про папу и Лорен Бастион.

Корнелиус все еще колебался. Да, верно, Эрин и без того много пережила из-за Гарета, а нынешняя ситуация с Энди сделает ее жизнь вообще невыносимой.

– Я взрослая женщина, дядя Корнелиус. У меня есть паспорт и деньги на покупку билета на самолет. Ты не можешь мне помешать лететь в Австралию. Так что давай уж лучше поедем туда вместе.

Корнелиус понял, что исчерпал все аргументы. Эрин – сильная и волевая девица, и она права. Что бы то ни было, но она все равно купит авиабилет, и он ничего не сможет поделать.

– Ладно, поедем вместе, – со вздохом согласился он.

– Ах, спасибо, дядюшка! – воскликнула Эрин и бросилась ему на шею.

– Я готов биться об заклад, что ты и недели не выдержишь в австралийской глуши, – проворчал Корнелиус. – Лучше уж сразу покупай обратный билет.

– Возможно, ты прав, – упрямо отозвалась Эрин и в панике воскликнула: – Эй, дядюшка, сейчас у тебя сгорит мой омлет! А я голодна как волк!

Эрин поехала домой – собрать чемодан. Отец с братом еще не вернулись; по всей видимости, задержались в отеле «Лэнгем». Ее это немного обеспокоило, но она поскорее прогнала от себя тревожные мысли и торопливо написала отцу: «Дорогой папочка! Прости, что я поставила тебя в такое неприятное положение, – извинилась она, – но я и сама не знала, как развернутся события. Обещаю, что все расскажу тебе подробно, как только приду в себя. Я уезжаю и скоро напишу тебе. С любовью, твоя дочь Эрин».

Письмо к брату было другим. «Дорогой брат, – написала она, – я лечу в Австралию с дядей Корнелиусом. Пожалуйста, не говори об этом никому, ни папе, ни Энди, и уж тем более прессе. Я знаю, что могу на тебя положиться. Обещаю написать тебе в скором времени и все объяснить. Тогда я сообщу тебе мой адрес, чтобы мы были в контакте. Мне бесконечно жаль, что тебе придется одному выдерживать историю с Лорен Бастион. Держи меня в курсе событий. Я очень надеюсь, что ты меня понимаешь. Обнимаю тебя, мой милый братец. Твоя сестра Эрин».

Несмотря на страшное огорчение, Эрин решила вступить в новую фазу своей жизни с оптимизмом. Но она трезво смотрела на вещи. Пройдет еще много времени, прежде чем в ее душе уляжется все, что произошло за последние дни. Сейчас ей хотелось лишь одного – исцелить свою душу и забыть, что где-то на свете живет Энди Стэнфорд.

8

Не один раз за тот вечер Корнелиус пытался объяснить Эрин, что путь им предстоит долгий и невероятно тяжелый, гораздо тяжелее, чем она думает. Он хотел, чтобы она еще раз взвесила, действительно ли хочет с ним ехать. А она упрямо отказывалась даже думать о том, каково прожить два дня не только без сна, но даже без возможности нормально умыться. До этого она два раза летала самолетом, но это были короткие перелеты из одного европейского города в другой, и теперь она с волнением, совсем как маленький ребенок, ждала, когда же начнется самое грандиозное в ее жизни приключение. Что бы ни говорил Корнелиус, это совсем не влияло ни на ее решительный настрой, ни на ее ожидания.

Перелет из Лондона в Стамбул длился пять часов. В воскресенье после полудня они вылетели из аэропорта «Хитроу» на самолете компании «БОАК»[1] и прилетели в Турцию в восемь часов вечера по местному времени. Эрин переполнял восторг – ее восхищало такое экзотическое место, ей хотелось походить по улицам Стамбула, взглянуть на настоящий восточный город. Но никто не мог им сказать точно, сколько времени уйдет на заправку самолета. Поэтому им посоветовали никуда не отлучаться из здания аэропорта, так что осмотреть город им не удалось. После часа ожиданий в безлюдном и слабо освещенном зале отлетов восторги Эрин заметно поубавились, но она не подавала вида, что это так.

Второй этап пути из Стамбула в Гонконг занял утомительные шестнадцать часов. Их прерывали краткие перерывы на сон в жестком кресле, от которого из-за неудобной позы болел затылок. Еще никогда в жизни Эрин не ощущала такой усталости, но она непременно хотела доказать, что способна выдержать все что угодно. Поэтому она лишь храбро улыбалась и ни на что не жаловалась.

К концу этого перелета у Эрин заболела спина и начались судороги в ногах. В голове тоже стучало от непрерывного гула моторов. В десять часов вечера в понедельник они прибыли в Гонконг. Умирающим от усталости пассажирам пришлось сидеть в аэровокзале три часа на жестких сиденьях. В зале не было никого, кроме нескольких уборщиц, которые не говорили по-английски. Все кафе тоже были закрыты, и пассажиры недовольно хмурились. Но и там им сказали, что не стоит покидать аэропорт, так как в это время не работал ни один магазин. В час ночи они снова поднялись на борт самолета. Снова начался долгий перелет.

Во вторник вечером они прилетели в Сидней, так что в пути они пробыли пятьдесят часов. Еще никогда в жизни Эрин так не мечтала о горячей ванне и мягкой постели. Теперь у нее даже не осталось сил на притворство. Но это не имело значения – Корнелиус тоже слишком устал, чтобы это замечать.

Они поселились в отеле в центре города. Молча съели парочку сэндвичей, даже не понимая их вкуса, искупались и заснули глубоким сном на десять роскошных часов. Самолет в Аделаиду летел лишь в четверг; у них было много времени на то, чтобы размять ноги и погулять по городу и порту.

Корнелиус был впечатлен выносливостью племянницы, но помалкивал. Он знал, что самое тяжелое испытание еще впереди, и у нее практически нет шансов его выдержать.

Путешествие оказалось для Эрин таким тяжелым, что она была готова буквально на все, лишь бы не повторить его еще раз. Уже поэтому она не хотела ни при каких обстоятельствах сдаваться и лететь домой и предпочитала смотреть вперед с оптимизмом. Что могло быть хуже, чем просидеть двое суток в самолете? Единственным плюсом было то, что она почти не вспоминала об Энди.

Корнелиус хорошо знал Сиднейский порт по предыдущим поездкам и теперь устроил по нему экскурсию для Эрин. В Австралии начиналась весна, ярко светило солнце, стояла теплая погода. Легкий ветерок нес с моря приятную прохладу. В ярко-голубых водах залива виднелись суда из всех портов мира и множество прогулочных яхт и катеров. Погода была идеальной для рыбалки и плавания под парусами. Они проплыли на катере под великолепным мостом, повисшим над заливом (сиднейцы шутливо прозвали его «вешалкой для одежды»). Потом на пароме перебрались в Мосман, пригород Сиднея, где несколько часов провели в зоопарке «Таронга». Они гуляли по припортовым улочкам, Эрин любовалась роскошными зданиями. День получился замечательный, и она вскоре забыла про долгие и мучительные часы, проведенные в самолете.

Корнелиус пристально наблюдал за племянницей; порой, заметив ее тоскливые взгляды, направленные куда-то к горизонту, понимал, что она думала об Энди, и отвлекал ее от невеселых мыслей рассказами о своих предыдущих поездках в Австралию. На скамье с видом на залив они перекусили рыбой и жареным картофелем, потом поехали на автобусе в деловой квартал Сиднея. Глаза Эрин сверкнули, когда они проезжали мимо бутиков с женской одеждой, и Корнелиус в который раз спросил себя, долго ли она выдержит ту трудную жизнь, которая ждала их впереди.